Семнадцать (СИ), стр. 49

— У нас сидит. А куда ему ещё податься? А ты Касьян… Иванович почто спрашиваешь? — и подозрительную физиогномию под бородой Дмитрий Донской соорудил. А чего, так-то всем известно, что Олега-то Ивановича из огнестрела порешили, вот он первый подозреваемый, правда, из рассказа литвина следует, что он в это время Вологду воевал. Это совсем в другой стороне от Рязани. А один чёрт подозрительно.

— Так отец его… Ну, Великий князь Рязанский Олег Иванович обоз ведь мой… м… обоз княжества теперь моего, когда те возвращались с битвы с Мамаем, пленил, и так и не вернул. Да, за брони и оружие павших воинов обидно, но железо — это железо, купим, добудем, произведём. Лошадок вырастим или у поганых захватим, да уже захватили и вырастили, а вот людей он часть всё ещё у себя держит, в холопы определил. В смысле, земля ему кирпичом, так поступил Олег Иванович, и раз в Гиену кто-то его отправил, в Огненную, то сын мог бы и вернуть теперь всё это.

— Да? Хм. Нет, теперь Родослав ничего этого сделать не может. У меня живёт. В одних портках прибежал. Да и чего с него возьмёшь. Отрок совсем, только пятнадцать недавно лет-то исполнилось, — Великий князь Московский глянул на собеседника, и гоготнул, — Ха, так и ты не вельми старше. Но он дите просто по сравнению с тобой, Касьян Иванович. Иван Владимирович — князь Пронский, а теперь и Великий князь Рязанский не думаю, что согласится тот обоз вернуть. Он ничего у… видишь, даже не у тебя… не забирал. А людишек? Выкупи. Отправь какого боярина, пусть найдёт да выкупит, — а ведь хороший совет, Коська сплюнул мысленно, его юношеский максимализм про такой простой выход не дал подумать. Гормоны блин блинский.

— Дмитрий Иванович, а Москва чью сторону держит, не будет вмешиваться в Рязанские дела? — Коська явно опоздал с этой Вологдой, да и теперь ею прилично так связан, чтобы самому заняться наведением порядка в Рязани. Да ещё оказывается Родослав этот сторонников там не имеет, раз голым и босом сбежал в Москву, практически к врагу Рязани.

— Мы в стороне, дела нет. Иван Владимирович Пронский в Орду к Тохтамышу за ярлыком на Великое княжение поехал. Погодим, посмотрим, с чем вернётся.

— Угум. А если с войсками вернётся, соседа зарвавшегося наказать за дерзость и заставить выход полный платить?

Только сейчас Коське эта мысль в голову пришла. Да и не могла раньше-то прийти, он просто вот этой информацией не располагал.

Собеседник отшатнулся от Коськи, словно тот ему пощёчину залепил. Схватил кубок с мёдом стоялым с массивного дубового стола и опрокинул в себя. Резко опрокинул, мутная жидкость стекла по усам, бороде и тонкими ручейками на алую шёлковую рубаху потекла.

— Думаешь? — князь московский бухнул кубком об стол и пятернёй согнал капли с бороды на многострадальную рубаху.

— Уверен. Тохтамыш не дурак. Обязательно воспользуется. Главная забава всех ханов ордынских — это русских князей между собою стравливать. Разделяй и властвуй. Кто-то им эту римскую мудрость сказал.

Фраза «разделяй и властвуй» (лат. divide et impera) действительно стала известным принципом, но её первоначальный автор остаётся неизвестным.

— Так может пока нет князя? Хм. Тут подумать надо. Князя нет, но войско есть. Затворится в Переяславле-Рязанском. Осада будет, а тут поганые. Подумать надо.

— Не советчик я тебе тут, Великий князь. Других советчиков ищи. Есть две мудрые мысли на этот счёт у тех же римлян древних. Первая — сидя в обороне войны не выиграешь. В нашем случае — это затворившись в Кремле. И есть другая, что обороняющая сторона несёт потерь в три раза меньше, чем нападающая. Нападанцы просто кончиться могут. Уйдут тогда. Вот и думай, Великий князь, — Коська развёл руками, — А что, Дмитрий Иванович, голубятника-то с голубями в Рязань послали?

— Думай! Думаю. Послали. Так что, если Тохтамыш там появится, то через несколько часов получим весточку, и в Нижний Новгород послали, те до Владимира долетят, а от Владимира прямо сюда. Проверили уже. Нормально голуби долетели. Ты я слышал, тоже к тестю, к Васильичу голубятника отправил. Готовы будем в этот раз, не пройдут поганые тайно. — гордо эдак сказал, будто не он аж в Кострому сбежал, а какой-то другой Дмитрий Иванович.

После посещения Великого князя и организации лечения зубов и глаз у себя в тереме на подворье Вельяминовых, Коська вспомнил про кофе и направился в Великий посад к генуэзцам.

Конечно учили. И брат Константин учил, и Язеп немного, и потом в школе иногда на уроках латыни и греческого вместе с сестренкой Варюшкой уже в Ростове сидел, и вдруг оказалось, что ничего он не знает, а если и знает, то говорит с таким акцентом, что Оберто Скриба — старший в купеческом доме только головой мотал и по три раза переспрашивал, чего князю угодно, пока не появился чернявый малый, как потом оказалось, болгарин, который вполне сносно на русском балакал и знал современный италийский.

Ткани, специи с благовониями и кое-какие ювелирные изделия, ну и совсем мало необработанных камней, вот и всё чем торговали генуэзцы. Вина немного и соли ещё. А нет, чуть не половина экспорта, но это как бы за скобками — это масло для лампадок или елей. На самом деле это простое оливковое масло холодного отжима.

Константин Иванович как-то спросил одну из гадалок на передаче «Битва Экстрасенсов», а почему именно оливковое. Та что-то невнятно про нагар даже от рафинированного подсолнечного или льняного буркнула. Он тогда не поленился залез в интернет и получил практически тот же ответ, что и от гадалки, но с точки зрения химии более развёрнутый. Растительные масла из семян подсолнечника или льна и других непригодны для лампад. Они относятся к высыхающим и полувысыхающим типам, которые при нагревании полимеризуются, образуя смолистые отложения. Эти отложения закупоривают фитиль, а продукты горения создают нагар. Вот ведь гады эти итальянцы — они же «фряги», пользуются этим и огромные деньги зарабатывают на обычном оливковом масле, просто обозвав его елеем.

— Ткани? Да какие угодно. Есть ломбардские шерстяные ткани, имеется английское стамфордское сукно. Самое дорогое сукно — скарлатта. Так называется тонкая шерсть алого или пунцового цвета. Но есть и фиолетовая скарлатта и немного чёрной, а князю точно нужны ткани? Стоимость куска скарлатты в зависимости от цвета будет двадцать — двадцать пять лир.

— Мне пунцового и фиолетового на женское платье отрежьте, жене подарю. Но я не за этим пришёл. Мне тут один купец рассказывал, что вы его кахву уговорили попробовать. Так он плевался потом. А нельзя и мне попробовать?

— Непривычный для вас напиток князь, вряд ли вам понравится.

— Я бы заплатил даже…

— Не стоит, сейчас Доменико — это мой младший брат, сварит, у него это очень вкусно получается.

Сварил, принёс. Это точно был кофе. Именно такой Константин Иванович пил в Батуми в восьмидесятых, в самом конце. Отдыхал там в санатории. Пить это невозможно. И главное — нечего. Там один глоток кофия и остальное в малюсенькой чашечке — осадок, который обязательно в рот попадёт.

— Чего там. Белиссимо. Delizia totale (Полный восторг). Fontana del gusto (фонтан вкуса). Quanto sei fortunato! (Как вам повезло). Как повезло, что можете пить такой чудесный напиток.

На самом деле плеваться хотелось. И хотелось выпить приличную чашечку экспрессо с маленьким кусочком сахара на дне, и ни в коем случае не перемешивать. Пьёшь себе маленькими глоточками, а потом как дойдёшь до дна почти, а там сладость и какофония вкуса. А тут чего дали⁈ А ещё бы чуточку самую корицы.

Итальянцы эти… а фряги, будь они неладны, улыбы на всю свою бритую харю натянули. Радуется, что среди варваров нашёлся целый князь, которому кахва понравилась.

— Могу я купить у вас не обжаренных зёрен. Всё же вы немного их не дожарили… — Ибическая сила, вот ляпнул. Коська закашлялся. — Думаю, не дожарили, вкус раскрылся не полностью.

— Доменико! Этот князь говорит, что зерна плохо пожарены!

— Я спешил Оберто… Возможно, — младший Скриба деланно шмыгнул носом.