Прекрасное далеко (СИ), стр. 9

По одной единице к характеристикам, влияющим на м-способности.

Сокращение времени перестройки организма до состояния адепта Системы в три раза.

Хех, даже не представляю, как в подобном состоянии еще не до конца закончившегося экстаза я вполне себе связно читал и понимал это белеющее на ночном фоне сообщение. И даже смог выбрать, как и в прошлый раз, третий из предложенных пунктов. Несмотря на состояние, хоть сколько-то осознанно, кстати, получилось выбрать, правда, реально, в полной мере, смог осмыслить результаты я уже много позднее. И даже нисколько из-за своего выбора не расстроился. Это только на первый взгляд может показаться, что мой выбор плох. На самом деле, за сэкономленный от времени подключения к Системе год с лишним я, при некотором своем усердии, ого-го, сколько этих самых бонусных единиц смогу получить.…Ну и просто, похвастаться, хотя бы вполголоса своей крутизной еще до окончания школы перед той же Наташкой тоже очень даже неплохо выглядело.

Сообщение, едва я сделал свой выбор, истаяло в воздухе, реакции тела тоже мало-помалу возвращались к норме.

Окончательно меня в себя привел громкий крик, полный боли, донесшийся до моего слуха с другого конца нашей казармы, от закрытого на ночь запасного выхода. А потом набежали наши ребята, разбуженные устроенной мной ночной канонадой. И дежурный сержант следом за ними — заспанный, без кителя и с не зашнурованными ботинками. Понятное дело, дежурному по уставу ночью спать, вроде как, и не полагается, днем четыре часа для этого предусмотрены, но он же у нас тут главный! Кто ж его сможет осудить и наказать за подобное нарушение? Заперся в каптерке, да и спал себе.

Ага. Я, когда понаехавшие люди в погонах со звездами начали меня допрашивать, разумеется, этого вредного до невозможности товарища, который нам совсем не товарищ, прикрывать не стал. Сказал правду, что ночью, за все время своего дежурства его не видел ни разу, а на посту, возле тумбочки, мы с Артемом менялись самостоятельно, строго по часам.…Кстати об Артеме…. Увезли в больницу. Черепно-мозговая травма, дополнительно усугубленная ментальным воздействием, но, вроде, череп цел. Авось, лечение окажут квалифицированно, и для него все это обойдется без последствий.

И таки о нападавших. Бог его знает, откуда, но к нам пожаловал очень редкий демон. Погонщик. Так его называют. Далеко не высший, физически ничего особенного из себя не представляющий, максимум, на уровне обычного тренированного человека, но ментальный контроль у него это что-то с чем-то!.. Проводившие допрос умки все, как один, сомневались, как я-то смог от такого воздействия защититься. Даже один из них высказал предположение, что это все из-за старой стальной каски, которую я так и не снял со своей головы до самого конца инцидента. Может, какой-то дополнительный эффект от той каски и был, но я честно рассказал дознавателям, что вообще-то не так давно получил от Системы ментальное сопротивление в качестве бонуса.

Ну, и еще о жертвах демона. Двое его марионеток, включая первоначально поверженного мной, не выжили. Погонщик в самый момент своей гибели им все мозги превратил в кашу. Хотя, признаться, я подозреваю, что в случае с тем марионеткой, который напал на нас с Артемом, мозги в кашу могли превратиться и немного раньше, а посмертный приказ демона уже только немного дополнил поврежденное. Все же сначала удар прикладом в лицо на противоходе, потом падение с размаха головой об асфальт. Но, даже если это и так, и я послужил непосредственной причиной его смерти, каких-то моральных терзаний я не испытываю вовсе. Тут уж одно из двух: или мы их, или они нас. Тот демон к нам в казарму шел явно ведь не просто поздороваться. Сначала бы нас с Буслаевым добил, а после и все прочих, спящих в казарме.

Глава 4

Новоизбранный канцлер Германии, Зигмунд Фогель, выступая в рейхстаге, заверил всех своих сограждан в том, что его правительство намерено строго придерживаться общего для всей Европы устоявшегося экономического и внешнеполитического курса последних двадцати лет. «Эмбарго на торговлю с Соединенными Штатами снято не будет»! — Заявил Зигмунд Фогель.

Из новостной ленты Первого телевизионного канала.

Вторую половину нашего пребывания в военных лагерях даже сравнивать с первой было нельзя. Если первые две недели мы участвовали в чем-то наподобие довольно халатной постановки любительского театра на тему бытия в нашей армии, то вторые две недели вышли реально форменным дурдомом. Кучи проверяющих, испуганные, а потому максимально закручивающие гайки сержанты: километры маршей, рытье окопов отсюда и до обеда, а потом от послеобедаи до отбытия очередной комиссии, куча начитанной нам совершено лишней в жизни гражданских тактико-технической информации. Еще и матерящийся во весь голос военрук, все планы которого на приятное времяпровождение на берегу Черного моря оказались столь грубо нарушены.

Что касается меня, так мне ко всему этому еще пришлось два раза ездить на допросы в Констанцу. Все же убитые при моем непосредственном участии нападающие марионетки до момента своей смерти числились гражданами Румынии. Впрочем, на растерзание местным полицаям меня, разумеется, не кинули. Давно прошли те времена, когда русские стелились перед любыми иностранцами. Так, провели местные кадры чисто символические дознавательные действия в присутствии представителей российского командования — и довольно. Что самое смешное, наши парни мне завидовали! Ага, они-то где-то там, строевой шаг отбивают и на всяких скучных занятиях часы высиживают, а я по европейскому городу разгуливаю. Эх, если б это было так!.. Хотя, попробовать румынское мороженное я все же смог. Ничего особенного, кстати. Практически за те же деньги, наше, Набережно-Челнинский ГОСТ в ярко красной обертке, много лучше.

Окончание срока нашего нахождения в лагерях наступило как-то неожиданно. Нет, мы следили, конечно, за сроками, но все равно: вчера еще отрабатывали эвакуацию раненого под огнем противника. Между прочим, ползком, волоча вовсе не легкого кабана, Сашку Громова, заявленного нашим сержантом в качестве этого самого раненого, на плащ-палатке. Сегодня же, сразу после завтрака, ожидается прилет нашего транспортного средства и нам нужно в темпе вальса сдавать обмундирование, вооружение, просто комнаты со стоящей там мебелью. Короче, форменный бедлам и беготня в стиле: «хватай мешки, вокзал отходит».

Слава богу, наш летающий автобус прилетел строго по распорядку, и мы в него, после очередной переклички, все дружно загрузились. Дом, милый дом, мы возвращаемся к тебе! Однако, несмотря на все трудности и опасности, хорошая это идея, военные лагеря. Не в плане подготовки будущего защитника родины, конечно, тут я вам авторитетно, как человек, проведший даже не большую часть жизни, а едва ли не ее всю, целиком, в пределах границ воинской части, могу заявить: хрень это полная, так не подготовить, так только отвадить навсегда от армии может получиться. Но зато, по крайней мере, я пусть не то, чтобы совсем уж сдружился,но нашел с большинством своих одноклассников общий язык. Ну, или, если именно с их точки зрения исходить: меня приняли в их компанию.

Вот и сейчас, сразу после вылета, самые активные из парней собрались в одном из купе. Не какие-то особо важные вопросы решать, чисто так, пообщаться, перекинуться в картишки. Но меня туда пригласили. Прямо какое-то внезапно чувство единения испытал.

— А мы на даму пик козырного валета… — на этой фразе Кольки Угланова мир вокруг нас с грохотом и скрежетом содрогнулся, противоположная стенка купе резким рывком надвинулась мне навстречу….

В себя я пришел, словно выплыл откуда-то с большой глубины. Даже окружающие звуки проявлялись точно так же, постепенно: сначала ютящиеся где-то на периферии сознания, неотчетливые и совершенно не воспринимаемые, постепенно обретали силу и значимость.…Человеческие крики и стоны. А я…. Где же я нахожусь? И словно лучи солнца на поверхности: я в летающем автобусе, мы возвращаемся из военных лагерей.…У нас случилась какая-то катастрофа! Я ранен?