Город без жителей, стр. 8

Вчера, сегодня. Между ними — ночь, выход, обход, плита.

Ей хотелось выстроить две картинки так, чтобы из одной неизбежно получалась другая. Но первая была снята издалека, а вторая сверху; между тонкими слоями лежали разные тени. Даже положение упавшей пластинки приходилось сверять по трём соседним выступам.

Кир принёс свою запись. Далия попросила экран побольше и развернула панель на торце стола. Они смотрели стоя. За их спинами Тома грела еду, и слабый запах лука почему-то делал происходящее ещё более неприятным.

Марат появился, когда запись дошла до первого смещения плиты. Тома поставила перед ним тарелку, указала на стул и не стала выгонять.

На экране он сам медленно исчезал за спинами. Видно было только часть шлема и правую руку.

— Это Кир? — спросил он.

— Его камера, — ответила Агата.

— Дайте ту, которую я оставил.

Далия остановила просмотр.

— Тебе обязательно сейчас?

Марат посмотрел на неё, потом на тёмный экран.

— Там видно, что двигалось первым.

Камера у обхода продолжала передавать. В её свежем изображении лежала полоса неподвижной пыли. Далия открыла запись до аварии.

Оказалось, что плита начала наклоняться, когда Марат ещё стоял на открытом месте. Сначала из-под её края вышла тонкая светлая дорожка. Затем внизу осыпалось совсем немного материала. Верхняя кромка сдвинулась на такую малую величину, что Агата заметила это только после повторного просмотра, удерживая палец возле края экрана.

Потом Марат вошёл в обход.

— Я не задел её, — сказал он.

Никто не ответил сразу. Он взял ложку, посмотрел на неё и положил обратно.

— Я всё время думаю, что повернулся и сам…

— Нет, — сказала Далия. — Здесь видно.

Она прокрутила ещё раз. На этот раз Агата смотрела не на плиту, а на Марата рядом с собой. Он следил за медленной кромкой, подавшись вперёд, и постепенно переставал держать левое плечо приподнятым.

После разреза камера видела плохо: перед ней находились люди. Кир включил свою запись. Прорез, тёмная жидкость, застывшая на краю нить. Потом крупинки, выходящие из нижнего шва.

— Поставь рядом текущее, — попросила Агата.

На свежем кадре крупинок стало больше. Под раздвинутой частью лежал маленький язык светлого вещества. Медленно, почти незаметно он удлинялся к выемке внизу. Но до неё оставалось гораздо дальше, чем показывало плоское изображение.

— Оно всё ещё идёт, — сказал Кир.

— Куда? — спросила Далия.

Он наклонился к панели.

— Вниз.

Это было всё, что удалось сказать уверенно.

Тома раздала тарелки. Они сели вокруг экрана, и какое-то время Агата переводила взгляд с маленького белого языка в кадре на собственную еду. Потом выключила изображение.

Кир сразу потянулся к панели, но Далия придержала его запястье.

— Запись идёт. Поешь.

* * *

Ночью город занялся соседним гребнем.

Дрон успел снять его в сумерках, прежде чем вернулся на зарядку. Там, где утром были три низких выступа, теперь тянулась одна длинная складка. Материал с её дальнего конца сползал в промежуток между плитами, а на ближнем краю росло округлое утолщение.

На неподвижной камере всё происходило медленно. Агата успела вымыть посуду, проверить наружную кассету с инструментами, снова посидеть у Марата. Когда она вернулась, утолщение уже отбрасывало свою тень от служебной подсветки.

Выемка с пластинками оставалась прежней.

Вчера Агата хотела, чтобы наконец хоть что-нибудь в городе перестало меняться. Теперь неподвижность этого маленького места мешала смотреть на остальное.

Кир оставил на её экране изображение щитка. Высохшая тёмная полоса растрескалась. Под увеличением она состояла из плотно прилегающих мелких телец и вытянутых перемычек; сказать по одному изображению, что именно это было, он не мог. Подпись под снимком оказалась длинной и раздражённой. Последняя строка: «Нет, пока не клетки».

Агата улыбнулась впервые за вечер.

Она закрыла снимок. В текущем изображении плиты нить, выступавшая из прореза, удлинилась и коснулась противоположного края. Некоторое время держалась. Потом тонкая перемычка оборвалась, а её конец втянулся обратно.

Агата подалась к экрану.

Через одиннадцать минут это произошло снова.

На третий раз она позвала Далию.

Они не стали будить остальных. Далия села рядом, положив на стол чистую рубашку, которую несла из жилого модуля. Посмотрела весь сохранённый отрезок, а затем очередную попытку вживую.

На секунду возникло соединение. Под ним сдвинулась светлая крупинка. Край нити истончился и отпустил камень.

— Хочешь свести обратно? — спросила Далия.

— Хочу убрать разрыв.

— Это не совсем одно и то же.

Агата открыла вид сбоку, снятый дроном. Между двумя половинами плиты оставался просвет. Рядом чернели одинаковые наконечники распорок.

— Первую не трогаем. Она держит целую сторону. Вторую можно ослабить снаружи. Половина ляжет обратно на своё основание. В проход никто не заходит.

Далия провела пальцем по изображению.

— А если ночью оно сложится само?

— Тогда не пойдём.

— И если начнёт двигаться, пока мы там?

— Оставим.

Далия посмотрела на неё. Агата поняла, что произнесла последнее слишком быстро.

Она заставила себя ещё раз представить мокрую нить, которая не дотягивается до края, и людей, уходящих к машине.

— Оставим, — повторила она.

Далия подняла рубашку.

— Утром посмотрим. Сейчас спать.

— Я ещё один…

— Нет.

На этот раз Агата не стала спорить.

* * *

К утру плита не сложилась. Нить перестала выходить наружу.

Марат хотел ехать с ними, но его дыхательный блок лежал в рабочем модуле без рамы. Пока Артур проверял, выдержит ли восстановленное крепление полную нагрузку, надевать его было нельзя. Запасная перевязь годилась для возвращения, а не для нового выхода.

Он сел за панель управления камерами. Тома осталась рядом с ним и спросила, где включается съёмочная рамка. Вчера она не успела забрать её с открытой площадки.

— Там первая кнопка, — сказал Марат.

— Это надпись «первая» или самая левая?

— Которая большая.

— Всё понятно. Придумал человек, у которого по одной кнопке на прибор.

Агата оставила их разговаривать и пошла к выходу. Ей стало легче от того, что Тома сердится на устройство, а Марат может быть в этом виноват.

Далия сама повела машину. Кир сидел сзади рядом с закрытым ящиком; пустые крепления двух распорок были обведены на крышке оранжевыми линиями. Агата несколько раз смотрела на эти линии, прежде чем заставила себя отвернуться.

Перед спуском они дождались дрона. Он прошёл вдоль плиты снаружи, заглянул за неё и поднялся. Нового осыпания не было. Соседний гребень за ночь изменился, но оставлял открытый подход к наружной стороне повреждения.

Старое ребро перешли со ступенью. Далия поставила ящик так, чтобы он не стоял на влажной полосе. Кир развернул камеру, а Агата проверила обе распорки.

Нагрузка на второй уменьшилась за ночь. Под отведённой частью появился невысокий светлый валик, которого вчера не было. Он прилегал к основанию, но до края разреза не доходил.

Агата присела снаружи. Отсюда был виден прорез почти по всей длине. Она ожидала увидеть в нём нити или густую массу, но внутри оставалась только тусклая неровная поверхность.

— Начинаю, — сказала она.

Далия стояла в трёх шагах, откуда были видны верх плиты и свободный путь назад. Кир снимал сбоку. Марат смотрел их изображение в лагере.

Агата повернула привод второй распорки на малую величину.

Ничего не произошло.

Она уменьшила длину ещё немного. Наконечник освободился. Половина плиты осталась в прежнем положении, опираясь на выросший за ночь валик.

— Не идёт, — сказала Агата.

Кир посмотрел на неё, потом на прорез.

— Можно подтянуть?