Исповедь смертного греха 5, стр. 11

А майор крутит карту.

— Докладывайте, капитан, — попросил Михеев, всё так же глядя в проекцию. — Что уже сделано?

Я собрался и доложил.

Тепловой контур. Тарас забрал больше половины людей, работы идут по горизонтам от двадцать пятого до восемнадцатого, снимают ограничители, перебирают арматуру, тянут временные линии в обход автоматики. Сроки прежние: двое суток. На выходе получим возможность прогревать любой сектор до двухсот сорока градусов и выше, посекторно, с разделением по веткам.

Связь. Программная часть готова. Железо упирается в три точки подключения, из которых две в нашей зоне, а третья — на шестнадцатом горизонте. Без неё антенны не будет. Приём работает и сейчас, ловим широкополосный шум.

Данные с Полигона. Сорок один носитель, из них перегнано около пятнадцати, какие именно — неизвестно. Разбором занимается Шурыгин, Дарья отработала и вернулась на работу со связью. То, что уже на сервере, Каин разбирает. Первый пласт дал сведения по способам обмена информацией внутри роя. Есть основания считать, что структура в центре пятна работает как передающее устройство.

Михеев слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов.

— И ещё, товарищ майор. По серверной.

Вот тут он чуть повернул голову.

— Администратор Синицын заражён.

Рука на карте остановилась.

— Продолжайте.

— Он провёл со мной десять минут. Разговаривал, отвечал по существу, жаловался на поясницу и на нехватку переходников. Никаких внешних признаков заражения. Я бы не отличил его от любого другого человека на этой базе.

— Дальше.

— Я попросил у него доступ к данным «Био-Фарм». Он сел за терминал и вместо того, чтобы дать мне доступ к разделу, начал поднимать себе права и снимать защиту записи с основного массива. Каин заметил это на четвёртой строке. Когда я его окликнул, он повернулся, и у него были белые глаза. После этого он инициировал форматирование.

— Остановили?

— Каин смог сдержать процесс на четыре минуты, пока Дарья не остановила форматирование и не запустила восстановление. Потеряли часть, но не всё. Синицын взят, пристёгнут в серверной, сейчас находится под присмотром.

— Что он говорит?

— Ничего. С того момента, как повернул голову, он не произнёс ни слова.

Майор повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Смотрел долго и очень пристально, но его взгляд всё ещё казался отсутствующим. И я вдруг понял, что за этим взглядом стоит не оценка доклада, а что-то иное.

Он что-то решал, а я стоял напротив и ждал решения или приказа.

И вдруг его лицо просветлело. Он даже улыбнулся.

— А это многое объясняет, капитан.

Я нахмурился.

— Смотрите. — Михеев повернулся к карте и прокрутил сегмент. — Я всё не мог понять, почему рой выбрал для атаки именно этот сектор. Зачем ему фронтир и шахтёрские поселения. Если присмотреться, они не трогают молодые колонии, которые только начали осваивать планеты. И в центр до недавнего времени не лезли вообще.

— Я не понимаю, как это связано с тем, что я сказал.

— Потерпите, капитан. Сейчас поймёте.

Он снова прокрутил карту, и передо мной открылись три новые точки, помеченные жёлтым.

— Это наши врата, — указал майор на одну. — А эти две находятся под юрисдикцией «Био-Фарм». Вот здесь их основной исследовательский центр и производство медикаментов. А здесь, — он ткнул в следующую, — сеть лабораторий по изучению внеземных вирусов и бактерий.

— Вполне логичный ход со стороны противника, — сказал я. — Если в «Био-Фарм» нашли то, что способно их убить, то...

— Я тоже об этом подумал. Но у меня возник закономерный вопрос: как они узнали, куда бить?

— Возможно, бактерии способны считывать нашу память. После захвата лаборатории на Полигоне-9 они могли просчитать направления для атаки.

— Могли, — не стал спорить Михеев. — И об этом я тоже думал. Но мне не давал покоя фронтир. Что они планировали? В чём стратегическая хитрость? На этих планетах нет военной инфраструктуры, нет ничего, что могло бы затормозить наше контрнаступление. Да, они обрубили поставки полезных ископаемых и взвинтили цены на рынке, но...

— Я всё ещё не понимаю, — покачал головой я.

— Вот и я не понимал. Пока ты не рассказал мне о Синицыне.

Он выпрямился.

— А теперь пазл сложился. Я проследил закономерность, но никак не мог поверить в картину, которую увидел. Смотри ещё раз.

Михеев уменьшил проекцию, чтобы я видел весь сектор целиком.

Я смотрел на красные и жёлтые точки. И на серые, полностью отрезанные. И всё ещё ничего не понимал.

— Все они находятся под юрисдикцией «Рудкофф», — выдохнул майор.

И я замер...

Потом шагнул вглубь карты и начал всматриваться. Точка за точкой. Я поднимал сводку по каждой, сверял принадлежность, смотрел, кто держит узел и кто платит за обслуживание. Каин выводил данные быстрее, чем я успевал запрашивать.

И чем дольше я смотрел, тем сильнее убеждался, что майор что-то нарыл.

— Да, — сказал я наконец, — кажется, вы правы.

— А теперь вишенка на торте. — Михеев ухмыльнулся. — Вот эти две точки в центре галактического союза атаковали одновременно с нашей базой. И угадай, кто оплатил пошлину за проход через врата.

— «Рудкофф», — без запинки ответил я.

— Именно.

Он отступил на шаг и посмотрел на карту, будто видел её впервые.

— Они почти шестьсот лет пользовались нашими технологиями. Исправно платили пошлину за каждый проход. И только теперь им внезапно потребовался контроль над вратами. Вся эта возня в кабинетах, скупка акций, попытка слияния с нами... Теперь всё обрело смысл. Нет, мотив и раньше казался понятным. Деньги. Но сейчас...

— Вы думаете, что кто-то из правления «Рудкофф» заражён?

— Я в этом уверен. Ты сам говорил, что мы ни черта не знаем о том, с чем воюем.

Я смотрел на красные точки и думал о Гирееве. О Лебедеве. О схеме, которую Санёк собирал двое суток без сна: слабые миноритарии, скупка акций через «Рудкофф», слияние корпораций ради монополии. Мы тогда решили, что докопались до дна.

Дно оказалось ниже.

— Нам нужно срочно выбираться отсюда, — пробормотал я. — Мы можем как-то ограничить перемещение судов «Рудкофф» через наши врата?

— Только санкции. А для этого нужны основания.

— Разве у нас их недостаточно?

— Всё это косвенные доказательства. — Михеев повёл рукой вдоль карты. — Их можно трактовать двояко. В «Рудкофф» сидят не дураки, и у них наверняка есть обоснование для каждого рейса. Запросы, накладные и всё такое. Меры, о которых мы говорим, принимаются не единогласно. Это решает совет корпораций, а влияние «Рудкофф» там далеко не последнее. При правильной подаче всё это выставят как совпадение. Мало того, их юристы без особого труда сделают крайними нас.

— Капец, — только и смог выдавить я.

— Ещё какой, — хмыкнул майор. — Ладно. Сейчас для нас главное выбраться отсюда и доложить обо всём Потапову. С бюрократией он разберётся сам.

Он помолчал.

— Да, кстати. Мы можем допросить Синицына? Точнее, не его самого, а то, что в нём сидит.

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Мы никогда этого не делали. Я даже не уверен, что рой сможет нас понять.

— Он понимает, — уверенно заявил Михеев и кивнул на карту. — Ещё раз посмотри внимательнее. Он всё прекрасно понимает.

Из кабинета я вышел с ощущением, что мне подсунули не ту задачу.

Шесть суток я жил в одной системе координат. Есть база, есть двести двенадцать тварей, есть выход наверх, который нужно найти. Задача паршивая, но понятная: враг снаружи, мы внизу, между нами железо и темнота.

Теперь эта система развалилась.

Я шёл по коридору командного центра, хромал вдоль стены и перебирал то, что видел на карте. Красные точки на фронтире. Жёлтые на узлах «Био-Фарм». Серые, отрезанные наглухо. И все до одной в зоне ответственности «Рудкофф».

«Каин».

«Слушаю».

«Прогони по архиву. Экспедиция, которая привезла колонию из другой галактики. Кто её снаряжал, кто был на борту».