"Фантастика 2026-206". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 823

Степан демонстративно провёл точильным камнем по лезвию, поднял глаза на Сергея и улыбнулся. Это была страшная улыбка человека, который точно знает, куда именно он всадит этот топор, если придётся.

Сергей побледнел, сглотнул и поспешил уйти в сад. Я наблюдала за этим с крыльца. Мне бы вмешаться, защитить гостя по правилам гостеприимства, но я не стала. Чёрный ручей сам проверял его на прочность.

Ближе к полудню я работала в яблоневом саду, проверяя землю у корней. Сергей нашёл меня там.

Он шёл по тропинке, заложив руки за спину, и говорил что-то о том, как здесь, оказывается, живописно, если привыкнуть. Я слушала вполуха, потому что моё внимание привлекло нечто другое.

Сергей поравнялся с центром сада, где росло Дерево Первого Сада. Тонкий ствол, мерцающие металлическим блеском листья, тихое, похожее на звон колокольчиков гудение. Это дерево было не просто магией. Оно было якорем, удерживающим баланс между нашим миром и Изнанкой. Оно питалось моей силой и отвечало мне светом.

Но когда Сергей сделал шаг и оказался в тени его ветвей, произошло странное.

Серебряные листья вдруг поникли. Внутренний свет, всегда ровно пульсирующий в стволе, дрогнул и потускнел, словно на него набросили грязное сукно. Тихий звон превратился в глухой, тревожный шёпот.

Я резко выпрямилась. Земля под моими ногами стала холодной. Дерево реагировало, его отторгало. Словно Сергей нёс в себе нечто несовместимое с жизнью, которую излучал якорь.

— Что с ним? — Сергей тоже заметил, как померкли листья, и отступил на шаг.

— Отойди от него, — приказала я.

Как только он отошёл, серебряный свет медленно, с натугой, начал возвращаться. Внутри меня поселилась липкая тревога. Деревья Первого Сада не обманешь. В Сергее была гниль, которую я пока не могла разглядеть глазами.

Вечер подкрался незаметно. Солнце провалилось за зубчатый край чёрной тайги, и тени во дворе стали длинными и хищными.

Приграничный распорядок не терпит нарушений. На закате все работы прекращаются.

Я подошла к крыльцу, где Михаил уже натягивал тяжёлые кожаные перчатки. На его поясе висел короткий меч, а в глазах горел тот самый огонь стихийника, который он сдерживал днём.

— Иду проверять межевые камни, — коротко бросил он мне.

Межевые камни на границах владений — это массивные валуны, исписанные древними рунами, которые создают невидимую стену. Они отпугивают крупных тварей из Пустоши, не давая им приблизиться к дому. Раз в неделю камни нужно проверять, не треснул ли какой, не стёрлась ли руна.

— Будь осторожен, — предупредила я. — Лес сегодня тихий.

Михаил кивнул, задержал взгляд на моём лице чуть дольше, чем того требовала вежливость, и шагнул за ворота. Теперь моя очередь.

Я достала из поясного мешочка серебряную иглу. У порога дома лежал плоский белый камень с выбитой на нём руной защиты. Я привычно уколола палец и выдавила каплю крови прямо в центр руны. Камень тихо зашипел, кровь впиталась без следа, и по контуру дома пробежала бледно-голубая вспышка. Защита заперта на моей крови. Обязательный вечерний ритуал.

Затем я взяла заранее приготовленный пучок сухой полыни и зверобоя, подожгла его от свечи и прошла по первому этажу, окуривая углы горьким, едким дымом. Это отпугивало мелкую нечисть, которая могла просочиться сквозь щели.

Когда я закончила и заперла тяжёлые дубовые ставни на окнах, дом погрузился в полумрак, освещаемый только масляными лампами. В гостиной было тихо.

Я собиралась пойти на кухню, когда из тени коридора шагнул Сергей.

Он явно поджидал, пока Михаил уйдёт.

— Лиза, — его голос звучал глухо, с надрывом. — Наконец-то мы одни.

Я остановилась, положив руку на поясницу, где под передником висел нож.

— Нам не о чем говорить наедине, Сергей Петрович.

Он подошёл ближе. В свете лампы его лицо казалось измученным. Красивая маска треснула, уступив место отчаянию, искреннему или мастерски сыгранному, я уже не знала.

— Есть о чём, о нас, Лиза. О том, что я натворил, — он протянул руку, словно хотел коснуться меня, но не решился. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Я заслужил. Когда твоя сестра… когда Камилла показала мне те письма, я ослеп от ревности и амбиций. Я позволил твоему отцу выгнать тебя. Я стоял и смотрел, как тебя отправляют на верную смерть.

Его голос дрогнул, а я уже перестала удивляться. Мало того что кто-то видел меня с конюхом, так ещё и письма какие-то всплывают. Сети расставлены мастерски, но это не снимает с Сергея вины.

— Но я расплатился за это, Лиза. Каждый день в столице был для меня адом. Камилла оказалась чудовищем. А я понял, что потерял единственное, что было настоящим в моей жизни. Тебя.

Я смотрела на него. В его глазах стояли слёзы. Красивый мужчина, раскаивающийся в своих грехах. Всего четыре месяца назад я бы бросилась ему на шею, рыдая от счастья. Четыре месяца назад я жить без него не могла.

Но сейчас перед моими глазами стояло померкшее серебряное дерево. Я вспомнила холод пустоты, исходящий от него. В Приграничье всё имеет цену и раскаяние тоже.

— Слова — дешёвый товар, Сергей Петрович, — тихо сказала я. — Особенно слова, сказанные в безопасном доме, куда ты приехал на белом коне. Чего ты хочешь на самом деле?

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за глухими, закрытыми ставнями раздался звук. Протяжный, полный тоски и голода вой, от которого стекла в окнах мелко-мелко задрожали. Волкодлаки вышли на охоту.

Сергей вздрогнул и побледнел, а я даже не моргнула.

Глава 4

Сквозняк гулял по тёмному коридору, норовя задуть единственную свечу в моей руке. Мы с Сергеем стояли друг напротив друга, и повисшее между нами молчание становилось всё более гнетущим.

— Лиза, — мягко произнёс он, подавшись вперёд. — Но я не мог оставить тебя в неведении. Я подслушал разговор твоей мачехи… Она не та, за кого себя выдаёт.

— Не здесь, — наконец шепнула я, бросив быстрый взгляд на лестницу. — Идём в малую гостиную.

Я развернулась, не дожидаясь ответа, и пошла по скрипучим половицам. Сергей бесшумной тенью скользнул следом. В гостиной было прохладно, пахло золой и сухими травами. Я не стала разжигать камин, лишь поставила свечу на стол, очертив тусклый круг света.

— Говори, — велела я, кутаясь в шаль. — Что ты узнал в столице?

Сергей опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу, и подался вперёд. Его лицо в неверном свете казалось маской искреннего, почти мученического сочувствия.

— Я понимаю, тебе будет тяжело это слышать, Лиза, — мягко начал он. — Клара — чёрная колдунья. Адептка древнего культа, запрещённого в Империи ещё три века назад. Культа, который преклоняется перед тварями Разлома.

Я замерла, изо всех сил стараясь, чтобы дрожь не выдала меня.

— Откуда такие познания о столичных дамах? — я приподняла бровь, стараясь звучать насмешливо. — Сплетни в клубе?

— Я видел всё сам, — горячо возразил Сергей. — Лиза, я ведь места себе не находил, когда твой отец спешно отослал тебя сюда. Я чувствовал, что что-то не так. Однажды ночью, я не выдержал и пришёл к вашему столичному дому. Старик-привратник пустил меня за пару золотых, я сказал, что забыл у твоего отца важные бумаги.

Он сделал эффектную паузу, словно заново переживая тот вечер.

— Я пробрался через сад к террасе. Окно кабинета Клары было приоткрыто. Я заглянул туда… Лиза, она стояла перед огромным обсидиановым зеркалом, но там не было её отражения. Там клубилась тьма. Она говорила с кем-то… с чем-то по ту сторону Изнанки.

Я молчала. Моё молчание он принял за шок и поспешил выложить на стол свои главные козыри.

Чёрная колдунья. Те, кто вместо спящих семян и весенних ручьёв будят гниль, проклятия и мёртвую кровь. В Империи за такое отправляли на костёр.

— Я слышал её слова, — он понизил голос до шёпота. — Это она убила твою мать. Медленно травила её, чтобы освободить место. И она же приворожила твоего отца. Свела его с ума чёрным мороком, опутала так, что он собственной тени без её указки не замечает. Ей нужно это поместье.