"Фантастика 2026-206". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 822

— Это из-за него? — он кивнул на Михаила.

Я подумала, прежде чем ответить.

— Нет, — ответила я честно. — Это из-за меня. Точнее, из-за того, кем я стала. Ты приехал за девочкой, которую помнил. Но её больше нет, Сергей. Она сгорела, а из пепла восстала другая Лиза. Елизавете Стрешнёвой не место в столичных гостиных.

Глава 2

Утро в Приграничье начинается задолго до того, как солнце коснётся верхушек чёрного леса. Столичная привычка спать до полудня выветрилась из меня ещё в первый месяц ссылки.

Я вышла на крыльцо, кутаясь в пуховую шаль. Воздух был прохладным, пах росой и близким лесом. Первым делом — обход. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к земле под босыми ногами. Охранные контуры пели ровно, без перебоев как натянутые струны. За ночь ни одна тварь из Изнанки не попыталась прорвать защиту.

Я спустилась с крыльца и направилась к хлеву. Но едва я потянула на себя тяжёлую дверь, как вместо привычного мерного мычания услышала возню, истошный писк и хлопанье.

В полумраке коровника пыль стояла столбом. Наша новая корова Пеструха меланхолично жевала жвачку, с философским спокойствием взирая на то, как прямо у её копыт в сене, катается визжащий клубок. Клубок кусался, плевался и выдавал такие витиеватые ругательства, что у меня, столичной барышни, слегка завяли уши.

Приглядевшись, я с изумлением поняла, что дерутся двое. Один был крошечным мужичком, до смешного похожим на нашего домового Тихона, только всклокоченным и щедро измазанным в навозе. Вторая — маленькая женщина в сбившемся платочке, вылитая копия нашей дворовой Лукерьи. Они таскали друг друга за волосы и отчаянно лупили крошечными кулачками.

Сама Лукерья бегала вокруг них курицей-наседкой, размахивая веником, но встрять в драку явно побаивалась: то ли боялась зашибить, то ли опасалась, что и ей прилетит.

— Да пустите же друг дружку! Оглашенные! — причитала она, пытаясь ткнуть черенком в эпицентр потасовки. — Угомонитесь, кому говорю! Хозяйка идёт, а вы тут позорище устроили!

Я инстинктивно напряглась, потянувшись к магии. С пальцев сорвался лёгкий искрящийся всполох, осветивший хлев.

— А ну, тихо! — скомандовала я.

Клубок мгновенно распался. Драчуны замерли. Фрол так и остался сидеть, вцепившись зубами в подол Фёклиной юбки, а Фёкла застыла с занесённым для удара крошечным деревянным ведёрком. Оба тяжело дышали и настороженно глядели на меня круглыми глазками-бусинками. Выплюнув кусок ткани, мужичок торопливо отряхнулся.

Оба росточком мне едва по колено, покрытые густой жёсткой шёрсткой цвета пожухлого сена, с длинными, узловатыми пальцами.

Лукерья тут же забросила веник подальше и подбежала ко мне, замахав руками.

— Не пужайся, хозяюшка! Свои это, не из-за Кромки, — успокаивающе зашептала она. — Это скотница наша, Фёкла, а Фрол тоже скотник, только пришлый.

— Откуда пришлый? — не поняла я.

— Дык известно откуда, — удивился моей непонятливости Фрол, вытаскивая из бороды соломину. — Со двора, где хозяев уж и нет. Сбёгли в империю от греха подальше.

— Да, а он тут припёрся, лапти не вытер и решил мою работу забрать! — возмущённо пискнула Фёкла. — Говорит, у него стаж больше! Какой стаж, ты коровий хвост от бычьего не отличишь!

— Я-то Фёклу давно знаю, — поспешно вклинилась Лукерья. — Она тут ещё до твоего приезда обитала, только по углам пряталась, пугливая очень. А теперь вот видит, что хозяйка в доме настоящая, сила есть, решила показаться. Помощница она славная!

— А дерутся-то чего? — хмыкнула я, разглядывая растрёпанную парочку. — Места мало, что ли?

Они в унисон закивали, а я искренне удивилась. В такой огромной усадьбе и места мало. Чудеса!

— Так, хлев-то один! — всплеснула руками Лукерья. — Никто уходить не желает! Вцепились друг в дружку насмерть: чья территория будет, кто за скотиной ходить станет.

Словно в подтверждение её слов, Фёкла и Фрол вскочили и наперегонки бросились к Пеструхе. Корова лишь тяжело вздохнула, когда их длинные пальцы быстро и ловко заскользили по её вымени и бокам.

В Приграничье скотину проверяют каждое утро. Магическая порча от близости Разлома может осесть на животных, как утренняя роса, и тогда молоко свернётся чёрной слизью, а корова падёт к вечеру. Но эта парочка явно знала своё дело.

— Чисто! — проскрипела Фёкла тоненьким голоском, похожим на мышиный писк. — Моя работа!

— Я первый почуял! — огрызнулся Фрол, отпихивая её локтем и чуть не падая в корыто с водой. — Порчи нет! Молоко сладкое будет. Моя корова!

Разбрасываться такими помощниками в Приграничье — непозволительная глупость. Я строго сдвинула брови, принимая решение:

— Значит так. Раз оба служить хотите, работу разделю. Драки в моём дворе я не потерплю. Фёкла, остаёшься при коровах, хлев твой.

Фёкла победно фыркнула и показала сопернику крошечный язык.

— А ты, Фрол, — продолжила я, — отправляешься в загон к козам. Их у нас прибавилось, глаз да глаз нужен. Рогатые, бодливые, все заборы уже обглодали. Возражения есть?

Маленькие духи переглянулись. Фрол почесал в затылке, вздохнул, будто ему поручили командовать армией демонов, деловито крякнул и проворчал:

— К козам так к козам. Они животины харáктерные, вредные, как раз по мне.

И, не сказав больше ни слова, он вперевалочку потопал в сторону козьего загона. Конфликт был исчерпан. Я кивнула Лукерье с благодарностью. Хорошо, когда двор полнится помощниками, даже если они иногда дерутся в навозе.

Вернувшись в дом, я прошла на кухню. Там уже жарко топилась печь, а Варя гремела ухватами. За печкой раздался знакомый сухой шорох, похожий на шелест осенних листьев.

— Не нравится мне этот столичный, хозяюшка, — проворчал Тихон, наш домовой, даже не показываясь на глаза. В щели между кирпичами мелькнула только его лохматая борода. — Ох, не нравится. Скользкий, как угорь.

— И чем же он тебе не угодил? — усмехнулась я.

— Слова у него гладкие, а внутри пусто. Ходит, вынюхивает что-то. А утром свои сапоги модные каким-то зельем мазал — воняет так, что мыши из подпола с чихами сбежали! Тьфу, срамота одна, а не мужик.

— Пусть вынюхивает, Тихон, — вздохнула я, наливая себе горячий отвар из трав и улыбаясь его ворчанию. — Он здесь ненадолго.

Глава 3

Сергей спустился к завтраку свежим, выбритым и до тошноты красивым. Он явно решил сменить тактику: вместо загадочного спасителя решил сыграть роль «своего парня», очарованного простой деревенской жизнью.

После завтрака он вышел во двор, засучив рукава дорогой батистовой рубашки, и попытался помочь. Смотреть на это было неловко и смешно.

Сначала он подошёл к Егору, который чинил телегу. Попытался перехватить у него тяжёлое колесо со словами: «Позвольте, любезный». Егор, только нахмурил густые брови. Посмотрел на белые, ухоженные руки Сергея, молча забрал колесо и отвернулся, даже не кивнув.

Матрона, развешивавшая бельё на верёвках, при виде улыбающегося Сергея прищурилась так, словно увидела перед собой ядовитую змею. Скрестила руки на объёмной груди и проводила его долгим, тяжёлым взглядом. В Приграничье фальшь чуяли за версту.

С Варей вышло ещё хуже. Сергей попытался галантно забрать у неё полное ведро воды, которое она несла от колодца.

— Оставьте, барин, — резко бросила она, выдернув дужку ведра из его пальцев. Вода плеснула Сергею на сапоги. — У нас тут не бальный зал, неча кланяться. Сама донесу, чай, не переломлюсь.

Сергей сохранил на лице дежурную улыбку, но я видела, как дёрнулась его щека. Он отступил к кузнице, пытаясь найти безопасное место, но там его ждал Степан.

Он сидел на деревянной чурке и медленно, с наслаждением точил топор. Вжик. Вжик. Металл лезвия был абсолютно матовым, не дающим бликов даже на солнце. Чёрное железо. Единственный в нашем мире металл, способный перерубать живые магические лозы Изнанки и пробивать шкуру высших тварей. Добыть его стоило огромных трудов, а выковать — ещё больших.