Двенадцатая пара, стр. 2

Ответ очевиден: Источник против. Или одобряет, если одобряет его величество.

Каждый год перед Зимним переломом пары, ищущие благословения Источника, обращались в храм, и Астрид раскладывала свои руны. И уже на королевском праздничном балу ровно в полночь влюбленные узнавали вердикт. Оспорить решение Источника невозможно.

Считалось, что я просто создаю праздничную атмосферу, а на самом деле я подделывала ритуальную атрибутику, чтобы видимые проявления благословения Источника касались исключительно тех, кто был в списке Астрид. Пары должны увидеть подтверждение словам гадалки и поверить: их благословили. Совместная жизнь будет счастливой и полной любви.

Каждый год я делаю себе пометку посмотреть, как сложилась жизнь у тех, кто прошел через ритуал, но это желание всегда вылетает у меня из головы. Я не веду светский образ жизни и в целом достаточно быстро забываю людей.

Кроме тех, которые сделали мне больно.

Ненавижу зиму и северный ветер.

И лицемерие.

***

Я придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале и осталась довольна. Не стыдно показаться на королевском балу. Конечно, я присутствую лишь по велению долга, о чем свидетельствует повязка с гербом магической службы на предплечье, но протокол предписывал выглядеть «уместно, достойно, в соответствии с событием», посему на мне было бальное платье.

Солнечно-желтое, с золотой искрой, словно в пику властвующей вокруг зиме.

Зима царила не только за стенами дворца, но и внутри. На этот раз мы расстарались и угодили его величеству: он требовал, чтобы все было в ледяной тематике, и нам удалось. Стабилизированные ледяные скульптуры, снежные вихри, стелющиеся по дорогим синим коврам, морозные узоры на стенах, зависающие в воздухе кристаллы снежинок…

И среди всего этого я — как осколок лета. Даже волосы мои казались вызывающе огненными, полыхая рыжиной на фоне сдержанных оттенков зимы.

Я поправила полумаску. Вряд ли она могла обмануть кого-то из обитателей дворца, но таковы были правила. Все незамужние леди и неженатые лорды, будь они гостями или служащими, должны надевать маску. Считалось, что так Источник остается беспристрастным, раздавая свое благословение.

Учитывая, что сегодня я и есть источник со списком благословленных, его непредвзятость вызывала вопросы. Как и необходимость носить маску.

Гости уже прибыли во дворец. В бесконечных коридорах было не протолкнуться, главная повариха уже всех прокляла, а распорядитель вот-вот объявит начало бала.

Я покосилась на часы. Очень скоро. Его величество Филипп Девятый очень пунктуален, а значит, мне стоило вернуться в бальный зал поскорее.

Я вышла из покоев, отведенных для нужд леди, перебирая в голове моменты сценария, за которыми нужно проследить, как вдруг меня нагнал порыв ледяного ветра. Настоящего, злого. Не имеющего отношения к тем декоративным стихийным сюрпризам, которые мы заклинаниями вплели в атмосферу бала.

Как обычно, сердце пропустило удар. Я зябко потерла похолодевшие в кружевных перчатках ладони и тут же взяла себя в руки, но в груди поселилось тяжелое предчувствие. Влетая в боковые двери бального зала, я краем глаза заметила Астрид с ее неизменной тростью. На губах ее играла коварная улыбка, только усилившая мою тревожность.

Но тут распорядитель ударил посохом и начал приглашать гостей.

И мне сразу стало не до Астрид.

Первый же гость лишил меня самообладания. Он стремительно вошел, и мир вокруг покрылся для меня ледяной коркой.

— Его светлость герцог Севера Ноа Винтеркрон, хранитель ледяных просторов.

Каждое слово — как гвоздь в крышку гроба моего спокойствия.

Он не изменился. Или изменился так, как меняются клинки, испившие крови: стал холоднее и смертоноснее. Все та же режущая глаза красота, которой раньше хотелось восхищаться, а теперь тянуло отступить на шаг и напомнить себе, что лед тоже умеет отражать солнце. Только теплее от этого не становится.

Ноа Винтеркрон был слишком красив для человека, предназначенного охранять северные рубежи, мерзнуть в крепостях и внушать страх одним упоминанием своего титула. Высокий, стройный, с безупречной осанкой. Парадный светлый северный мундир скрывал настоящую боевую машину смерти. И шрам на щеке подсказывал, что лорд не прятался за спинами воинов. Спокойно и уверенно лежали на эфесе длинные пальцы. Без лишних перстней. Единственный из тех, кого я знала, кто не нуждался в накопителях. Он сам был магия и стихия. Светлые волосы — не золотые, а пепельные, будто зима поцеловала, — были стянуты кожаным ремешком. И глаза… холодные, как лед, дрейфующий у фьордов.

Я понадеялась, что он сделает вид, что не узнал меня. Это было бы милосердно с его стороны.

Но Ноа никогда не был милосерден.

Когда формальное приветствие было завершено, он развернулся, и его взгляд зацепился за меня. Моя маска не обманула его. Узнал. И подошел прямиком ко мне. Он пах морозным воздухом, кожей перчаток и чем-то горьковато-хвойным, будто северный лес после снегопада. Сердце защемило, и я ненавидела себя за это.

— Леди Сольберг, вы по-прежнему украшаете чужие союзы? — услышала я ядовитые слова вместо приветствия.

— А вы все так же исчезаете до заключения своего? — огрызнулась я.

Ноа окинул меня равнодушным взглядом:

— Желтый? Смело. Я думал, вы предпочитаете синий.

— Я многое предпочитала раньше, но с тех пор поумнела.

Я надеялась, что Ноа не заметит, как я сжимаю кулаки в бессильной ярости, но он заметил и даже собирался что-то сказать.

Но его отвлек адъютант его величества:

— Ваша светлость, аудиенция, о которой вы просили… Через полчаса у вас будет пятнадцать минут. Вам лучше уже сейчас пройти со мной.

— Разумеется, — кивнул Ноа адъютанту и уже мне: — Был рад встрече, леди Сольберг.

— Не могу сказать того же. — И я не покривила душой.

Я смотрела вслед удаляющейся фигуре, рассекающей толпу, как клинок — тонкий шелк, и корила себя за то, что не могу отвести взгляд.

Какое же он бездушное чудовище.

Как я могла этого не замечать?

Нет, я видела совсем другое.

Густая северная ночь. Мое первое настоящее задание после академии — праздник Зимнего перелома. И не где-нибудь, а в Белом Пределе, крепости самого лорда Винтеркрона, где, казалось, даже камень промерз до самого сердца горы.

Гости высыпали во двор замка, чтобы увидеть снежное представление, а у меня дрожали пальцы от холода, усталости и ужаса, что сейчас все рухнет! Я почти опустошила свой резерв и чувствовала, что силовые контуры уже готовы рассыпаться. Стояла среди ледяных скульптур — злая, замерзшая, вымотанная, но упрямая до глупости. Конечно, мне не стоило так усложнять представление, но очень хотелось поразить лорда.

Может, я бы справилась, но со стороны ущелья ударил порыв ветра, и один из контуров дрогнул. Я сразу почувствовала, как натянулась серебристая нить заклинания, ощутила, что она вот-вот лопнет, но сделать уже ничего не могла. Контур распался, снежные вихри сбились с заданной траектории, и вместо пушистых мягких хлопьев над гостями стали собираться острые ледяные кристаллы. Еще немного, и они сорвутся вниз. Еще никто ничего не понял, а праздник грозился превратиться в настоящее кровопролитие.

Никто, кроме него.

Ноа стоял на крыльце, спокойный и безупречный, как крепость за его спиной. Будто срывающийся контур был не катастрофой, а частью представления.

Я успела только побледнеть, когда посыпались первые кристаллы.

Он шагнул вперед. Всего один шаг, и ветер изменил направление. Ветер понес кристаллы в сторону от гостей, к той части контура, которой я еще управляла. Ледяные осколки, уже готовые обрушиться на людей, вдруг взмыли вверх, вспыхнули в свете магических фонарей и рассыпались над замком сверкающей короной из цветного снега. Толпа ахнула от восторга. Закричала, празднуя Перелом.