Рекапитуляция (СИ), стр. 25
— Я ж не извращенка, — фыркнула девушка. — Акулу мы глушанули гранатами.
И снова горы. И снова колонна бронетехники, движущаяся по извилистому серпантину. На другом фото — вид с укрепленных позиций, в кадр попал бруствер из камней и потёртый ДШКМ, смотрящий на долину внизу. На следующем — разбитый вертолёт и гордая Кисараги с трубой ПЗРК на плече.
— Синьцзян, — сказала Касуми. — Это вот прямо самое свеженькое. Ещё одна союзническая миссия.
— Слушай, так ты прям реально боевой офицер получается… — с уважением произнёс я.
— А по мне и не скажешь, да? — ядовито отозвалась Касуми. — А все красота моя неземная…
— И медали небось есть?
— И медали есть. А что такого? Ну, есть и есть…
Несмотря на ворчания Кисараги «да что там интересного, ничего же особенного…» наградная коробка была затребована к моему ознакомлению.
— Золотой коршун седьмой и шестой степени, Орден Восходящего Солнца пятой и шестой степени, три Медали Почёта… И что тут у нас ещё? Русская медаль «За отвагу», медаль «За боевое содружество» и ордена Мужества и «За военные заслуги»? И ещё что-то незнакомое. Ну да, ну да… Ничего особенного.
— «За заслуги» и «За боевое содружество» тогда всем союзным офицерам дали, — проворчала девушка. — Медали Почёта тоже всем дают, считай, кто прошёл службу в протекторатах… Ну, Микронезия не в счёт — там боевых действий нет, да и это считается нашей территорией…
— А остальное? Скажи ещё, что опять же за красоту твою неземную.
— Нууу… За это, конечно, тоже… — нехотя призналась Кисараги. — Коршуны — за Филиппины и Афганистан, Солнца — за Индонезию и Шаньдунь, Отвагу — за колонну, «мужика» — за базу, курдская «свобода»… Ну, за участие.
— И кинжалы эти тоже наградные?
— Ага. Вот этот, который напоминает кухонный нож — это пчак, уйгурский. Медалей у них не было, так что награждали кинжалами. А который с тонким клинком и выступом на лезвии перед рукоятью — это афганский каруд, у них тоже медалей и орденов не было. Или были, но не-мусульманам не вручались.
— Расскажешь как-нибудь потом?
— Как-нибудь потом, — усмехнулась капитан. — И вообще! Тебе, между прочим, тоже орден светит. Причём, от ООН, а не от наших. За, так сказать, вклад в спасение мира. Весомый такой вклад.
— А чем вообще одиночный кайдзю угрожал всему миру, а?
— Всему своё время, Акира, всему своё время… Вот подпишешь кучу допусков и подписок о неразглашении, и тогда возмооожно… Хотя, я вот с тобой перед боем поговорила и целую кучу таких подписок, считай, нарушила, — девушка ненатурально вздохнула. — Теперь вот в тюрьму посадят… Наверное. Но это неточно.
— А мне-то после всех этих подписок хоть что-то можно будет говорить или придётся молчать, как рыба? — проворчал я.
— Ой не знаю, ой не знаааю… А что, очень хочется?
— Да просто, вон, завтра в школу… А вдруг там зададут сочинение на тему «Как я провёл лето»? И я такой — «господин учитель, а у вас есть допуск к секретной информации Иджис? Если нет, то значит я все лето ничего не делал».
Касуми расхохоталась.
— И вот что ты так к школе негативно относишься, а? — утирая выступившие слезы, выдавила девушка. — Мне вот, например, в школу ходить нравилось, да и аниме про школу обожаю. Про дружбу, первую влюблённость, школьные кружки… Короче, всё что я в своё время профукала.
Ещё в закромах Кисараги обнаружилась парадная форма Иджис.
— Армейскую сдала, — сказал девушка. — Я же вроде как и из японской армии не уволена, но и в соединённую армию ООН зачислена в лице инициативы Иджис. До сих пор слабо понимаю, как это все работает, хотя в конторе уже полгода…
— А говорила — несколько недель… Путаемся в показаниях, командир?
— Вот ещё, — фыркнула Касуми. — Меня на вранье ещё никто поймать не смог… То есть, я вообще вру так-то. И в Иджис сначала была на испытательной базе в Мацуширо, потом была в командировке в Штатах. Что, съел⁈
— Да съел, съел… А это у нас что?
— А это руками не трогать. Не трогать, я сказала! Тут мой второй пистолет и… и разное!
Пистолетом оказался «хеклер-кох» USP в кобуре и с запасным магазином, патроны к нему, а в числе разного обнаружился потёртый армейский бронежилет с подсумками, каска, мачете в чехле, черно-белая арафатка — возможно даже та самая, что на фотке из Курдистана… И огромный плюшевый пингвин.
К которому было больше всего вопросов — что и зачем он делает в такой компании…
— Что⁈ — возмутилась Кисараги, увидев мой скептический взгляд, сграбастала игрушку и обняла её. — Это мой талисман на удачу!
— Такой большой и странный?
— Мало ли у кого какие талисманы на удачу!
Тоже верно. А учитывая потасканность и даже заплатки на пингвине, не исключаю, что и с ним связана какая-нибудь боевая история…
— Ещё скажи, что у него имя есть.
— Сначала я назвала его Красавчиком, — проворчала девушка. — Правда же милаха, скажи? Но когда он терялся, а я его начинала искать, то на крик «Где ты, Красавчик?» сбегалось слишком много мужиков…
Сдаётся мне, командир мне какой-то очередной анекдот пересказывает…
— … поэтому теперь он — Пен-Пен.
— А почему Пен-Пен?
— А почему бы и нет?
Резонно.
— А как вообще можно потерять такой… большой талисман?
— Потому что кое-кто, — сквозь зубы процедила капитан. — Постоянно у меня его тырил и использовал в качестве подушки! Хотя он не подушка, а почти что дакимакура!
— Это ещё что за зверь?
— А ещё говорят, что я несовременная… — Касуми с сочувствием посмотрела на меня. — Это подушка для обнимания.
— И это не то же самое, что просто подушка?
— Ни в коем случае.
Мда. Чужая душа — потёмки, как говорится… А чужая душа с японским менталитетом и культурными особенностями — потёмки вдвойне.
В общем, археологические раскопки барахла, его мерчендайзинг — сиречь правильная раскладка на прилавке… то есть, в доме, и прочее наведение уюта заняли, считай, весь день. И это нас ещё сдерживала нехватка денег. Касуми зарплату уже потратила, а мне её пока что даже не давали, а только пообещали. При том, что планы на шоппинг у нас обоих были грандиозные…
А на следующий день пришлось вставать с утра пораньше, наряжаться в школьную форму и собираться в школу — то есть, совершать дела, требующие немалого мужества и отваги. Благо ещё бриться по утрам не надо…
Хотя, вспоминая бороду Командующего — это пока не надо. А потом либо так же бородеть, либо бороться.
Впрочем, при всем моем ворчании школьная форма на меня села как влитая — как будто на меня и шили. Я даже выразил своё удивление этим фактом вслух.
— Тоже мне — задачка, — хмыкнула прихорашивающаяся перед зеркалом Касуми. — Наполовину построить, наполовину вырастить биомеханический организм ростом с двадцатиэтажку — это Иджис может, а определить рост и размеры одного-единственного подроста — нет? Так.
Капитан повернулась ко мне.
— Как я выгляжу?
— Совершенно обычно, — пробубнил я, а затем усмехнулся. — То есть потрясающе.
— Ааа… Лесть! Это как алкоголь — в малых дозах люблю в любом количестве.
В этот раз Кисараги выбрала не короткое черное платье и ярко-красную короткую куртку, а черную юбку, открытый белый топ и жёлтый пиджак. Ещё заметил, что на шее капитана висела не просто цепочка, а цепочка с крестиком.
— Ты христианка? — вежливо поинтересовался я.
Нет, ну правда же — интересно. В Японии же вроде христианство не так чтобы популярно вроде… Или я ошибаюсь?
— Так я сначала в приют попала, а он христианский был. Священник там был, спросил как-то «в Бога веришь?», а я говорю — «в мире столько херни несправедливой, так что не особо». А он мне — «зато Бог в тебя верит, носи, хуже не будет». Ну, я так и подумала, что талисманом больше, талисманом меньше… — рассеянно ответила Кисараги, собирая свою дамскую сумочку.
Взвесила в руке пистолет, посмотрела на сумочку… Пристально-пристально.
— Ты сейчас серьёзно? — осведомился я.