Кодекс физрука (СИ), стр. 48

— Сам сконструировал, — сказал архимаг. Он ожидал дежурного замечания по поводу того, чтобы лучше бы он кое-то другое сконструировал, но такового не последовало. Друзья были слишком озабочены другим.

— Она знает? — спросил Борден, и понятно было, что спрашивает он отнюдь не об истории появления артефакта.

— А мы бы могли сейчас спокойно стоять и разговаривать, если бы она знала?

Борден задумчиво кивнул.

Они переместились на террасу, накрытую тремя слоями силового купола. Над ними висели спутники, под ними текли облака. Борден уселся в плетеное кресло и закурил сигарету.

— И что от меня требуется? — спросил он.

— Надо что-то делать, — сказал архимаг. — Не можем же мы просто так сидеть и ждать.

— Почему? — спросил Борден.

— Он в другой вселенной, а его оболочка здесь, — сказал архимаг. — Его арсенал тоже здесь. Смог ли он унести с собой хоть какие-то способности — это большой вопрос, и ответа на него мы не знаем. Что, если нет? Если он там влезет в очередные неприятности и его убьют, а его оболочка навсегда останется в таком виде? Вдруг это какая-то ловушка?

— Ситуация тяжелая, — согласился Борден. — Но не катастрофическая. Он же физрук.

— И что?

— Он справится.

— А, в этом смысле, — архимаг потянулся к чайничку и налил себе пуэра. — Знаете, до апокалипсиса у меня не было личной жизни. А если с вами сравнивать, то у меня вообще никакой жизни не было, честно говоря, и большую часть времени я либо играл в компьютерные игры, либо смотрел сериалы. И был один сериал про пожарную команду, который мне очень нравился.

— Я вряд ли его видел, — заметил Борден.

— Понятное дело, ты был занят, убивал людей во славу королевы, — сказал архимаг.

Борден пожал плечами.

— Так вот, в этой пожарной команде был капитан, рожденный в противоестественном союзе Супермена и Капитана Америки, если бы кто-то из них был женщиной, и они бы существовали в одной вселенной, — сказал архимаг. — Он тушил пожары, спасал людей и был нравственным ориентиром для окружающих. Эталонный хороший парень, короче говоря.

— Я не понимаю, куда ты клонишь, — заметил Такеши. — Физрук — хороший парень, и если дойдет до драки, я встану рядом с ним не раздумывая, ну и еще потому, что стоять против него смертельно опасно, но что до всего остального, то он — кровавый ад и хаос, путешествующий по множественной вселенной. Или кровавый хаос и ад.

— Это в моей истории не ключевое, — сказал архимаг. — Так вот, этот парень входил в горящие здания и вытаскивал людей из машин, которые вот-вот должны были взорваться. Он горел, в него стреляли, на него падали обломки, его травили ядовитыми газами, на него нападали бандиты, его преследовали страшные тени прошлого, а когда на медовый месяц он отправился в путешествие на круизном лайнере, тот лайнер захватили террористы, а потом он еще вдобавок перевернулся и затонул.

— А, вот теперь вижу сходство.

— Разумеется, главный герой все время выходил сухим из воды, — продолжал архимаг.

— В мире Дщери это называется «сюжетная броня», — заметил Борден.

— И так продолжалось несколько сезонов. Люди вокруг периодически гибли, но бравый капитан всегда шел вперед, первым входил в огонь и все такое. И даже когда казалось, что он висит на волоске, он всегда находил способ выжить и вернуться домой, к жене и приемным детям.

— Вот и с Василием всегда так, — сказал Борден.

— А потом, в какой-то рядовой, заурядной для этого сериала ситуации, когда опасность вообще грозила не ему, он вдруг заразился какой-то отравой и умер, — сказал архимаг. — Буквально минут за пять экранного времени. Большинство зрителей, конечно, были возмущены, кто-то даже бросил смотреть после этого сезона. Но факт остается фактом — он умер, а сериал на этом не закончился, просто дальше эти ребята спасали людей без него. Я пытаюсь донести до вас мысль, что каким бы неуязвимым человек ни казался, он все равно смертен. И зачастую смертен внезапно.

— Теперь я уловил твой посыл, — сказал Борден. — Но я все еще не понимаю, что ты предлагаешь.

— Мы должны его найти.

— Допустим. Как?

— Ты — Смерть, — сказал архимаг. — Ты ходишь своими путями и все такое.

— Только в этой вселенной, — вздохнул Борден. — Если кто и может помочь, то это Дщерь. Как насчет рассказать все ей?

— Она может открыть дверь, — сказал архимаг. — Но для этого надо показать ей эту дверь, а мы не знаем, где она.

— Так найди ее, — сказал Борден. — Я серьезно, Теодор. Из нас всех ты лучше прочих разбираешься в природе вещей. Ты стараешься вникнуть во все и понять, как оно устроено, почему оно работает так, как работает. Если у кого и получится отыскать путь, так это у тебя.

— Я не могу. Я даже не знаю, с чего начать.

— Я думаю, надо известить остальных, — сказал Борден. — И ее тоже. Если с ним что-то случится, она никогда нам не простит, что мы не сказали ей сразу.

— Думаю, ты прав, — сказал Такеши. — Соберем старую команду, устроим мозговой штурм. И не из таких кризисов выбирались, и положение пока не выглядит слишком уж пугающим. Рядовая в нашей истории ситуация.

— Вот именно, — сказал архимаг.

— Тебе сколько лет вообще? — спросил Такеши. — Если однажды в каком-то древнем сериале, которым ты увлекался, что-то пошло не так, это еще не означает, что мы повторим этот драматический эпизод точь-в-точь. Сколько раз он пропадал? Сколько раз мы считали его мертвым? Ты помнишь, мы однажды даже ногу его нашли? Ногу! А сейчас он хотя бы целиком в моей гостевой спальне лежит.

— Я просто не хочу, чтобы он пролежал так ближайшую тысячу лет, — сказал архимаг. — А мы бы так и не узнали, что с ним на самом деле произошло.

— Уверен, где бы он сейчас ни был, он бьется за правое дело, — сказал Борден. — Может быть, он на самом деле ад и кровавый хаос, но драки он выбирать умеет.

Глава 23

Картинки в местной паутине грузились медленно, отсылая меня к самой заре интернета, когда все соединения были по диалапу, и связь могла разрываться по несколько раз за час.

Еще и снизу вверх, и вот в итоге я уже добрых две минуты любовался на открытые плечи и кусок шеи, принадлежавшие Марии Луизе Александре Каролине Гогенцоллерн-Зигмаринген, графине Фландрии, тщательно воспроизводя в памяти то лицо, которое видел во сне, дабы сравнить картинки.

Если внешность будет отличаться, значит, мне приснился какой-то бред, который можно игнорировать. Ну и пусть, что он приснился дважды. Как будто не бывает ничего не значащих повторяющихся снов. А вот если картинки совпадут, то это будет означать…

На самом деле, я понятия не имел, что это будет означать. В пророческие сны я не верил, становиться императором и сжигать Лондон не собирался, и, видимо, этот сон просто приснился мне по ошибке. И черт бы с ним.

Я знал людей, которые практиковали разный подход к жизни. Федор, например, старался разобраться в тайных механизмах происходящего, докопаться до сути вещей, понять, что именно, как и почему. А Гарри Борден изначально считал мир безумным, ничему не удивлялся и всегда воспринимал происходящее, как должное.

Я же завис где-то посередине. Мир, несомненно, безумен, но он не безумен сам по себе. За этим всегда кто-то или что-то стоит. Возможно, даже злорадно хихикает и потирает руки.

Я направился в библиотеку сразу после разговора с Виталием. Только пару мятных конфет у кого-то по дороге стрельнул, чтобы библиотекарь не учуял, что от меня перегаром разит.

Библиотека, в теории, работала допоздна, мало ли, кому-то на завтра реферат написать надо или исследование какое провести, но посетителей тут было немного, поскольку ученики в большинстве своем были нормальными людьми и предпочитали проводить вечера как-то иначе. Библиотекарь моему визиту не обрадовался, но и отказать не мог.

Я занял привычную нишу с вычислителем, авторизовался под логином Виталия, получил учительский доступ и уже минуты через полторы погрузился во всеобщую паутину. Ну, как всеобщую… в имперскую паутину, если быть точным. В этом мире каждое государство плело свою сеть, и старалось сделать так, чтобы они не пересекались. Видимо, чтобы вражеские хакеры не могли взломать центральный вычислитель генштаба и похитить стратегические планы. Или чтобы порно каждый на своем языке смотрел.