Кодекс физрука (СИ), стр. 46

— Возможно, если я узнаю о них больше, то смогу окинуть ситуацию свежим взглядом, — сказал я.

— А у тебя есть опыт противостояния могущественным тайным нечеловеческим организациям?

— Кому я только не противостоял за все эти годы, — сказал я. — Принцип всегда один и тот же: тебе нужно ударить противника сильнее, чем он тебя. В идеале — настолько сильно, чтобы он ответить уже не мог.

— Это слишком общий принцип, — сказал Виталий. — В нем нет ничего ни от тактики, ни от стратегии.

— Но он работает, — сказал я. — Значит, я так понял, они разные бывают? Слизарды эти ваши?

— Мы имеем дело с двумя видами, — сказал Виталий. — Слизард-агент, это тот, которому ты голову проломил. Самый распространённый вид. Отличная маскировка, идеальная мимикрия, без тестера от человека не отличить. Важное — они не обладают способностями, но могут использовать артефакты, поэтому способны выдавать себя за высокородных только на короткой дистанции. Зеленый цвет тестера.

— То есть, князья, графы и прочие бароны вне подозрений?

— Если часто демонстрируют свои умения на публике, то да, — сказал Виталий. — Но они вполне могут оказаться слугами слизардов, попавшими под их влияние. Желтый цвет тестера.

— Наверняка должны быть и те, которые пошли на сотрудничество со слизардами добровольно, — заметил я. — Ради власти, денег или банально из-за шантажа.

— Есть такие твари, и они самые опасные, потому что тестер на них не работает, — согласился Виталий. — Они ходят в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их вы узнаете их.

— Откуда ты знаешь, что я не такой? — поинтересовался я.

— Во-первых, ты не похож на овцу, — сказал он. — А, во-вторых, наверняка я этого не знаю. Очень сомнительно, что ты их слуга, пытающийся к нам внедриться. Слишком сложная схема. Но на данный момент я не рассказал тебе ничего такого, чего бы они уже не знали, а принимать тебя в организацию и делиться ее сокровенными тайнами прямо сейчас я не собираюсь. Так что в конечном итоге скомпрометированы будем только мы с Тором, а тебя, предателя рода человеческого, мои братья все равно найдут и обрез тебе в ухо засунут. Смекаешь?

— Смекаю, — не было ничего удивительного или обидного, что он мне до конца не доверял.

Я-то сам доверял ему только потому, что он Виталик, а Виталики, как говорили в моем отрочестве, всегда себя по жизни правильно держат.

— Ладно, давай выпьем и будем уже эту бодягу заканчивать, — сказал Виталий.

— Ты мне не дорассказал.

— Сейчас дорасскажу, — мы сдвинули стаканы и прикончили остатки горячительного.

Сильного опьянения я не чувствовал. Организм-то, может быть, молодой и неопытный, но внутри-то я, старый и ко всему привычный, с пол-литра водки, выпитого на двоих, пусть даже и без закуски, меня не возьмешь.

А тому Виталику, которого я знал, это вообще как слону дробина.

Виталий крякнул, достал из кармана куртки пачку папирос, прикурил от зажигалки с откидывающейся крышкой и колесиком, распространяющей запах бензина и подозрительно похожей на «зиппо». На крышке был выгравирован стилизованный череп с папиросой же в зубах.

— Здоровый образ жизни сегодня пошёл по бороде, — прокомментировал ситуацию Виталий. — Только одноклассникам своим про это не говори. Сам-то куришь?

— Нет.

— С одной стороны это, конечно, и правильно, — сказал он. — Но я-то многие сотни лет жить не собираюсь.

— Я изначально тоже не планировал.

— Эту интересную историю ты расскажешь мне как-нибудь позже, — сказал Виталий. — А пока вернемся к нашим слизардам. Второй вид — это слизард-боевик. В обычной жизни встречаются редко, потому что маскироваться им трудно, больно уж огромные. В прошлом году мы навестили одного на охраняемом объекте, так Тор ему головой куда-то в подмышку упирался. Плюс хвост, который только добавляет объема. В общем, здоровенные они. Жало у них тоже есть, но рецепт слизи там другой. Чистый яд, один укол — и ты уже покойник. Слизарды используют их для охраны особо ценных объектов, коих за последние девять лет мы нашли ровно один, и для проведения силовых акций. Там они вообще не маскируются, ибо подразумевается, что выживших после таких акций оставаться не должно.

Кажется, я начал догадываться, для каких целей Виталий носит с собой этот чудовищного калибра обрез. Для стрельбы по обычным врагам его мощь была избыточна — человека после одного выстрела буквально в клочья разорвет.

— И их реально не остается? Никогда?

— Бывает и на старуху проруха, — сказал Виталий. — Одна из таких историй даже просочилась в прессу, но журналисты объяснили странный вид нападавших применением магами боевых химер.

— И это все? — спросил я. — Агенты и боевики? Других не бывает?

— Нет, есть еще как минимум две разновидности, — сказал Виталий. — Поскольку слизарды, как ни крути, являются биологическим видом, им надо как-то размножаться, нет? Для этих целей они используют маток, как насекомые. Маток мало, они огромны, неповоротливы, для транспортировки одной нужен целый грузовик, а замаскировать такую тушу вообще невозможно. Воспроизводство занимает много времени, поэтому они держат их в особо охраняемых секретных местах. За последние двадцать лет нам удалось найти только одно такое место, где мы уничтожили сразу двенадцать маток. И это был, наверное, самый серьезный ущерб, который мы сумели им нанести. Сколько наших при этом положили, лучше не спрашивать. Чтобы замести следы, слизардам пришлось целую техногенную катастрофу устраивать.

— А еще один вид? — спросил я.

— Его мы не встречали никогда, — сказал Виталий. — Нам стало о нем известно только из средневековых трактатов, которые составляли наши предшественники, и сами они его тоже никогда не видели. Может быть, это вообще миф.

— И это…

— Слизард-генерал, — сказал Виталий. — Главная их боевая сила, военачальник и стратег. «…и было древнее чудовище, чье имя веками произнесли лишь шепотом и в королевских залах и в деревенских тавернах. Внушающий благоговейный ужас, огромный, словно живая гора, возвышается он над крепостными стенами, а тень его способна накрыть целую торговую площадь. Твердой, как сталь, темной чешуей покрыто тело его, костяными шипами усыпана спина его, кривыми мечами заканчиваются лапы его, способные расколоть камень. Цвета расплавленного золота глаза его…». Там дальше еще про рога, крылья и прочий суповой набор, но думаю, что общий смысл ты уловил.

— Судя по описанию, это дракон, — сказал я.

— «… и вырывается зловонный жар, пахнущий серой и горелым железом из пасти его, и пульсирует в глубине глотки его багровое пламя», — подтвердил Виталий.

— И ты думаешь, что эта тварь действительно существует и всеми руководит? — спросил я.

— «… но страшнее всего не сила его, а разум», — продолжил попавший под власть средневековых цитат секретный опричник. Может, я его и переоценил, и он таки хватанул лишнего. — «Ибо имеем мы дело не со зверем бездумным, а с древним свирепым хищником, пережившим падение династий и гибель целых королевств. Помнит он имена царей, что пытались убить его, и хранит их короны в глубине своей горной крепости».

— Должно быть, неплохая там коллекция, — заметил я. — Но почему ты думаешь, что это имеет хоть какую-то привязку к реальности? Очевидцев нет, письменные свидетельства сомнительны, а драконы в легендах — это просто символы алчности, злобы, разрушения и первобытного страха. Ужас, парящий на крыльях ночи и все такое. Но сейчас, чай, не средневековье, и если бы у этого типа была целая крепость, то кто-нибудь ее бы наверняка заметил.

— В твоем мире не было драконов?

— В моем были, но там у нас существует вообще вся фигня, что когда-либо придумали люди, и не только они, — сказал я. — Так что мой мир — это вообще ни разу не показатель.

— Но драконы там были?

— Они там и сейчас есть, — сказал я.

— И как вы с ними поступаете?

— На каких-то охотимся, с какими-то дружим, каких-то просто никак не трогаем, — сказал я.