Кодекс физрука (СИ), стр. 22

Славик с приспешниками ввалились за нами следом. Почти сразу же нарисовался Гаврилыч.

— Напитки и закуски поданы в Сиреневую столовую, — сообщил он. — Прикажите слугам перенести их сюда?

— Пока в этом нет необходимости, — отрезал Петр. — Ступай.

Дверь за дворецким закрылась.

— Здесь находятся два графа Чапаевых, — сказал Петр. — Этого будет достаточно, чтобы засвидетельствовать твою инициацию, если она произойдет. Отец засвидетельствует бумаги, после того, как вернется из Москвы.

— Весьма любезно с вашей стороны, — сказал я. — Но почему ты полагаешь, что инициация случится именно сегодня?

— Потому что я намерен ее простимулировать, — сказал Петр. — Негоже, чтобы княжеский титул достался человеку, не обладающему силой нашего рода.

Он снял со стены какую-то железяку и вручил ее мне.

Это был тренировочный меч, он был длинный, тяжелый и плохо сбалансированный. Острия нет, режущая кромка затуплена, хват оказался для меня не слишком удобным. Все равно, что куском арматуры размахивать.

Впрочем, были ситуации, когда и кусок арматуры считался подарком судьбы.

Петр скинул домашний замшевый пиджак и остался в белоснежной рубахе, заправленной в свободного покроя брюки.

— Я читал исследования, в которых говорилось, что искусственная стимуляция работает меньше, чем в девяти процентах случаев, — сказал Славик. Судя по выражению его лица, он стремительно протрезвел и происходящее ему не нравилось. — Создание экстремальных условий не является главным фактором для пробуждения силы.

— Мы все же попробуем, — сказал Петр и снял со стойки второй меч. Этот, в отличие от моего, был боевым. Тусклая сталь, удобный эфес, большая гарда. И мне даже с расстояние в несколько метров было видно, что он заточен.

— Это же коллекционный толедский клинок, — заметил Славик. — Папенька не одобрит…

— Отца здесь нет, — сказал Петр и взмахнул мечом. Лезвие со свистом разрезало воздух.

— К тому же, получается не совсем честно… — продолжал протестовать Славик.

— Для попытки пробуждения силы необходимы экстремальные условия, — сказал Петр.

— Но у него же тренировочный меч.

— Моя сила уже со мной, — сказал Петр. — Следовательно, экстремальные условия будут для меня совершенно излишними.

— И ты взял боевой клинок. Это может быть опасно.

— В этом весь смысл, — сказал Петр. — К тому же, вам обоим стоит узнать, что в настоящем бою противник не будет вести себя честно.

С этим было трудно не согласиться. Я побывал во многих настоящих боях, и далеко не все из них выиграл честно. Сражение не на жизнь, а на смерть — это не Олимпийские игры.

— Напомни мне, когда ты последний раз был в настоящем бою, — попросил я исключительно для того, чтобы его позлить.

Вместо ответа он встал в позицию.

— Атакуй, Василий.

Славик и его приспешники как-то сразу рассосались и устроились вдоль стен, постаравшись максимально увеличить дистанцию между собой и нами.

— Тебе надо, ты и атакуй, — сказал я.

— В первую очередь, это надо тебе. Я лишь оказываю тебе услугу.

— О которой я не просил, — заметил я.

— О чем разговор, мы же родственники и не должны просить друг друга о подобных мелочах, — улыбнулся Петр.

Я снял подаренный Игнатом пиджак, небрежно бросив его на пол, пару раз для пробы взмахнул мечом, надеясь, что я чего-то не понял про него в первый раз, но мнение мое не изменилось.

Меч был сильно так себе.

Но надо отдать Петру должное — он хотя бы дал мне меч, а не попытался прирезать в спину из-за угла.

— А ты действительно хочешь мне помочь или просто хочешь организовать несчастный случай на тренировке? — спросил я.

К чему такие сложности, если свидетелями будут его брат с приятелями, и они подтвердят любую версию, которую он соблаговолит изложить подчиненным его отца? Или я параноик, и он действительно хочет пробудить еще одного Мечника рода Чапаевых?

Вместо ответа он атаковал. Удар был несильный и небыстрый, больше похожий на разминочный, и мне не составило большого труда подставить под него свой меч.

Он продолжил, наращивая темп, и обороняться стало сложнее.

Проблема не в том, что Петр был искусным фехтовальщиком. По шкале от ноля до десяти, где точкой отсчета был Федор Сумкин с его абсолютной неспособностью к физическому насилию, а верхним пределом — Гарри Убил-Народу-Больше-Чем-Черная-Чума Борден, Петр мог претендовать максимум на четверку. Он был довольно силен, довольно быстр и слегка искусен, именно что слегка. Простояв с ним в спарринге около двух минут, я понял про него все. Его когда-то чему-то научили, и он следовал этим урокам до последней буквы. Его рисунок боя был хорошо читаем, я мог заранее предсказать каждый его следующий ход. Покойному князю он в подметки не годился.

Тем не менее, у меня возникли трудности.

В своем прежнем состоянии я мог бы прихлопнуть его, не отвлекаясь от утренней газеты (если бы у меня вдруг появилась странная привычка читать утренние газеты), но нынешнее тело пока еще до дотягивало до моих высоких стандартов. Я мог читать удары Петра, но тело еще не наработало рефлексы, и поэтому слегка запаздывало, и в итоге у меня получалось отражать удары кузена только в самый последний момент.

На грани.

Выглядело это достаточно плохо, потому что Славик побледнел и спал с лица, справедливо полагая, что Петр ведет поединок к смертоубийству.

Сталь лязгала, воздух свистел, искры при столкновении клинков летели во все стороны, и вся эта кадриль продолжалась минут пять, после чего Петр сделал шаг назад и отсалютовал мне толедским клинком.

— По сравнению с прошлым разом ты делаешь успехи, — сказал он. — Похоже, что слухи о твоей болезни оказались сильно преувеличенными, и все это время ты посвящал тренировкам.

— Мы закончили? — спросил я.

— А разве твоя сила уже пробудилась? — сказал он. — Всего лишь пятиминутный перерыв, а потом мы продолжим. И учти, что я буду постоянно наращивать давление.

Славик подошел к нему, вместе они удалились к противоположной стене, и младший принялся что-то горячо втолковывать на ухо старшему. Петр слушал брата со снисходительным видом.

Приятели Славика уже были не рады, что тут оказались, и старательно отводили глаза, не желая встретиться со мной взглядом. Я же пытался понять, какого черта тут происходит.

Если бы Петр хотел меня убить, то для этого существовала целая куча более простых способов. Почему же он выбрал этот?

Но в то, что он на самом деле стремился мне помочь, верилось еще меньше. Петр Чапаев не производил впечатление альтруиста, к тому же, графский титул был ему маловат, а с моей смертью он может получить шансы на княжеский. Если, конечно, я правильно оценил ситуацию, и его отец действительно следующий в списке наследования.

Я также отметил для себя тот факт, что Петр не задал вопроса о причинах смерти моего отца. То ли ему было все равно, то ли он уже знал весь расклад. А случайно ли так получилось, что начальника городской полиции именно сейчас нет в городе?

Нет, местная атмосфера мне категорически не нравилась.

Братья наконец-то о чем-то договорились (или не договорились, а просто закончили разговор), Славик отошел к стене, а Петр снова отсалютовал мне мечом.

— Продолжим, Василий, — сказал он.

Я пожал плечами.

— Все это может плохо закончиться.

— Отринь страх и неуверенность, — провозгласил он и пошел на меня приставным шагом.

Всем своим видом он демонстрировал уверенность и бесстрашие, что было несколько самонадеянно с его стороны. Я понимаю, чем дуэль с использованием холодного оружия отличается от дуэли с использованием огнестрела, тут все больше зависит от мастерства, но даже самый опытный мастер и самый опасный бретер не должны сбрасывать со счетов фактор случайности. Или он тоже бессмертный, как и Черный Сигизмунд?

Интересно, кстати, тот уже сумел слезть со злополучной ветки и отрастить себе новую пару ног?