Кодекс физрука (СИ), стр. 11

— Слегка, — скромно сказал я. — Послушай, э…

— Игнат, — с готовностью представился пенсионер.

— Так ты, получается, местный плотник?

— Дык когда плотник, когда кузнец, а когда и егерь, елы-палы, — сказал Игнат. — Деревенская жизнь нонче сложная, народу осталось мало, большую часть мужиков отец твой с собой на войну увел, вот только мало кто из них с той войны вернулся. Я да Федька-ротмистр…

— Полагаю, в ближайшее время тебе может поступить большой заказ на гробы, — сказал я.

— Ты об убивцах, что ли? — смекнул Игнат. — Дык кто ж их по-человечески хоронить-то будет? Они такого отношения и не заслужили… Яму в лесу выкопать, да всех их вместе туда свалить, елы-палы. А место забыть.

— Тоже вариант, — согласился я и решил перейти к делу. — Слушай, Игнат, мне нужна помощь.

— Конечно, кня… ваша светлость, — сказал Игнат. — Чем смогу, так обязательно.

— Только денег у меня с собой нет.

— Какие деньги? — всполошился он. — Мы с твоим отцом турков били, Крым освобождали, он меня даже к ордену как-то представил… Чего надобно-то, ваша светлость?

— Мне бы умыться да переодеться, — сказал я. — Ну, и пожрать чего-нибудь бы не помешало.

— Сей момент баньку растоплю, — сказал Игнат. — Только пару часов обождать надо будет, елы-палы, чтоб она жар-то, понимаешь, набрала…

— Отставить баньку, — сказал я. Тратить на помывку несколько часов я точно не собирался, да и внимание остальных деревенских растопленной посреди ночи баней привлекать не хотелось. — Есть кадка с водицей дождевой или что-то типа того?

— Есть, конечно, — сказал он. — Снаружи, слева от двери стоит. Тебя сопроводить, ваша светлость?

— Не надо, сам разберусь.

— Вот, лучинку-то возьми, — сказал он, запаливая какую-то щепку и вставляя ее в деревяшку.

При свете лучины я умыл лицо, смыл кровь с рук и немного отмыл ноги, поливая их из ковшика. К моему возвращению в дом Игнат приготовил для меня новый комплект одежды, и я стал обладателем рубахи с широким воротом, портков из крашенины и стоптанных армейских ботинок на два размера больше, чем нужно.

— На портянку нормально будет, елы-палы, — сказал Игнат, протягивая мне два куска ткани. — Умеешь наматывать-то, ваша светлость, али показать?

— Уж как-нибудь, — сказал я.

Есть умения, которые, стоит тебе только ими овладеть, остаются с тобой навсегда. Ездить на велосипеде, петь йодли, наматывать портянки.

Я намотал кусок ткани на ногу, сунул ее в ботинок, крепко зашнуровал, повторил операцию с другой ногой, и жизнь сразу же заиграла для меня новыми красками.

— Справно, елы-палы, — одобрил наблюдавший за моими действиями Игнат. — Видно, что отец научил тебя по-настоящему нужным вещам.

С этим утверждением сложно поспорить, отец действительно научил меня довольно важным штукам. Только вот это был не тот отец, которого имел в виду Игнат.

— Вот пинджачок, — сказал он. — Немного великоват тебе в плечах будет, но это ничего. На первое время сойдет.

— Спасибо, — сказал я, накидывая сшитый из мешковины предмет гардероба. — Я обязательно отплачу за твою доброту, Игнат.

— Пустое, — махнул рукой он. — Вот, поешь лучше, чем Бог послал.

На столе появилась краюха хлеба, луковица, солонка, небольшой шмат сала. Я быстренько рассовал оружие по карманам пиджака и накинулся на эту пищу богов.

— Простая пища, елы-палы, она самая полезная, — сообщил мне Игнат. — Не деликатесы, конечно, но до утра я тебе больше ничего предложить не смогу. А уж утром разберемся. Можно будет до Аграфены метнуться, она справный завтрак сготовит…

— Все и так нормально, — заверил я его. — Думаю, утром меня уже здесь не будет.

— Так, а куда ж ты денешься? — спросил он. — И вообще, что с отцом-то твоим стряслось, елы-палы? Рассказывай, ваша светлость, вместе покумекаем, как твоей беде помочь.

— За нами пришли убийцы, — сказал я. — Много, полагаю, несколько десятков. В большинстве своем это были обычные бандиты, но среди них был боевой голем и человек, вооруженный вот этим.

Я выложил на стол стреляющий молниями пистолет.

— Перунострел, елы-палы, — опознал штуковину Игнат. — Такая игрушка хороших денег стоит. Рублей восемь или, может быть, даже десять.

— Возьмешь? — спросил я. — В благодарность за хлопоты?

— Дык, какие ж тут хлопоты, елы-палы, — сказал Игнат. — Да и зачем мне такое оружие в нашей глуши? Супротив ночных гостей у меня топор есть и берданка под кроватью.

— Продашь, — предположил я. — Рублей за семь, со скидкой на срочность и анонимность.

— Кому ж я такое продам, елы-палы? — спросил он. — У нас на базаре отродясь покупателей на такие штуки не было, это ж в город надо ехать, а чего я не видел в том городе? Оставь себе, ваша светлость, может быть, еще пригодится.

— Как знаешь, — я убрал перунострел обратно в карман.

— Боевой голем, говоришь, там был? Значит, точно Друцкие, больше некому, — сказал Игнат. — Они этих големов строгают штук по пять в месяц. Что похуже, елы-палы, на продажу идут, а лучших они себе оставляют. Гвардию-то больше положенного иметь нельзя, а голем — он же не мужик, не солдат, просто оружие, хотя и на двух ногах, как мужик ходит, на него в законах ограничений нетути. Выходит, эта штукенция сейчас по твоему следу идет?

— Конкретно эта штукенция уже никуда не идет, — сказал я.

— Отец твой его, стало быть, развалил? Старик он, елы-палы, всегда был мощный, но все же в возрасте… Не думал я, что он боевого голема размотать сможет.

— Может, родные стены ему сил придавали или что-то вроде того, — сказал я, не желая углубляться в подробности. Чем меньше народу будет знать о моих способностях, тем лучше.

Если ты силен, притворись слабым.

Если ты слаб, притворись сильным.

Если ты сам не знаешь, слаб ты или силен, то притворись ветошью и не отсвечивай.

— Дык может и так, — сказал Игнат. — Делать теперь чего собираешься?

— Пока еще не решил.

— В город тебе надо, вот что, — сказал Игнат. — В здешних лесах правды не найти, и, сдаётся мне, не всех кровопийц вы с отцом перебили, а если и всех, то такого добра тут навалом водится, Друцкие еще сотню-другую наймут и по твоему следу пустят.

Оптимистичный прогноз.

Впрочем, я не пал духом. Мне приходилось выживать и при худших раскладах. Однажды за мной вообще целый эльфийский клан профессиональных убийц охотился, а потом я их князя на дуэли уложил, и проблема как-то сама собой рассосалась.

— А в городе чем лучше? — спросил я. — Кровопийц там меньше или что?

— Кровопийц, елы-палы, у нас везде хватает, — сказал Игнат. — К дядьям тебе обращаться надо, вот что. Какая-никакая, а семья, авось, не бросят в беде племяшку. Да и люди у них, вроде бы, есть. Супротив Друцких, конечно, такая себе сила, но в городе и Друцкие сильно наглеть не будут. Там, как-никак, жандармерия, опричники… Не то место, где напролом буровить можно. Но быть тебе нужно осторожным, вот что. Друцкие — народ опасный, не отряд убивцев, так демона какого-нибудь подошлют или яда в водку насыплют. Ничего же святого у людей нет.

Интермедия

Архимаг не любил Мультиполис.

Он вообще старался держаться подальше от высокотехнологичных миров, где неработающая магия превращала его в обычного человека, подверженного обычным опасностям. Конечно, у него были средства защиты: вшитая в строгий деловой костюм броня, генераторы силовых полей, рассованные по карманам, интеллектуальный бластер с автоматическим наведением, но они все равно не дарили ему чувства безопасности. Все это было чужой работы, все это было покупное, а значит, любой другой человек с деньгами мог позволить себе все то же самое и даже больше.

И нет никаких гарантий, что этот другой человек не использует все это великолепие против тебя.

Магия — это собственноручно настроенные амулеты, собственноручно заряженные артефакты, смертоносные заклинания собственного авторства, висящие в слотах быстрого доступа, точно выстроенная стратегия. В магическом поединке побеждает самый искусный, и там попросту нет места случайностям.