Лучший травник СССР 2 (СИ), стр. 32

— «Хм… Ну, если это плита такая, то посмотрим», — не поверил наставник мне на слово.

Через два дня плиты заработали. Жёны были счастливы. Я тоже. На газовой плите зелья можно готовить быстрей и в большом количестве. И это плюс! Что я Ратибору и доказал, поставив на водяную баню не привычную ему литровую эмалированную кружку, а кастрюлю на три литра.

Победить его скепсис удалось лишь через час, когда я показал ему итоговый результат — отличную мазь в количестве, втрое превышающем мои прежние возможности и изготовленную в полтора раза быстрей. Это ли не чудо!

Приехали парни. «Афганцы». Пока оба на костылях. Ничего страшного. Неделя — другая, и пусть не побегут, но уже без костылей пойдут. Выхожу к ним. Курить я им в помещении запретил. Так что сидят мои курильщике на лавочке около гостевого дома, и щурясь на солнышко, вовсю смолят, скидывая окурки в литровую банку с водой и пугая своим видом мою клиентуру.

Не готовы селяне к тому, чтобы узреть, как две рожи бандитского вида в выцветших «афганках», свирепо поглядывают в их сторону. Сразу плохое в головы лезет. А парням попросту скучно, вот они и изображают из себя не пойми что. Театр двух актёров!

— Так, лицедеи, хорош мне клиентов распугивать, — выговорил я им, когда пожилая почтальонша из Афанасьевского пожаловалась, что они одним своим видом её напугали до усрачки, когда плотоядно облизывались и руки потирали. Ещё и роже при этом корчили.

— Сокол, так скучно же, — справедливо заметил Синицын, и я почесал в затылке.

— Рыбачить умеете?

— Ну, был опыт в детстве.

— Тогда завтра на пескаря пойдёте. Вывезу вас к реке часа на три, потом заберу. У каждого будет табурет, удочка, наживка и ведро под улов. Победитель вечером получит сто грамм наливки. А вы на следующий день — офигенскую уху.

— А если вдруг ничья случится, — хитро сощурился Синица.

— Тогда никто ничего не получит, раз нет победителя, — решительно отверг я его манёвр, кстати, неплохой.

Мне не жалко, но им пока излишества не положены. А малая порция настойки на облепихе им не повредит.

Так что, пока погода позволяла, все мы были обеспечены местными пескарями. А они тут вкуснющие, хоть в ухе, хоть запечённые в сметане.

Парней я за полторы недели поднял. Домой оба отбыли на своих двоих, повесив костыли с автографами на стену. Одного на вокзал отвёз, второго в аэропорт, а сам созвонился из Кольцово со своей онкобольной.

— Александр Сергеевич, вы не поверите, врачи признали, что я здорова! — первым делом известила меня старая коммунистка, как только я представился.

— Отчего же не поверю. Мы с вами вместе на этот результат и работали.

— С вами очень хотят встретиться! Даже главврач обкомовской больницы!

Вот это меня слегка покоробило… Блин, прозвучало, как САМ ГЛАВВРАЧ!

— Если он хочет хоть чему-то научиться, пусть приезжает ко мне в егерское хозяйство, скажем, дня через три. Послезавтра. Раньше или позже мне будет не до него. Дела, знаете ли.

— Вы предлагаете ему к вам приехать? — прозвучал в голосе моей пациентки неподдельный ужас.

— Ну, не мне же к нему ехать, раз он с болезнью не справился, а я смог. Захочет чему-то научиться — приедет, а не захочет, так и у меня нет лишнего времени, чтобы кого-то чересчур важного кого-то обучать, — равнодушно заметил я, сожалея, что телефонный разговор не точно передаст все оттенки моего высказывания.

— Я ему так и передам. Дословно, — хохотнула в трубку моя клиентка.

— Уж будьте любезны, — ответил я ей смешком.

Слухи про то, что у меня в хозяйстве чистые бандиты проживают, по окрестностям разлетелись за неделю. Ко мне даже участковый заглянул, на жёлтом мотоцикле «Урал» с коляской и надписью на ней — «Милиция».

А я его на чай пригласил.

— Вас сколько тут проживает? — сначала не согласился было он.

— Четверо. Я и помощник. Оба с жёнами. А в чём вопрос?

— Говорят, посторонние тут у вас замечены, — строго сказал он, глядя мне в глаза.

— И такие бывают, но лучше пойдёмте, я покажу.

Я встал и пошёл к гостевому дому. Участковому волей-неволей пришлось идти за мной. Я повернул простенькую задвижку, чтобы открыть дверь и махнул милиционеру рукой, заодно показывая на стену. А там — костыли с автографами.

— Вот мои посторонние. Все ветераны Афганистана и орденоносцы. Собственно, как и я сам. Я их тут на ноги поднимаю, как могу и умею, а они мне свои костыли в подарок оставляют.

— Действительно можешь? — вдруг потерял участковый первоначальный азарт, с которым он прибыл.

— Могу и делаю, и попробуйте запретить! — ответил я с вызовом.

— Нет, я не о том, — так спешно замахал он рукой, словно осу отгоняет, — Брат у меня, двоюродный. Он был пилотом вертолёта. Сбили, и теперь он с двумя переломанными ногами. Говорят, инвалидом останется.

— На чём летал?

— МИ-24.

— Как только транспортабелен станет — вези. Этим ребятам я пару раз жизнью обязан. И не важно, кто из них тогда нас вытащил из полной задницы, твой брат или какой-то другой пилот, но такие долги нужно отдавать!

— Вроде, его в московский госпиталь собираются отправить, — осторожно заметил участковый

— Пусть сам решает. Скажи — я его точно на ноги поставлю, а не решится, то и после госпиталя помогу, но там уже не факт, что он без инвалидности останется. Разве что ноги ему заново ломать придётся… но нет. Я пока к такому не готов, — поразмышлял я вслух, — Настолько серьёзно врачевать права не имею. Если что, то эти парни, — я кивком указал на стену, — Ко мне тоже из госпиталей приехали. Отгадай с трёх раз, почему их костыли теперь на стене висят? — ухмыльнулся я.

— Своими ногами ушли? — угадал милиционер.

— Именно так. И никак иначе. И твой брательник так же уйдёт, надеюсь. Вероятность — девяносто девять процентов.

Обещать такое я нынче мог. Заклинание Большого Исцеления мне уже по силам. И пусть оно на грани моих возможностей, но здесь, в лесу, я этого не боюсь.

— Я ему завтра же письмо отправлю. Авиа. И телеграмму — «Молнию» отобью, с доставкой, — засуетился участковый, — Глядишь, и найдётся возможность по телефону поговорить. Там всё подробно разъясню.

Я лишь плечами пожал. Пилотам вертолётов я изрядно задолжал.

А тут, глядишь, и скощу немного должок.

Мы их спасали. Они нас. Так-то, я и последнее ранение заработал, когда мой десяток пилотов сбитого вертолёта вытаскивал.

Глава 15

Трешка!

Главврач ко мне приехал. Сам. В смысле, за рулём ВАЗ — 2106 он был сам. Без каких-то сопровождающих добрался. Не сказать, чтобы старый, на вид, едва за полтинник перевалил, на первый взгляд. Лишь позже выяснил, что ему пятьдесят два. Сергей Иосифович Мамин проявил себя, как опытный хирург, но когда годы начали брать своё, перешёл уже на чисто административную работу.

Познакомились, попили чай. Устроил его в гостевом доме, где уже подготовлена комната под вертолётчика. Его ко мне уже везут со всеми предосторожностями. Так что опытный хирург тут в самую тему придётся. Глядишь, и подскажет что-то нужное и вовремя.

Собственно, с этого я и начал разговор.

— Я правильно понял, что к вам едет пациент после двух сложнейших переломов, которые до сих пор не вылечены? — прервал врач мои объяснения.

— Именно так. Ему предложили ампутацию. К сожалению, у него пока даже костылей нет. Впрочем, я его гипс на стену повешу, — поразмышлял я вслух.

— И сколько же будет ему стоить ваше лечение? — прищурился Мамин.

— Ровно столько же, как и для всех остальных «афганцев» — нисколько!

— А я слышал, вы за свои услуги деньги берёте, и не малые, — не поверил он мне.

— С тех, кто сам по себе здоровье не бережёт, да, беру. Но по результату. Пусть учатся ценить своё здоровье. Бесплатная медицина разбаловала людей.

— Как интересно вы рассуждаете, признаться, я никогда с этой стороны вопросы медицины не рассматривал. Интересно узнать, а в какую сумму одной нашей общей знакомой обошлось излечение от рака? Или это секрет?