Туманная воровка, стр. 9

После принесения брачных обетов мы вряд ли обмолвимся даже несколькими фразами друг с другом. Она будет оберегать свой остров от светлого клана, а моя жизнь останется прежней, за исключением полученных заверений, что эльфийские армии не нападут на самых дорогих моему сердцу людей.

Я откинулся на спинку кресла, увеличив расстояние между нами.

Отец незаметно передал свиток матери, не удостоив его и взглядом. Она начала читать вслух, а я натянул на лицо маску безразличия.

– В качестве приданого каждый год нам предоставляются торговые припасы и десять тысяч, – маж прищурилась, споткнувшись о новое для себя название, – ювелей?

– Наша монета. Сделана из черных самоцветов. Довольно ценная, полагаю, в чужих землях.

Сразу несколько воров, находившихся позади нас, переглянулись.

Раум, самый неугомонный из них, жадно сверкнул серебряными глазами, пока Никлас, перестав подбрасывать кожаный мешочек, несомненно, с чем-то ядовитым, хлопнул его по плечу.

– Нет. – Никлас ткнул пальцем в сторону родителей, его голос едва превышал шепот. – Никаких действий, пока не будет заключена сделка.

Никлас для нас с Сандером всегда был как дядя, такой же всеведущий, как брат, и хитрый, как отец. Он приказал Рауму не спешить, но я не сомневался, что тот придумал дюжину способов превратить это приданое в самую выгодную сделку в нашем королевстве.

В действительности все, кто отплыл с нами, собрались здесь из-за обычных интриг и возможности разведать обстановку в Королевстве Вечности.

Мне и самому наполовину думалось, что до возвращения на родину отец решил ограбить казну Бладсингера.

Маж продолжила читать. Последовали скучные фразы о предположительных договорах и советах, которые необходимо заключать с королевством жены раз в год как часть будущего альянса. Мое внимание ослабло, и я принялся изучать отбитый кусочек от столешницы, пока маж внезапно не издала придушенный звук, граничащий с ворчанием и хрипом.

– Что означает «условие расторжения брака в случае неверности жены»?

Одна из бровей Элдирарда приподнялась.

– А что непонятно?

– Видите ли, мое замешательство вызвано тем, что ниже приводится пункт, гласящий, что любые наследники, рожденные любовницами моего сына, не имеют права претендовать на трон, лишь дети, рожденные в законном браке. – Лицо матери вспыхнуло от гнева. Такое выражение мне было хорошо знакомо по тем многочисленным случаям, когда в детстве я доводил ее до предела терпения. – Простите, мне просто любопытно, почему предполагается, что у моего сына будут любовницы?

Элдирард беззаботно рассмеялся, словно мать повредилась рассудком и даже совершила ошибку, обратившись за поддержкой к своему мужу. Однако его улыбка тут же померкла, как только даж в ответ сурово нахмурился.

Принцесса опустила подбородок, и мне показалось, что он слился с ее грудью.

Элдирард прочистил горло.

– Будущий король – могущественная личность. Ему не полагается иметь любовниц?

– Нет, не полагается. – Отец стиснул кулак на столе и вперился в меня испепеляющим взором, беззвучно повторяя свое мнение.

Эльфийский король был явно обескуражен.

– Никогда еще не видел короля, у которого не было бы любовницы.

Стоявшая на помосте Ливия с отвращением фыркнула и что-то шепнула Кровавому певцу. Судя по дикому блеску во взгляде Короля Вечности, она, скорее всего, пригрозила отрезать ему достоинство, если тот осмелится сотворить подобное. В ответ он прижался поцелуем к ее шее.

Наклонившись вперед, отец произнес грубым голосом:

– Теперь увидели.

Мать с раздражением добавила:

– Мы проигнорируем этот пункт и продолжим.

Принцесса внимательно наблюдала за происходящим, нахмурив брови, словно не понимая, стоит ли верить словам матери. Под ребрами кольнуло чувство вины. Неужели она предполагала, что перед ней будут выставлены напоказ незнакомые девушки, не считаясь с ее чувствами и положением?

Мое колено невольно подпрыгнуло под столом. Разве я сам не собирался поступить именно так? Принести супружеские обеты, а затем вернуться к привычной жизни, к новым любовницам, пока жена спит в покоях по соседству с моими.

Боги. Я ведь вполне мог оказаться куском дерьма.

Наш союз не основывался на взаимной любви, и если она пожелает завести любовников, то с какой стати я должен ее останавливать?

После принесения обетов надо непременно сказать, что ее вовсе не ожидает прозябание в одиночестве в какой-нибудь башне.

Чем дольше я прислушивался к условиям договора, тем больше ощущал себя извергом по отношению к своей будущей жене. Например, запрещалось наносить побои, причиняющие непоправимый вред; с ее стороны не допускались отказы, если мне вздумалось овладеть телом жены. Я назову всех наших будущих детей и одобрю ее увлечения или путешествия.

Однако было выдвинуто несколько условий, касавшихся меня. Церемония принятия обетов должна была состояться на Наттхавэне, и в течение десяти лет мы будем проживать в моем королевстве, чтобы дать моей новой жене возможность изучить культуру и обычаи мужа. Затем следующие десять лет она одна или со мной останется в своем королевстве, где будет совершенствоваться, готовясь взойти на эльфийский трон.

Первый год супружеской жизни нам предстоит проводить одну неделю каждого месяца на острове, во время которой я обязан докладывать королю Доккальфара о своем одобрении или неодобрении альянса, а остальное время – на землях альверов.

Мне не разрешалось полностью игнорировать ее. Каждое полнолуние с наступлением сумерек и до рассвета мы будем спать в одной постели – разумеется, ради возможности даровать Наттхавэну наследника, и я должен был выдавать жене карманные деньги, которое она могла бы тратить по своему усмотрению.

Какой же грандиозный союз ей достался. Неудивительно, что глаза девушки оставались тусклыми и лишенными эмоций.

Мои плечи ссутулились, а каждое произнесенное предложение больно ударяло в спину.

Не мне приходилось жертвовать собой.

Но единственное, к чему я стремился, – это добиться безопасности для своего народа.

И впервые в голову закралась непрошеная мысль, что мои благие намерения обернулись для нее несчастьем. Впрочем, те же условия были бы предложены и этому мерзавцу из светлого клана. И он, скорее всего, досконально придерживался бы каждой строчки.

Закончив, моя мать свернула свиток и положила его в центр стола.

– Возможно, король захочет прочесть сейчас, – заметил Элдирард.

– Моя жена только что это сделала. – Даж угрожающе сузил взгляд. – Что еще я могу из него узнать?

– Чтобы ничего не упустить.

– Вы считаете ее недостаточно грамотной?

Боги, даж разгневался не на шутку. Стоило кому-нибудь оскорбить мою мать, как он был готов биться до пролитой крови и вырванных костей.

– Конечно, нет, но… ну, вы же король. – Элдирард резко выпрямился.

Глаза отца заволокло черной дымкой. Подобно мне, он тоже умел затягивать белки непроглядной темнотой, пока в них не оставалось ничего, кроме мрака.

Даж указал пальцем на сидящего в кресле эльфийского короля.

– Вам следует кое-что уяснить раз и навсегда: я ношу свой титул потому, что являюсь ее мужем. Она кровная наследница наших земель, и вы отныне перестанете разговаривать с ней свысока, иначе не покинете эти стены целым и невредимым.

– Даж, мы же стремимся остановить кровопролитие, – пробормотал Сандер, но уголок его рта дернулся, сдерживая довольную ухмылку.

– Вы согласны принять такие условия? – Даж покачал головой. – Мне неведомо, каковы короли в ваших землях, но в наших никто не затыкает рот своим королевам.

Стоя на помосте, Ливия с нежностью улыбалась моему отцу. Ее воспитали в том же духе. Нас окружали отцы, пылко любившие наших матерей, и странное чувство из стыда и гордости, словно колючий узел, завязалось в груди.

Гордость переполняла меня за заботливое отношение отца к матери, за его многочисленные наставления, благодаря которым мы научились почтительно вести себя с ней. И все же у меня было пренебрежительное отношение к девушке, которую я вскоре назову женой.