Человек огня. Сокровище Голубых гор, стр. 6
– Они ушли, сеньор Альваро? – спросил юнга.
– Удрали с такой скоростью, точно попутный ветер надувал им паруса и гнал их к берегу, – отвечал Корреа. – Готов побиться об заклад, что у них кровь застыла в жилах от удара.
– Как торопятся! – вскричал юнга, который в один миг вскочил на борт. – Должно быть, они изрядно напуганы!
– И многие погибли.
– Акулы пожирают трупы, сеньор. О! Какие страшные звери! Смотрите, как их много собралось тут! Ой-ой!.. Какие у них огромные пасти! Они перекусывают тело зубами в один миг, точно разрезают его гигантскими ножницами.
Корреа взглянул туда, куда указывал ему юнга, и вздрогнул. Семь или восемь чудовищных акул, из тех, которых называют рыба-молот, окружали подводную скалу, раскрывая свои огромные пасти, усаженные страшными зубами. Они переворачивались на спину, чтобы схватить добычу, потому что вследствие особенного устройства рта не могли иначе достать ее, а затем раздавался страшный зловещий хруст. Бóльшая часть трупа, перерезанного зубами акулы, исчезала в ее пасти, и море окрашивалось в цвет крови.
– О, ужасные рыбы! – воскликнул Корреа. – Если бы взрыв распространился и на море, то, по крайней мере, и с ними было бы покончено.
Облако черного вонючего дыма, пропитанного запахом смолы, напомнило Корреа, что опасность теперь грозит совсем с другой стороны.
– Господи! – воскликнул Корреа. – Ведь мы совсем забыли, что нос каравеллы представляет собой пылающий костер. Да, хоть мы и избавились от дикарей, все же не можем считать себя спасенными. Надо спускать плот на воду – и не мешкая.
– Как, сеньор?.. А эти акулы?..
– У них есть чем заняться, и на нас они не обратят внимания. И потом, ведь у нас есть оружие. Если они захотят напасть на плот, то мы будем защищаться…
Он взглянул в сторону берега. Три пироги дикарей вошли в устье одной из пяти рек, изливающихся в залив, и скоро исчезли под зеленым сводом, образуемым роскошной растительностью, покрывавшей берега реки.
– Скорее на плот, Гарсиа! – крикнул Корреа. – Снеси туда бочонок с порохом и пули, а также съестные припасы.
– Я вам уже говорил, что кладовая под водой, сеньор.
– Ну что ж делать! Придется нам добывать пищу на берегу. Я видел между деревьями много птиц, а мы с тобой недурные стрелки.
Надо было спешить. Пламя быстро распространялось. Пропитанные смолой снасти каравеллы представляли хороший горючий материал. Корреа с помощью юнги спустил на воду плот без особенно больших затруднений. Океан успокоился, и лишь изредка появлялись небольшие волны, медленно расходившиеся по всему заливу и разбивавшиеся в пену у маленьких островков и подводных камней.
Плот был маленький и легкий и весело запрыгал на волнах, как только его спустили. Удостоверившись в его устойчивости, Корреа поставил на него два бочонка с порохом и боевыми припасами, а также кое-какую одежду для смены, найденную ими в каюте лоцмана. Захватив шпаги, топоры и ружья, они вскочили на плот и перерубили канаты, удерживавшие плот возле каравеллы.
– Куда же мы отправимся, сеньор? – спросил юнга, садясь на весла.
Корреа оглядел берег и потом, указав на реку, вливавшуюся в широкий залив, сказал:
– Греби туда. Это достаточно далеко от места, откуда явились к нам бразильцы.
На берегу
Плот прекрасно держался на воде благодаря четырем бочонкам на углах и весело покачивался на волнах, разгуливавших по заливу.
Корреа и юнга бодро принялись грести, направляя плот к берегу, не спуская, однако, глаз с устья реки, где скрылись три пироги дикарей. Они опасались все-таки, что дикари скрываются где-нибудь среди густой растительности, окаймляющей берег, и поэтому могут внезапно напасть. Однако в заливе все было спокойно, и только морские птицы, каких Альваро доселе не видывал, летали над водой, охотясь за рыбой. На всем пространстве залива, усеянного прелестными островками, не видно было ни одной пироги. Тишина стояла полная, не слышно было никаких подозрительных звуков, и ничто не нарушало покоя этого живописного уголка, которому со временем суждено было стать одним из самых больших, богатых и безопасных портов Южной Америки; только шум и журчание волн, разбивавшихся о скалы, встречающиеся им на пути, несколько нарушали эту тишину.
Плот уже удалился на сотню метров от горящей каравеллы, когда вдруг юнга испуганно вскрикнул:
– Сеньор Корреа!
– Опять дикари? – спросил Альваро, забывший о других, не менее опасных врагах, которые угрожали им в водах Бразилии.
– Нет… акулы!
– Все в этой проклятой стране точно сговорились преследовать нас, чтобы полакомиться белым мясом. Это, наконец, становится скучно.
– Акулы нас окружают, сеньор.
Альваро вытащил весло и осмотрелся вокруг. Юнга не преувеличил. Около восьми огромных акул кружили возле плота, разевая по временам свои огромные пасти. Они не спускали глаз с двух потерпевших крушение людей, точно желая их загипнотизировать.
– Эти чудовища опасны для нас не менее дикарей, – сказал Альваро. – К счастью, у них так устроен рот, что они не могут схватить нас с плота. Но посмотри только на их пасти! Гарсиа, у тебя не стынет кровь в жилах при одном только взгляде на них?
– Да, и, кроме того, кружится голова!
– Возьми шпагу и отталкивай тех, которые вздумают приблизиться к плоту.
– Лучше было бы выстрелить в них.
– Боже сохрани! Мы можем привлечь внимание индейцев, которые скрываются в этих лесах.
Акулы продолжали плавать вокруг плота, а иногда проплывали под ним, и люди на плоту чувствовали сквозь доски толчки их шершавых спин.
– Они хотят опрокинуть плот, – заметил Корреа, явно испуганный. – Надеюсь, однако, что у них не хватит на это сил. Ведь и мы что-нибудь весим!
Обнажив свою шпагу, он с рискованною смелостью встал на самый край плота и начал наносить удары по воде. Но проклятые акулы очень ловко двигались под водой, избегая ударов, и показывались уже с другой стороны. Но одна из акул, по-видимому потерявшая терпение и, должно быть, наиболее голодная из всех, мощным ударом хвоста вдруг приподнялась из воды и, перевернувшись на спину, разинула свою громадную пасть прямо возле края плота. Это было так неожиданно, что Корреа чуть не упал прямо в зубы чудовищу.
– Ах, черт возьми! – воскликнул он, быстро вернув свое хладнокровие. – Дело принимает серьезный оборот. Если они все разом произведут такой маневр, то им нетрудно будет до нас добраться.
Заметив, что акулы собираются возобновить свое нападение на плот, Корреа схватил шпагу обеими руками и, ударив изо всех сил, отсек половину молоткообразной головы. Раненая акула скрылась под водой, оставив длинный кровавый след на поверхности и плававший в нем отсеченный кусок головы вместе с глазом, сохранившим еще свое ужасное свирепое выражение.
– Думаю, что эта злодейка получила достаточно, – сказал Корреа.
– И моя тоже! – воскликнул юнга, воодушевленный примером своего старшего товарища и тоже раздробивший голову акуле, плывшей вблизи от него.
Однако эти удачные удары имели неблагоприятные последствия. Запах крови привлек акул, выказывавших теперь еще большую ярость и упорство в преследовании плота. Они окружили его со всех сторон, появляясь то над левым, то над правым бортом плота и нанося такие сильные удары своими хвостами, что плот сотрясался и несколько раз грозил потерять равновесие. Положение становилось трагическим, несмотря на ожесточенные удары шпаг. Но вдруг раздался страшный грохот, и громадная волна, поднявшаяся в заливе, подхватила плот и понесла его к берегу.
Это каравелла взлетела на воздух. Пламя проникло в трюм, где остались бочонки с порохом, произошел оглушительный взрыв, и несчастное судно разлетелось вдребезги.
Взрыв оказался более действенным, нежели уколы шпаг. Акулы внезапно скрылись. Вероятно, они попрятались в одном из подводных гротов, которые обыкновенно служат убежищем этим чудовищам в заливах Америки.