То-Рек. Шаман (СИ), стр. 43

Отвязал второй конец лианы от себя и закрепил страховку на теле Мино. Ещё раз проверил крепление, насколько мог, и крикнул Велу:

— Будем подниматься! Медленно, без рывков!

Затем снова показал Мино, что ему делать и дал знак наверх. Лианы медленно натянулись, принимая нагрузку. Мы начали подниматься по склону, осторожно переставляя ноги с одного выступа на другой. Я следил за каждым движением Мино, подсказывая ему жестами, куда ставить ногу, и придерживал его, когда он терял равновесие.

Подъём занял больше времени, чем я рассчитывал. Каждый метр давался с трудом, и я чувствовал, как усталость накатывает тяжёлой волной. Но вот наконец руки Ракана подхватили Мино за плечи и вытащили наверх. Следом крепко ухватили и меня, помогли выбраться и оттащили подальше от края. Уложили на землю.

Я тяжело дышал, чувствуя, как от напряжения дрожат мышцы.

— Живой? — спросил Вел, всматриваясь в моё лицо.

— Живой, — ответил я, вытирая пот со лба. — Но это ещё не всё. Внизу остался второй, и он без сознания. Сам, как Мино, не выберется. Надо думать, как его вытаскивать.

— Я пойду, — вдруг сказал Вел, и я удивлённо посмотрел на него.

— Я тоже умею лазить по скалам, — заявил Вел, но в голосе уже не было привычной уверенности. — Ты устал. Вон, руки дрожат, — он указал на мою ладонь.

Я посмотрел на руку. Она и правда заметно дрожала.

— Я смогу. Справлюсь.

Я отрицательно покачал головой.

Бессознательного человека с возможной травмой головы и шеи нельзя просто обвязать верёвкой и тянуть наверх. В таких случаях в первую очередь необходима стабилизация и только потом перемещение. Вел не был спасателем. Он мог действовать из лучших побуждений, но одного желания здесь было мало.

— Нет, Вел, ты слишком тяжёлый. Сейчас весь вес того пацана ляжет на лианы. Нам нужны носилки Шафу, кора деревьев, много верёвок и ещё лианы. Тех, что есть, не хватит.

Вел дослушал меня до конца и тихо спросил:

— Что ты придумал, То-Рек?

— Вытащить оттуда живого пацана, а не его мёртвое тело, — так же тихо ответил я.

Вел помолчал, разглядывая меня, а затем спросил совсем шёпотом:

— Ты так говоришь, будто точно знаешь, что делать. Снова дух предка?

Я кивнул.

Вел тоже кивнул, словно этого объяснения ему было вполне достаточно.

— Понял. Отдыхай пока. Я добуду всё, что тебе нужно.

Он поднялся и тут же умчался выполнять задуманное, на ходу раздавая распоряжения. Одного отправил за носилками Шафу, другого — собрать все верёвки, какие найдутся. Саргаю и Ракану велел принести дополнительные лианы.

А я остался лежать, глядя в зелёные кроны деревьев и голубое небо.

И когда только успел стать таким мягкосердечным? Для нынешних реалий это, пожалуй, даже опасно.

Впрочем, лежать и предаваться размышлениям долго не пришлось. Вскоре принесли всё необходимое.

Я быстро собрал из подручных материалов подъёмную конструкцию, проверил узлы и крепления, а затем объяснил парням, кто за что отвечает и как действовать, чтобы не допустить рывков и перекоса носилок.

Убедившись, что каждый понял свою задачу, я снова подошёл к краю.

Добрался до выступа, на котором всё в той же позе лежал мальчишка. Следом сверху начали опускать носилки.

Осторожно перебравшись на площадку, я крикнул:

— Стоп!

Носилки замерли в воздухе, слегка покачиваясь. Я подобрался к мальчишке и принялся за осмотр. Сначала проверил дыхание и пульс, затем осторожно зафиксировал голову и шею, стараясь лишний раз не двигать их.

Рана на лбу оказалась глубокой. Кровь уже запеклась, образовав тёмную корку, но хуже всего было то, что мальчишка так и не приходил в сознание. Пульс прощупывался — слабый, но стабильный. Дыхание оставалось ровным. Это давало надежду, хотя я прекрасно понимал: при такой травме головы состояние могло ухудшиться в любую минуту.

Закончив фиксацию головы, я крикнул наверх, чтобы носилки немного опустили. Подтянул их к себе и осторожно уложил на выступ.

Теперь предстояло переложить мальчишку и надёжно зафиксировать на носилках.

Работа оказалась куда тяжелее, чем я рассчитывал. Приходилось пыхтеть, изворачиваться на тесной площадке и следить, чтобы голова пострадавшего оставалась неподвижной. Сверху несколько раз кричали, спрашивая, всё ли в порядке.

Да, всё замечательно. Если не считать, что мне двенадцать, этому мелкому гавнюку — десять, а по комплекции мы почти одинаковые. Он ненамного меньше меня нынешнего.

И чего ты такой тяжёлый-то, а?

Но я справился. Проверил крепления ещё раз, убедился, что мальчишка не соскользнёт при подъёме, и только тогда подал сигнал.

— Готово! Тяните!

Носилки опасно качнулись и медленно поползли вверх. Парни тянули осторожно, делая небольшие паузы, чтобы груз не раскачивался слишком сильно.

Я двигался следом, держась немного сбоку и по возможности корректируя положение носилок, чтобы они не ударялись о скалу.

— Стой! — крикнул я, когда понял, что наверху тянут быстрее, чем я успеваю подниматься сам.

Носилки замерли. Я перехватился поудобнее и снова подал команду:

— Тяни!

Так и поднимались — медленно, осторожно, с остановками. Каждый рывок отдавался напряжением в руках, а любой неверный шаг грозил сорвать меня с уступа.

Наконец сверху протянулись чьи-то крепкие руки, схватили меня под мышки и одним мощным рывком вытащили на ровную землю.

Это был Кан.

Я тяжело выдохнул и огляделся. Мальчишку на носилках уже оттащили подальше от края. Рядом с ним на коленях стояла та самая женщина, что наблюдала за дракой. Она голосила во всё горло, причитая и мешая остальным подобраться к пострадавшему.

Ракан, похоже, решил, что с него хватит. Не раздумывая, он подошёл к женщине, схватил её за волосы и отшвырнул в сторону.

— Там сиди! — рявкнул Ракан. — И жди, что Ха-Рук скажет!

Он угрожающе показал ей кулак.

— И молча сиди!

Женщина зажала рот ладонями и в ужасе уставилась на меня. Я медленно поднялся на ноги.

Глава 19

— Ха-Рук, — тихо прошептал Кан, почти касаясь губами моего уха. — Эти люди ждут твоего слова.

Вокруг меня сомкнулась плотная толпа. Среди собравшихся были даже депрессивные с одичалой. Неподалёку стоял Шафу, тяжело опираясь на палку. Все молчали, устремив на меня взгляды. Каждый ждал, что скажет Ха-Рук.

И тут я заметил бабку. Она пробивалась сквозь толпу, сжимая обеими руками мой топор, и шла напролом, словно ледокол, рассекающий льды. Люди нехотя расступались перед ней, давая дорогу.

Добравшись до меня, она остановилась и протянула топор.

— Тах, Ха-Рук! — произнесла она.

Я принял из её рук костяной топор. Бабка склонила голову в поклоне, после чего отошла в сторону и встала рядом с Каном и Велом.

Я стоял перед толпой, сжимая в руках топор, а внутри меня медленно поднималось нечто огромное, древнее и неумолимое. На миг даже показалось, будто во мне пробуждается кто-то другой. Словно нечто, проспавшее долгие годы, наконец пробудилось, наполняя меня тяжёлой, сокрушительной силой.

Но нет. Это была всего лишь моя собственная злость. Та самая черта, за которую меня лучше не заставлять заходить.

Я обвёл взглядом собравшихся и вдруг заметил, что среди них нет женщины с ребёнком на руках. Не было и её старшего сына — того самого, что избивал малышей.

— Где та женщина и её сын, которые тоже виновны? — спросил я.

Голос у меня сорвался на хрип, но я всё равно постарался, чтобы это прозвучало грозно. Насколько это вообще возможно в двенадцать лет.

Люди начали переговариваться, оглядываться. Кто-то крикнул:

— Вот они! Спрятались за камнями!

Вскоре оттуда донеслись жалобные стенания женщины, плач малыша и громкие рыдания её старшего сына.

Их привели ко мне и без особых церемоний швырнули туда же, где уже сидела первая виновница — мать мальчишки, который теперь лежал без сознания.