Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 61

— Не надо. Мне уже лучше, — замотала головой дочка.

— Хорошо. Тогда Петр, отвези пожалуйста, Клавдию домой, — велела я. — И, прошу, если ей снова станет плохо, то непременно вызови врача. Я, как только освобожусь, приеду домой.

— Понял, Нина Георгиевна, — ответил Ростопчин и направился с Клавдией на руках прочь из толпы.

Я проводила молодых людей долгим взглядом. Видела, что Клавдия потребовала от Петра поставить ее на землю, потому что сама может идти. В ответ Ростопчин властно заявил, что все же отнесет ее в машину. Клавдия сразу притихла и больше не сопротивлялась. Да, у нее характер был гораздо мягче, чем у Анны.

Вот ведь сразу я поняла, что с Клавдией что-то не так, едва она появилась час назад, да еще и опоздала почему-то на презентацию автомобиля. Хотя особых дел, кроме заботы о сыне, у нее и не было.

После того как официальное мероприятие было закончено, мы узким кругом зашли в ресторанчик, отметили начало нашего совместного бизнеса. Посидели с Владимиром, Антоном и моими партнёрами, обсудили планы на ближайшее будущее. Правда из ресторана я позвонила домой, чтобы узнать все ли в порядке с Клавдией. Петр ответил, что она спит.

Вечером, уставшая, но счастливая, я вернулась с мужем домой около десяти.

Дом уже погрузился в тишину, а мы с Владимиром, стараясь не шуметь, поднялись на второй этаж. Я была немного пьяна от шампанского, поэтому, когда муж обнял меня и начал страстно целовать в коридоре, я с горячностью ответила на его поцелуй. Он прижал меня к стене, умело лаская мои волосы и спину, продолжая жадно исследовать мои губы. Мне нравился его натиск и жадное нетерпение.

В доме было уже довольно темно, и мы, словно юнцы, одержимые страстью, миловались в коридоре. Когда же его рука спустилась на мои ягодицы, исследуя их стильными пальцами, я взмолилась:

— Давай хоть в спальню зайдём, Володя.

— Пошли, — усмехнулся он, уже обвивая рукой мою талию и увлекая в нужную сторону.

Но вдруг до моего слуха донеслись странные звуки, похожие на всхлипывания. Я остановилась и обернула голову. Так и есть: плакала женщина, и к этому жалобному голосу примешивался тихий мужской баритон.

— Погоди! — остановила я мужа, когда он почти завёл меня в комнату. — Это в спальне Клавдии.

Глава 80.

Похоже, что-то случилось! Мне стало совестно.

Ведь ещё днём, когда Клавдия опоздала на презентацию, а потом упала в обморок, я со своими машинами и ликованием совершенно позабыла о ней. А ведь наверняка у неё что-то случилось.

Я отстранилась от Владимира и быстро направилась мимо двух комнат. Дверь в спальню Клавдии была чуть приоткрыта, и я прошла внутрь. И тут же остановилась.

Трогательная картина, представшая передо мной, была непонятной. Дочь сидела на диванчике и утирала горькие слёзы кулачком. Её волосы растрепались, а платье сидело криво. Над ней стоял Пётр и протягивал платок.

— Клавдия, ну перестаньте плакать, — обеспокоенно сказал в этот момент Ростопчин. — Что произошло? Скажите, чем я могу помочь?

Видимо, молодой человек тоже только что вошёл.

После его участливой фразы Клавдия на миг вскинула на него глаза и, прикрыв лицо ладонями, ещё больше разрыдалась.

— Ничего... — простонала она.

Пётр заметил меня, и я жестом показала ему уйти. Он понятливо кивнул и направился к двери, там стоял и Владимир. Я быстро выпроводила мужчин вон, плотно прикрыв дверь. Посмотрела на Клавдию.

Чувствовала свою вину. Я была так занята своими автомобилями, что даже не удосужилась поговорить с ней.

— Клавдия, что-то с Сашенькой? — спросила я обеспокоенно, первое что пришло мне на ум. — Он заболел?

Дочка на миг перестала плакать и взглянула на меня.

— Нет, матушка. Он спит уже, — выдавила она едва слышно.

Я быстро присела рядом с ней, понимая, что надо все разузнать у нее и, возможно, в моих силах облегчить ее страдания. Может, дело в деньгах? Так это не вопрос. Куплю ей что нужно. Со свекровью вроде я тоже позволяла ей видеться, и они с Сашей два раза в месяц навещали ее.

Я взяла ее за руку и заглянула в глаза.

— Дочка, что случилось? На тебе лица с утра нет. Расскажи мне. Тебе легче станет, — попросила я.

Она всхлипнула и кивнула. Посмотрела на меня большими заплаканными глазами. Сейчас она очень походила на маленькую несчастную девочку. А от холодной, неприступной красавицы не осталось и следа.

— Он назвал меня глупой, красивой куклой! Сказал, что никогда не любил меня. Я совсем ему не нужна, матушка! — выпалила с болью в голосе Клавдия.

— Кто? — опешила я.

— Аркадий!

— Погоди, он же в тюрьме, когда же...

— Я сегодня ездила на вокзал. Его отправляли армейским эшелоном под конвоем в Сибирь.

— Но зачем? — недоуменно начала я.

— Я хотела увидеть его! Сунула ему записку в руку. Написала, что люблю его и готова поехать за ним, если он этого пожелает. Я хотела ему сказать так много, но этот гадкий жандарм оттеснил меня и велел уходить. А Аркадий рассмеялся мне в лицо и назвал глупой куклой, и что... — её голос сорвался, и она снова зарыдала.

— Я поняла, — тихо ответила я.

Нет, ну какой же судак. И вот зачем было говорить эти гадости Клавдии? Ну, хреново ему, понятно, но за свои же грешки расплачивается. Но её-то зачем обижать? А она, глупышка, ещё и бегает за ним и, похоже, действительно любит его до сих пор.

— Дочка, ты должна забыть его, он не достоин тебя и...

Она же, словно не слыша меня, схватила мои руки в свои и лихорадочно заявила:

— Матушка, я поеду за ним в Сибирь. В эту деревню. Буду помогать ему там, одному ему будет тяжело. Буду любить его. И он поймёт, как я обожаю его. И полюбит. Я знаю, что он непременно полюбит меня, по-другому не может быть.

Блин, ну что за бред? Бегать за мужиком, который гонит тебя и потешается над тобой. Ну где её гордость?

— Клавдия, не глупи, — начала я наставительно.

Теперь я понимала, отчего она была сама не своя на презентации и так переживала по поводу этого блудливого котяры, что даже хлопнулась в обморок.

— Матушка, не отговаривайте меня. Я уже всё решила.

— Клавдия, послушай меня. Он не любит тебя и совсем не уважает. Говорит тебе эти гадости про куклу. И поверь мне, ты не заставишь его любить себя, даже если в лепёшку расшибёшься ради него. Я понимаю, сейчас тебе больно, обидно. Но всё пройдёт. Ты забудешь его. Встретишь нормального мужчину, который оценит тебя по достоинству, будет любить тебя. Ты этого заслуживаешь.

— Нет, это невозможно, матушка. После Серёженьки меня уже никто так любить не будет, — выпалила она в истерике имя погибшего мужа.

Я выдохнула, пыталась держать себя в руках. А так хотелось накричать на нее! Вразумить! Вот точно групышка! Неужели не понимает, что только дальше погубит себя, если поедет за Аркадием?

— Потому ты решила бегать за этим осуждённым хлыщом? — жестко бросила я. — Клавдия, говорю, забудь его. Только погубишь себя. А у тебя есть сын. Что же ты Сашеньку здесь одного оставишь? Ты же любишь его. Или с собой в ссылку потащишь?

Услышав мои слова, Клавдия снова разрыдалась. Я обняла её, и она уткнулась носом в мою шею. Я начала гладить её по голове.

— Ты же понимаешь, что я права, дочка. Забудь Аркадия, ты ещё так молода, красива. Богата, наконец. Да за тобой женихи ещё бегать будут. Вот увидишь.

— Может быть… — промямлила она, прижимаясь ко мне, словно маленькая девочка. — Но есть ещё одно…

— Что же?

— Я беременна. От Аркадия. Уже пятый месяц.

Моя рука только на минуту замерла, а потом я снова начала гладить её по волосам, успокаивая.

— Что ж, это вполне закономерно, — тихо сказала я, уже обдумывая, на что это можно повлиять.

Княгиня была вдова, и, естественно, ребёнка у неё быть не могло. А теперь получается, её репутация, как порядочной дамы будет испорчена.