Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 46

Остальную часть денег мы с партнёрами планировали потратить на закупку необходимых материалов и комплектующих для выпуска автомобилей. Уже осенью мы намеревались запустить новое производство, а к зиме выпустить первую партию из тридцати автомобилей.

Потому возвращалась я в столицу с гудящей головой, в которой сидело и бурлило уже множество идей и планов. Таскала везде с собой блокнот и записывала туда всё, что вдруг приходило на ум и могло помочь мне в преобразовании завода и фабрики в кратчайшие сроки.

На главное управление и тем, и другим предприятием на ближайшие два месяца, пока Евгений и Петр не вернутся с выставки, мои партнеры выдали доверенность. Хотя они планировали пару раз в месяц тоже появляться в столице на несколько дней, чтобы контролировать ситуацию.

Николая II так я и не увидела вживую, так как он перенёс визит в Нижний Новгород на следующий месяц. Но я не особо об этом беспокоилась, теперь мои мысли были заняты только моими новыми «детками» — автомобилями.

В последний вечер в Нижнем мы с Владимиром решили поужинать не в ресторане, а в номере гостиницы, так сказать, в интимной любовной обстановке. Ведь по возвращении в Петербург вряд ли у нас представится такая возможность в ближайшее время.

Мы заказали из ресторана рябчиков, гусиный паштет и салат с персиками. Шампанское. Немного выпили, поели и опять начали обсуждать, что в первую очередь нам будет посетить в Петербурге, именно завод Яковлева. Он больше всего требовал преобразований и комплектации новыми механизмами.

Баскаков, налив мне очередной раз шампанского в бокал, вдруг заметил:

— Нина, ты же понимаешь, что я не смогу постоянно сопровождать тебя в столице по твоим новым заводам и фабрикам? У меня есть адвокатская практика и постоянные клиенты, делами которых я должен заниматься постоянно.

— Конечно, — согласилась я. — Думаю, я прекрасно справлюсь со всем сама. Я же не дурная. И уже немного разбираюсь в двигателях и как устроен автомобиль.

— Неужели?

— Представь себе. На своем Панарде я вполне могу поменять свечи и колесо. К тому же Евгений мне подробно всё написал и рассказал, что нужно в первую очередь. К тому же есть телефон. Мы с ним будем раз в день обязательно созваниваться.

— Смотрю, ты уже всё просчитала.

— А как же! Я же не хочу потерять свои деньги и не получить свой лучший автомобиль.

— Очень буду рад за тебя, если всё получится.

Мы немного промолчали, не спеша ели и пили шампанское. В какой-то момент Владимир как-то пронзительно посмотрел на меня и спросил:

— Нина, а ты не думала, что пришло время открыть всем правду?

— Правду? Какую?

— Твой брак с Литвиновым — уже дело давно минувшее, с Аркадием тоже всё закончено, как я понимаю. Мы вместе. Ты теперь моя невеста.

Я кивнула. Два дня назад я согласилась стать неофициальной невестой Баскакова, пока не завершится моё дело о разводе, а потом, если всё сложится, осенью выйти за него замуж.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, Владимир? Какую правду надо всем рассказать? Что мы вместе?

— Нет. Это и так все узнают по возвращении в столицу. Таиться я не собираюсь.

— Тогда что за правда? — спросила я, недоуменно.

— Как же, душа моя, не делай вид, что не понимаешь. Прошло уже столько лет. И она выросла, думаю, она всё поймёт.

— Да скажи толком, о чём ты?!

— О том, что Анечка — моя дочь. Думаю, пришло время всем узнать об этом.

Бокал едва не выпал из моих рук от этого откровения.

Моя младшая дочка Аня — дочь Владимира?

Вот это поворот! Ну, блин, Нина, умеешь ты удивить по полной!

Глава 62.

Наверное, минуту я сидела молча, как громом поражённая. Мне до безумия хотелось задать Владимиру ещё вопросы: «Как так произошло? Как я так умудрилась? Почему это скрывали раньше?»

Но, естественно, я не могла спросить об этом в лоб у Баскакова, он сразу заподозрит неладное.

Но всё равно в моей голове не укладывалось одно — как я могла родить Аню от Баскакова, когда была в этот период замужем за Литвиновым?

Я медленно осушила свой бокал, так как в горле отчего-то вмиг пересохло.

— Почему ты молчишь? — напряжённо спросил Владимир.

Он отложил вилку и, сложив ладони в замок, спросил:

— Ты считаешь, что я не прав?

Я же придумала, как у него выудить всю нужную информацию.

— И как мы это всем объясним? — задала я нужный вопрос.

— Правду скажем, Нина. Хотя бы нашей дочери.

— И что же ты скажешь Анечке? — хмуро осведомилась я, недоверчиво улыбнувшись.

Тем самым подталкивала Владимира рассказать больше.

— Так и скажем. Что ты в тот вечер была не в себе, точнее, всю ту неделю. Переживала сильно. Я просто решил тебя утешить, и всё случилось.

— Что?

— Нина, прекрати. Ты прекрасно знаешь что, — недовольно сказал Владимир. — Что я обнял тебя, и ты сама первая поцеловала меня. Первая! Ты прекрасно это помнишь, как и я.

— А ты не стал отказываться, — сделал ехидный вывод я.

— Конечно. Я что, похож на дурака? Отказываться от женщины, которую до того желал десять лет? Да ещё когда она сама падает тебе на шею.

— Ох, — театрально вздохнула я, делая вид как будто все вспомнила. — Если честно, тогда я себя так непозволительно вела.

— Пить меньше надо. В тот вечер да, ты действительно вела себя неадекватно. Когда в тот вечер я пришёл, ты уже плакала горькими пьяными слезами!

Так… уже стало понятнее. Нина чем-то была расстроена, потому сильно пьяна и сама пристала к Баскакову, а он не стал отказываться. Всё понятно. Но я хотела знать ещё подробности.

— Но ты же не знаешь, что произошло! Отчего я так страдала! — нервно воскликнула я, продолжая играть нужную роль.

— Да знаю я все, Нина. Бог с тобой, — поморщился Владимир. — Твоя горничная мне все доложила, едва я явился в тот вечер в ваш дом. Что ты застукала Михаила в постели с очередной новенькой служанкой. Хотя до того не верила в его измены, а все говорили тебе о его похождениях. Поругалась с мужем и он ушел в кабак злющий, как черт и уже три дня не возвращался домой.

— Да, я не верила до последнего, — продолжила его мысль я.

— Ну, а когда убедилась во всем сама, то вместо того чтобы развестись, начала пить. А потом отдалась другому мужчине в отместку мужу, а я же остался ещё и виноват, что соблазнил тебя, — выдохнул он.

— Конечно, виноват! Воспользовался тем, что я была не в себе.

— То есть я опять коварный соблазнитель, а ты жертва? — вспылил Владимир. — Нина, ты повторяешься! Я это уже слышал двадцать лет назад, после того как ты сама, добровольно, подчеркиваю, отдалась мне. Я тебя не принуждал. А потом выгнала меня из своего дома и из своей жизни, как шелудивого пса!

— Отдалась, а потом пожалела, — сделала я опять логичный вывод.

Теперь стало понятно, в чем провинился Баскаков много лет назад. Нина от ревности напилась, переспала с Баскаковым назло мужу, а потом ещё и обвинила Владимира в том, что он её соблазнил. Жестко.

— Да. Но меня ты никогда не жалела. Сколько раз я просил тебя развестись, чтобы мы поженились, и я мог бы признать Анечку своей дочерью. Ты, видимо, позабыла, как мучила меня все эти годы?

— Ты так уверенно заявляешь про Аню, а я вот не уверена, что она твоя дочь. Может быть, Михаила.

Все же в это время тестов ДНК еще не было.

— Только не лги мне, Нина. Я прекрасно знаю, что после того раза, когда ты застала мужа со служанкой, ты больше не подпускала к себе Михаила. Многие годы.

— Ты-то откуда это знаешь? Свечку держал?

— Нет, Нина, — горько усмехнулся он. — Просто хорошо платил твоим личным горничным все эти годы, и они мне всё докладывали.

— Ничего себе! Они что, рассказывали тебе, с кем я сплю?

— Да и не только. Так что я уверен на сто процентов, что Анечка — моя дочь. Кстати, пять лет назад, на приёме в доме Мурановых, та сама говорила подруге, Аня моя дочь. Я случайно оказался за дверью в гостиной и всё слышал.