Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 44

— Ещё бы! — хмыкнул он. — Лазила туда и сюда, в машину и обратно, как заправский механик.

Я рассмеялась. Чтобы сказал Баскаков, знай, что в своем времени я не просто разбиралась в машинах, а иногда даже ремонтировала их сама. Конечно, не так, как квалифицированный механик, но поменять колесо, масло или тормозные колодки я точно умела.

Когда мы вышли из галантерейного магазина Пассажа на Рождественской улице, начал накрапывать дождь. Как назло, нам не удалось поймать ни одного извозчика, поэтому мы решили пройтись пешком. Наша гостиница была всего в четырех кварталах от этого места.

Мы старались идти быстрее, потому что дождь все усиливался, а я совсем забыла зонт в гостинице. Но уже в пяти минутах от нашей гостиницы хлынул ливень. Я снова прибавила шаг, но невольно оступилась и упала в небольшую лужу. Не устояла на ногах, подскользнувшись на мокрых камнях мостовой, хотя и держалась за локоть Баскакова.

Владимир тут же начал поднимать меня.

— Ушиблась? — спросил он заботливо, осторожно ставя меня на ноги около лужи.

Дождь уже хлестал как бешеный, заливая лицо, даже моя шляпка не спасала положения.

— Нет, пойдем скорее! — ответила я и потянула Владимира вперед. Но тут же ойкнула: — Нога! Подвернула что ли… больно в лодыжке.

Я не могла идти, сильно хромала. В следующий миг Владимир всучил мне свой портфель.

— Держи, балерина ты моя, — пошутил он и быстро поднял меня на руки.

Со мной на руках он быстро направился к гостинице, которая виднелась за поворотом. Войдя в открытые швейцаром двери, Баскаков громко велел девушке-регистратору:

— Барышня, будьте любезны, вызовите немедленно доктора. Госпожа Литвинова повредила ногу.

— Да. Сейчас пошлю кого-нибудь за доктором, — с готовностью ответила девушка.

Спустя пять минут мы вошли в мой номер. Владимир осторожно посадил меня на кровать, помог мне снять мокрый плащ и шляпку.

— Позволь, я посмотрю твою ногу, пока доктор не приехал, — велел он. — Все же я знаю азы медицинской помощи.

— Откуда?

— Практика в военно-полевом госпитале, в молодости.

Я кивнула и протянула ему ногу. Владимир присел перед ней на корточки. Он осторожно снял мою мокрую туфлю, потом начал ощупывать лодыжку через чулок.

— Больно?

— Вроде нет.

— Это радует.

В следующий миг он поднял на меня лицо, и я опешила от его горящего, поглощающего взора. Ситуация показалась мне чересчур интимной. Вмиг смутившись я попыталась опустить ногу, но Владимир быстро обхватил мою лодыжку ладонями и его пальцы начали ласково, осторожно поглаживать мою ногу. Эта неожиданная ласка вызвала у меня сладостный озноб по всему телу. Мне нравились его прикосновения.

Когда через минуту Владимир поддался ко мне, чуть выпрямившись и склонившись, я ласково посмотрела на него снизу вверх. Видела, что он намерен поцеловать меня. Я не сопротивлялась.

Едва наши губы встретились, я поняла, что мечтала об этом поцелуе с той самой минуты, едва села в поезд в Петербурге. Близость и поцелуи мужчины были так упоительны, что я совсем не заметила, как оказалась на постели, уже без платья, а Владимир что-то ласково шептал мне на ухо, продолжая умело ласкать меня руками.

Глава 59.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, на город спускались сумерки. Мы так и лежали в постели в гостиничном номере, обнимаясь.

— Всё хорошо, душа моя? — спросил тихо Владимир.

— Да, — ответила я счастливо, чуть потягиваясь.

Совсем не хотелось никуда идти или о чём-то думать.

— Зажечь свет?

— Не надо, — замотала головой я.

— Ты такая красивая, — прошептал он, целуя меня в висок и сильнее прижимая к себе.

— Даже не знаю, как так вышло, — сокрушалась я. — Совсем потеряла голову.

— Ты жалеешь о том, что произошло сейчас? — спросил напряжённо Баскаков.

Перевернул меня на спину и внимательно посмотрел в глаза.

— Совсем нет, но всё это случилось так спонтанно, — ответила я озадаченно, мои мысли путались. — И я совсем была не готова к этому.

Он глухо рассмеялся и снова откинулся на спину. Притянул меня к себе на грудь.

— Я люблю тебя, — выдохнул он одними губами.

Я тихо улыбнулась, отчего-то даже не сомневалась в его чувствах.

Я перебирала густую поросль на его груди, а он ласково гладил ладонью мою спину. Мне было так хорошо и спокойно, что хотелось, чтобы это умиротворение длилось вечно.

— Я знал, что простишь меня, Нина. Не переставал надеяться. Ты ведь простила меня, раз сейчас отдалась мне. Так?

Я нахмурилась. Опять он об этом прощении. Что же он такое натворил? Меня так и подмывало спросить, но я боялась разрушить магию этих мимолетных мгновений, где мы были близки и душевно, и телесно.

— Простила, Володя, — ответила я.

Хотя я и не знала, за что его прощать, но мне отчего-то очень хотелось сделать это. И сразу же почувствовала некое облегчение, словно в груди стало легче дышать. Неужели камень на сердце, что носила Нина многие годы, теперь растаял, и я прямо ощутила это?

— Тогда, если ты не будешь возражать, то после твоего развода мы поженимся? — задал он провокационный вопрос.

Я замерла, а потом приподнялась на руках и недоуменно произнесла:

— Тебе не кажется, что ты слишком торопишься? Я и эту близость не планировала, и…

— Не кажется, — перебил Баскаков властно. — Я и так ждал почти двадцать лет.

Двадцать? Почему не тридцать? Разве не в юности Владимир ухаживал за Ниной и хотел жениться? Так мне чуть ранее рассказывал сам Баскаков. Но ее отец был против простого адвоката, поэтому сделал всё, чтобы разлучить молодых людей и выдать Нину замуж за сына своего делового компаньона, за Литвинова. Или я опять чего-то не знала?

— Ты молчишь, Нина?

— Я пока не готова ответить тебе.

Он вдруг напрягся всем телом и процедил:

— Ясно.

Осторожно отодвинув меня в сторону, Владимир быстро поднялся с кровати. Начал стремительно одеваться, тем самым разрушив всю интимную, душевную ауру нашей близости сейчас. Я прямо кожей ощущала его недовольство.

Я приподнялась на локте, прикрываясь простыней, и, поджав губы, следила за энергичными действиями мужчины. Он продолжал упорно одеваться, отвернувшись от меня, меня же это стало нервировать. Он почти закончил, когда я всё же решилась и спросила его:

— Что тебе ясно, Владимир?

Он резко обернулся ко мне, уже одетый в туфли, брюки и рубашку, и, хмуро взглянув на меня, произнес:

— Что, как и раньше, ты воспринимаешь меня как мужчину для удовольствия, а не как спутника по жизни. И это очень неприятно осознавать.

— Это не так, — тут же попыталась возразить я. — Мне просто надо время, чтобы...

— Нина, хоть себе-то не лги, — перебил меня он. — Ты не любишь меня. В этом всё дело. Я понимаю. Больше навязываться не буду.

Он уже стремительно накинул на себя пиджак и направился к двери.

Но я проворно вскочила на ноги, желая удержать его, но болезненно вскрикнула. Опять моя нога заныла, а ведь последний час я совсем позабыла о ней.

Владимир тут же оказался рядом и, подхватив меня на руки, снова положил в постель.

— Прошу, не вставай. Я схожу вниз, узнаю, отчего всё ещё нет доктора, — велел он.

Он уже попытался выпрямиться, но я удержала его за локоть.

— Ну погоди. Не уходи так. Что ты в самом деле как мальчишка, сразу обижаешься? — ласково спросила я.

— Я вижу, что не нужен тебе, и... — начал он сухо, сквозь зубы.

— Это не так, — тут же заявила я твёрдо. — А давай закажем бутылочку шампанского и чего-нибудь вкусного сюда, в номер? Посидим, всё спокойно обсудим?

Владимир долго смотрел на меня, явно искал в моих глазах подтверждение своим мыслям и догадкам.

— Ты точно хочешь этого, Нина?

— Да.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.