Под прицелом. Личное дело генерала Ханина (СИ), стр. 42

– Так говорили, доктор наук, профессор…

– Какой там! Пока я жив, его и близко к защите не подпустят. Поймал его на плагиате и еще поймаю. Товарищ не понимает

– Так объясним, братан. Объясним. Наше слово крепкое. Кулак тоже.

Глава 56.

Глава 56.

«Давай не будем. А если будем, так давай», — приходит на ум гадкая поговорка, когда я смотрю на Вознесенского

Высокий худой мужик с выступающим кадычком. Дерганый такой. Что-то из себя изображает. Тоже из секты пидарасов и аристократов, что ли?

Похож…

Если так, то схема ясна. Тварей этих, что приторговывают своими женами, выставляют их на всеобщее обозрение, трудно назвать мужчинами. Одно слово, пидарасы. Трусливые суки, придумавшие для себя пути к отступлению. Если жена что-то заподозрит или сорвется с крючка, как Злата, то всегда можно предоставить выписку из истории болезни. А там черным по белому диагноз, лечение и все дела

- Меня интересуют все пациентки, которым вы заводили фиктивные истории болезни и ставили несуществующие диагнозы по просьбам их мужей, — усевшись за стол, перехожу сразу к делу

- Я не понимаю, о чем речь. Иван Максимович… Это какая-то инсинуация! – возмущенно пыхтит Вознесенский. Пытается взять телефон. Но я не даю ему такой возможности. Подрываюсь с места. Хватаю за грудки

- Ты что именно не понял, сука? Какое слово непонятно? Я сейчас растолкую, — трясу как грушу. – Ты тут чего добиваешься? Дисквалификации? Так, я тебе ее быстро организую. Даже мяукнуть не успеешь…

- Кхмм… видите ли, коллега, — спокойно и официально заявляет Мурляс. – К вам пришли серьезные люди. И последствия в случае отказа от сотрудничества будут очень необратимые. Надеюсь, вы понимаете… Генерал Ханин…

- Ой, ладно! – нахально отмахивается Вознесенский. – Ну что вы мне сделаете? Ордер на обыск предъявите. Если нет, то валите отсюда… Я ясно изъясняюсь?

- Предельно, — поднимаюсь из-за стола. Обвожу красноречивым взглядом богато обставленный кабинет и направляюсь к глупому докторишке

- Что вы собираетесь сделать? – вжимается он в кресло

- Да ничего, — передергиваю плечами. – Ордер, говоришь? Сейчас будет тебе и ордер, и ОМОН с уголовным делом. Все будет. Закрою я тебя до выяснения. Трое суток посидишь с уголовниками, поумнеешь…

- Я? За что? Да вы не понимаете с кем связались?

- С кем же? – усмехаюсь криво. Останавливаюсь, купируя возможность побега. А добрый доктор дергается. Пытается взять телефон. Интересно, кого он будет просить? Я прям вот весь испугался

- Серый, — звоню Сафьянову. – Возьми в канцелярии чистый ордер и дуй на Жуковского. Да, к Вознесенскому. Я здесь все подпишу. Ага, давай, - киваю сумрачно. – ОМОН я сейчас сам вызову. Оформим реализацию. Тут товарищ совсем берега попутал… Снабжает население фальшивыми анализами. Да. Давай. Быстро, — приказываю глухо

Вернувшись к двери, запираю ее на щеколду

- Ну вот и все, доктор, — роняю презрительно. – Вы хотели ордер. Сейчас будет. Омон тоже. Еще будут пожелания?

- Да они заставили меня. Понимаете?! – вскрикивает со своего места Вознесенский. – Это страшные люди… У них везде связи… Они вас просто раздавят. Сотрут в порошок. Поэтому из уважения к Ивану, я прошу вас удалиться. Оставим все как было. Я никому не скажу

Ага. Сейчас!

- Давай, звони своим хозяевам, — усмехаюсь криво. – Пусть приезжают. Я хоть посмотрю на этих пидарасов

- Это уважаемые люди! – вскрикивает Вознесенский. – Вы сами отступитесь, но будет поздно

- Кто там стоит за тобой? – теряю терпение

В полшага оказываюсь рядом с доктором. Хватаю его за грудки. Встряхиваю хорошенько. А потом отпускаю, задав ускорение

Вознесенский врезается в стену. Задевает полки из дерева венге. На пол с грохотом сыплются различные безделушки

- Что вы творите? – верещит доктор. – Я охрану позову. Я полицию вызову

- Друзьям своим звони, — рявкаю, хватая Вознесенского. – Сейчас вас всех вместе и закрою, на фиг

Снова бросаю эту гниду в белом халате к чертям собачьим. Тот падает на торшер. Запутывается в проводах

- Как вы смеете? Я профессор! Доктор наук! – вопит он

- С этого момента поподробней, — ощерившись, просит Иван. Высокий блондинистый красавец. Косая сажень в плечах, добродушная улыбка. Бабы, говорят, с ума сходят

- В смысле? – возмущенно тянет Вознесенский, сидя на идеальном паркетном полу. Утирает тыльной стороной ладони разбитую губу. – Я защитился несмотря на твои происки, — глядит на Мурлясова злобно. А тому как с гуся вода. Вообще пофиг

- У тебя докторской может быть только колбаса, — усмехается Ванечка. – Вообще, не вопрос, дядя. Как защитился, так и аннулируют твою защиту. Это вопрос принципа

И тут Вознесенский бледнеет. Действительно, пугается. Я по лицу вижу

- Кхмм… Иван… Максимович… Может, договоримся?

- Зачем? – пожимает плечами Ванечка. Заложив ногу за ногу, смотрит на бывшего коллегу, как на насекомое. Презрительно и брезгливо. – Сейчас приедут специально обученные люди. Вас оформят. И все. Будешь где-нибудь в Сибири бабкам горчичники ставить

- Вань… Пожалуйста… Не губи! – с трудом поднимается на ноги Вознесенский. – Я сделаю все, что скажешь…

- Давай, — кивает на меня Мурлясов. – Тебя попросили по-хорошему… А ты быкуешь. Некрасиво

- Да не надо уже, — вздыхаю мрачно. – Вон, мои подъехали, — киваю на окно, за которым паркуется на наш черный миник. – Сейчас сами разберемся. Адвокату звони, что ли? – добавляю насмешливо

- Может, договоримся? – тихо блеет Вознесенский. Потирает ушибленные бока

- У тебя была возможность. Ты ее упустил, — вздыхаю я, разводя руками. И тут же звоню своим. – Что там у вас? Не пускают? Берите штурмом.

Глава 57.

Глава 57.

- Вот я дурак, — хватается за голову Вознесенский

- Охране своей скажи, пусть откроют двери и не оказывают сопротивления. Иначе и их под статью подведешь, и себе положение усугубишь, — рычу я

- Да, да, конечно, — трепыхается доктор. Звонит кому-то, велит пустить моих бойцов. А сам чуть не плачет

Поспешно набирает кого-то еще

- Анатолий Иванович, у меня обыск… Что? – переспрашивает торопливо. – А-а… Какой-то генерал Ханин… Что? Простите… Но как же? – лепечет в трубку

- Ну что? Бросили тебя твои дружки? – цежу ощерившись. Жду, когда войдут Сафьянов и следователь. Усевшись в кресло Вознесенского, выписываю ордера. На обыск, на арест обнаглевшего пассажира. – Теперь все правильно? – предъявляю ему. – Сотрудничать будем?

- Да, да, конечно! – с собачьей преданностью смотрит на меня ублюдок

- Тогда давай… Истории болезни неси, — киваю я. – Муратов, проследи, — приказываю одному из бойцов

- Они здесь. Все здесь. Разрешите, — несмело придвигается к столу. Открывает ящик. Достает оттуда тонкие папки. Штук десять-двенадцать. Златкина лежит сверху. Видимо, доставал недавно. Гаденыш…

Быстро пролистываю, а там чего только нет

«На основании клинической картины, анамнестических данных и динамики заболевания устанавливается диагноз: параноидная шизофрения, непрерывно текущая форма, тяжёлое течение с частыми обострениями, выраженным бредово-галлюцинаторным синдромом и полным отсутствием критики к состоянию Пациентка признаётся хронически психически больной, недееспособной, не способной понимать значение своих действий и руководить ими»,

— читаю заключение.

Бред какой-то! От первого до последнего слова! Закипаю от бешенства. Жаль уже вдарить нельзя

- Иван Максимович, — придвигаю историю болезни к Мурлясову. – Ознакомься, пожалуйста. Скажи свое веское

- А в каком состоянии сейчас находится женщина? – спрашивает будто в никуда Ванечка

- В тяжелом, — вздыхает Вознесенский. – Она постоянно под присмотром мужа. Бедный человек. Я вообще не понимаю, — всплескивает руками

- Кто? Червонцев? – ржет Коля Муратов. – Он у нас в СИЗО отдыхает. И жена у него нормальная. В Архиве нашем работает