Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон (СИ), стр. 21

Рейнар разложил на столе схему дороги к старой весовой.

Когда-то там проверяли телеги перед переправой. Теперь основной поток шел через новый мост, а старое здание использовали как склад тары. Вокруг оставались ограды, пустые навесы и узкий проход вдоль канавы.

— Главная дорога открыта, — сказал Рейнар. — Задний мостик размыли дожди. Если кто-нибудь перекроет двор, останется только один выход. Я хочу сначала договориться о лодке ниже по течению и проверить тропу за канавой.

— Сколько времени?

— До послезавтра.

— Он пишет, что уедет завтра.

— Люди, которым нужны деньги, иногда способны подождать.

Я уставилась на схему.

Два дня казались невероятно долгими. Мы уже нашли бумаги. Копии ушли Весте. Каспар мог каждый день собираться дальше, менять имя, уходить с женой из города, где его еще можно было искать.

А я могла хотя бы поговорить с человеком, который знал больше нас.

— Валенту нужна я, — сказала я.

Рейнар поднял голову.

— Что?

— Живая. Иначе ему не пришлось бы распространять объявления и оспаривать отзыв доверенности. Если я выйду первой, он не станет…

Я осеклась.

Рейнар смотрел на меня так, что стало холодно.

— Вы сами рассказали, чем закончился ваш брак.

— Через шесть лет. Когда я нашла бумаги.

Он опустил взгляд на стол.

На рабочие копии.

Я почувствовала, как слова начинают рассыпаться.

— Здесь он еще не знает…

— Что вы забрали ларец? Вы уверены?

В доме осталась открытая кладовая. Исчезла Илва. Исчезла я.

Я не могла быть уверена.

Торен негромко сказал:

— Условие «госпожу не задеть» я слышал на перевозе. Но человек, который произнес его, потом приказал стрелять через дверь. Если попадут случайно, извиняться будет не перед нами.

Я отвела глаза.

Рейнар свернул схему.

— Мы не идем в здание. Я попробую предложить ему разговор у дороги, там, где ездят люди. Если откажется, ищем через Вельск.

Это был разумный предел.

Я согласилась.

К вечеру пришел ответ: приказчик готов встретиться у наружных весов, рядом с дорогой. Говорить будет только со мной, остальные могут ждать за поворотом. Половину денег требует вперед, потому что ему нужно оплатить отъезд.

Торен выругался.

— Он торгуется так, будто продает единственного живого курьера в королевстве.

Рейнар долго смотрел на записку.

— Можно посмотреть издали, — сказал наконец. — Без входа во двор.

— Да, — ответила я слишком быстро.

Мне хотелось ухватиться за этот шанс. Поговорить, добыть сведения, вернуться с чем-то, что приблизит конец дела. Я почти не замечала, как слово «полезно» заглушает остальные доводы.

Мы выехали на следующее утро.

Торен остался на возвышении у дороги, откуда видел весовую и подъезд к ней. Левую кисть он держал в мягкой повязке, правой управлял спокойной лошадью. В бой ему вступать не полагалось; его задачей было заметить тех, кого мы не увидим внизу, и дать сигнал.

Запасного коня оставили у тропы за кустами. Рейнар взял его у знакомого на случай, если кому-то придется быстро менять направление или если одна из наших лошадей испугается. Место проверили заранее.

День был светлый, ветреный.

По дороге действительно ездили телеги. У самой весовой стоял воз с пустыми бочками, рядом двое мужчин поправляли упряжь. Все выглядело достаточно обыкновенно, чтобы я почувствовала облегчение.

Приказчик ждал у деревянного столба.

Худой, с покрасневшими глазами, в слишком теплом для погоды пальто. Правую руку он держал у живота. На двух пальцах темнели свежие следы ушибов.

Я увидела их раньше, чем лицо.

Рейнар остановился рядом со мной.

— До столба и обратно. Если он просит перейти дальше, заканчиваете разговор.

— Помню.

Он протянул маленький кошелек.

— Только оговоренный задаток.

Я взяла.

— А если он действительно знает?

— Тогда пусть скажет что-нибудь проверяемое.

Я спешилась и передала ему повод Руты.

До столба было около двадцати шагов.

Я считала их, чтобы не оглядываться.

Приказчик узнал меня и вытер рот рукавом.

— Госпожа Ровен.

— Вы бывали у моего отца?

— По доставкам. Вы там сидели иногда, книги чинили.

Это было верно. Отец держал в складской конторе старые журналы, и я несколько раз укрепляла у них корешки прямо на месте.

— Что вы знаете о Каспаре Ленде?

Человек бросил взгляд на Рейнара.

— Он не подойдет?

— Пока вы говорите со мной.

— Деньги.

Я показала кошелек, не отдавая.

— Сначала скажите, когда видели Каспара.

— После похорон вашего отца. На речной станции. Он уезжал с женой.

— Куда?

Приказчик облизнул губы.

— Вниз по реке.

Это ничего не давало.

— На какой станции?

— Я все расскажу. Только здесь неудобно.

Он шагнул к воротам весовой.

Я осталась у столба.

— Мы договорились здесь.

Приказчик повернулся.

На его лице было столько страха, что я почти физически почувствовала чужую ладонь у себя на затылке.

— Вы не понимаете, — прошептал он. — Они видят.

Я оглянулась.

Воз с бочками начал разворачиваться.

Очень медленно.

Он перекрывал дорогу не целиком, но оставлял проход, в который лошадь могла протиснуться только шагом.

Рейнар уже шел ко мне.

— Аделина, заканчиваем.

Приказчик схватил кошелек.

Я удержала шнурок.

— Кто видит?

— Отдайте. Мне надо уйти.

Рейнар позвал еще раз.

Я должна была повернуться.

Вместо этого сделала шаг к приказчику.

— Если вам угрожают, пойдемте с нами.

Он посмотрел на меня почти с ненавистью.

— С вами? Вы сами-то можете уйти?

Из-за бочек показался человек в серой куртке.

Я не знала его, но узнала способ, которым он держал правую руку под полой: слишком неподвижно для обычного рабочего.

— Госпожа Ровен, — сказал он. — Ваш жених очень беспокоится.

Я отпустила шнурок.

Приказчик отшатнулся и побежал к ограде.

Человек в сером шагнул мне наперерез.

— Не надо снова пугаться. Мы вас проводим.

Рейнар оказался рядом.

— Она никуда с вами не пойдет.

Мужчина посмотрел на него, потом на дорогу. По ней приближалась телега с двумя крестьянами. На возвышении Торен поднял руку.

Серый не хотел устраивать драку при свидетелях.

Я увидела это и все равно не смогла заставить ноги двигаться.

Слова были слишком знакомыми.

«Мы вас проводим».

Мне показалось, что если сейчас позволить взяться за локоть, дальше все произойдет само: повозка, дом, запертая дверь, чашка.

Рейнар встал так, чтобы закрыть меня от протянутой руки.

— К лошади, — сказал он тихо.

Я услышала.

Сделала шаг.

Потом еще один.

Человек в сером выругался и схватил Рейнара за плечо. Тот резко развернулся. Я услышала глухой удар, увидела, как мужчина согнулся, но не остановилась.

Рута вскинула голову.

Я взялась за седло здоровой рукой и не смогла сразу подняться. Нога соскользнула со стремени.

Рейнар подхватил меня под локоть.

— Еще раз.

Со второй попытки получилось.

Он вскочил на своего коня, развернул его поперек узкого прохода и крикнул возчику с бочками убрать лошадь.

Тот замешкался.

С дороги донесся голос Торена:

— Стража! Зовите городских!

Стражи поблизости не было.

Но крестьяне на телеге остановились. Один встал, вытянув шею. Где-то дальше человек у придорожной лавки побежал к заставе.

Возчик поспешно потянул повод.

Проход открылся.

Мы выехали на дорогу и не повернули к запасному коню.

Рейнар увидел что-то за кустами, коротко выругался и направил нас в другую сторону. Только позже я поняла: приказчик уже сидел на чужой лошади, а второй человек вел ее к речной тропе.

За нами не погнались сразу.

Торен догнал нас у каменного ограждения, где начиналась дорога к городу. Дышал тяжело, левая рука была прижата к груди.