Белая ворона на факультете Теней. Трилогия (СИ), стр. 69
‑ Все эти вопросы босс готов обсудить с тобой лично. Думаю, он может пойти на некоторые уступки, – понизив голос, намекнул мне второй тип. – Например, немного снизить свои проценты.
И улыбнулся, показав мне кривые зубы.
На это я тут же улыбнулась ему в ответ, продемонстрировав свои ровные – у рожденных с магическим даром, ко всему прочему, зубы не портились и оставались ровными и белыми до конца жизни.
Как по мне, нам несказанно повезло.
‑ Я подумаю насчет встречи, – заявила троице.
И подумала сразу же, но на другую тему.
Например, что жизнь у меня в последние дни бьет ключом – я поступила в совсем другую академию, чем планировала, причем сделала это не по доброй воле. Пережила два нападения Хаоса, обзавелась подругами и потеряла друга детства, воспылавшего ко мне нездоровой страстью.
Иначе домогательства Лекса мне было не назвать.
Затем меня бросил парень, который мне нравился. И пусть технически между нами ничего не было, ну, кроме поцелуя возле трупа, но морально это оказалось очень тяжело.
А еще я обзавелась котом, меня возненавидел Орден Нокса, продавшийся Хаосу, и теперь я торгуюсь с криминальными авторитетами. Что будет дальше – страшно и представить!
‑ Подумай, – согласился третий. Тот, кто пугал меня больше остальных. – Мы дадим тебе…
‑ Да уж, конечно! – усмехнулась я ему в лицо. – Не вздумайте отводить мне сроки или загонять в рамки. Я вам сообщу, если что‑то придумаю. И найду вас тоже сама.
‑ Если что, мы знаем, где ты живешь, – намекнул второй.
‑ Я тоже знаю, что у тебя отвалится в первую очередь, если вы станете мне угрожать, – вежливо сообщила я, после чего распахнула второй в своей жизни портал и на этот раз действовала намного увереннее.
Махнула рукой той троице – нет, не на прощание, а показывая, в какой стороне ад, куда им следовало катиться со всеми своими намеками. После чего вышла…
Можно сказать, что носом в стену, хотя и на другой улице. Да и нос ушибла не слишком сильно, так что это можно было посчитать за успех.
Потерев лицо, я посильнее прижала к себе сумку и побежала к своему дому, прикидывая, какие сюрпризы меня могут ожидать еще и там. Уверена, без них не обойдется!
Добежала.
Наш дом стоял там же, где и всегда, что неожиданно меня порадовало. Если честно, последние дни выдались настолько непредсказуемыми и напряженными, что на улице Ветров меня могло встретить что угодно.
Зато сейчас я с затаенной любовью посмотрела на неказистый домишко с задернутыми шторами на окнах второго и третьего этажей – в моей и отцовской спальнях, с новым стеклом на кухне и глубокими следами от когтей псов Хаоса на фасаде.
Подумала, что с этим придется что‑то делать – однажды отремонтировать фасад, когда у меня появятся свободные деньги, раз уж городские службы не собирались брать это на себя.
То есть в необозримом будущем, потому что рисковать со ставками на скачках или же прочими азартными играми на контролируемой или не контролируемой Долговязым Джо территории я больше не собиралась.
У меня и так проблем… Ну, вы поняли.
Тут в кухонном окне промелькнула растрепанная шевелюра отца, и я возрадовалась. Решила, что мне повезло, раз уж он сам спустился за обедом, а я вернулась из академии как раз в этот момент. Значит, не придется разговаривать с ним через дверную прорезь в его лаборатории!
Поспешила ко входу и уже скоро оказалась на кухне, где и застала отца, с удовольствием поедавшего рагу из курицы, закусывая все пирогом и запивая чаем.
И я уставилась на него во все глаза.
Нет, я не имела ничего против здорового мужского аппетита – как раз наоборот. Но довольно кисло про себя отметила, что порция на тарелке отца была рассчитана на двоих.
А то и на троих.
Поэтому все приготовленное мною, чего, по моим прикидкам, должно было хватить дня на три, с такой скоростью закончится уже завтра.
Продуктов, кстати, тоже почти не осталось.
Тут отец меня заметил. Оторвался от еды, и его лицо тоже стало кислым. Словно я застукала его за чем‑то противозаконным, но он тотчас же решил применить свою излюбленную тактику: до того, как обвинение могло пасть на него, он пошел в атаку на меня.
‑ Приве… – начала я, но не договорила – меня перебили.
‑ Что это такое, Лирьен?! – не собираясь здороваться, рассерженным голосом произнес папа. Вытащил из кармана мятое письмо и бросил его на стол. – Почему я, блестящий ученый своего времени, должен отрываться на подобную ерунду?!
‑ И что же это за ерунда? – растерялась я, затем быстро сообщила, что все вопросы с кредитом мне удалось решить еще вчера вечером.
Может, они еще не успели сделать отметку в своих банковских книгах?
‑ Во‑первых, это не банк, – сообщил отец. – Во‑вторых, мне такое не нравится и порядком меня отвлекает. Так что советую заняться этим немедленно!
После чего подхватил одну тарелку, вторую, составил все на поднос, захватил заварник и засобирался меня покинуть.
‑ Подожди, – сказала ему. Даже встала в дверях, преградив ему дорогу, чтобы он снова не сбежал и не заперся от меня в своей лаборатории. – Я пришла сказать, что тебе стоит быть осторожным. В Марвенне участились нападения на ученых…
‑ Я очень осторожен, – возвестил отец. – Особенно если меня не отрывают от работы подобными мелочами. Реши это, Лирьен! – кивнул на смятое письмо. – И вот еще, еда в доме подходит к концу. Твоя мать была начисто лишена совести, раз она бросила нашу семью, так что на тебе теперь забота о том, чтобы у меня всегда был готовый обед и ужин. Не становись такой же эгоисткой, как мать!
Произнеся это, он отстранил растерявшуюся от подобного обвинения меня и направился к лестнице.
‑ Возможно, у моей матери и отсутствовала совесть, – сказала ему, но уже в спину. Мне потребовалось целых несколько секунд, чтобы сперва прийти в себя, а затем и разозлиться не на шутку. – Зато у нее имелся разум, чтобы понять: жить с тобой невозможно. Ты полностью поглощен собой и своими исследованиями, и тебе нет никакого дела до того, что происходит с твоими близкими. Это как раз и называется законченный эгоизм, папа! У тебя нет ни малейшего права обвинять в нем меня.
Но тот сделал вид, что не расслышал. Прибавил шагу и вскоре снова закрылся в своей лаборатории.
Я же подошла к столу, устало плюхнулась на стул и развернула письмо, из‑за которого отец пришел в такую ярость. Причем на меня, хотя я ни в чем не была виновата.
Оказалось, нам пришла бумага из мэрии – со всеми печатями и размашистыми подписями.
В ней сообщалось, что вид нашего дома не соответствует высоким городским стандартам Марвенны, а заодно вызывает негативные чувства у соседей, которые и обратились на нас с жалобой.
Мэрией было принято решение: нам предписывается в течение пяти дней провести реновацию фасада, иначе на нас будет наложен штраф.
Увидев сумму, я округлила глаза, а затем не удержалась от нервного смешка. Как реновация фасада, на котором оставались следы Хаоса, так и штраф выходили примерно в одну и ту же сумму.
Очень круглую, которой у меня, естественно, не было. Выбирай – не хочу!
Также не оставалось никаких сомнений, кто именно нажаловался на вид нашего дома в мэрию.
Дроганы, кто же еще, решившие избавиться от семьи Астеров любыми способами!
Пока что они действовали законными методами, но кто знает, что будет дальше?! Вернее, что же мне теперь со всем этим делать, если на отца нет никакой надежды?
Глава 8
«Скажи мне, что делать с отцом? – спросила я у дневника. – Сил моих нет больше это выносить! Он совершенно оторван от реальности, и с каждым новым днем становится только хуже».
Написав это, я поставила точку. Вздохнула, затем поднялась из‑за кухонного стола и критическим взглядом оценила то, что осталось от наших продуктов.