Белая ворона на факультете Теней. Трилогия (СИ), стр. 57
Возликовала, не без этого. Ну и Вендис заодно, увидев своего куратора, потому что мы шли с ней вместе.
Кстати, к этому времени подруга успела прийти в чувство, но на все мои вопросы лишь отнекивалась. Говорила, что ничего не произошло и она знать не знает, что делали трое из Ордена Нокса в том коридоре. И вообще, она больше ничего не хочет о них знать.
‑ Так вы поругались? Или же ты вышла из Ордена? – спросила я, но и этот мой вопрос остался без ответа.
‑ У меня «Отлично» по Анатомии и два «Хорошо» по Истории и по Вычислению, – доложила Вендис своему куратору. – Конечно, Вычисление и Историю я списала у Лири, но на Анатомии я честно резала своего паука сама.
Но Шейнар смотрел только на меня. А я – на него.
‑ Все с вами ясно, – через какое‑то время пробормотала Вендис. – Пожалуй, я пойду, а вы тут оставайтесь.
Немного подождала – может, мы станем ее задерживать и говорить: «Вендис, не уходи!»
Но мы не стали. Пожалуй, у нас с Шейнаром было о чем поговорить.
Например, о Лауре Милтон, уверенно и многократно заявившей на него свои права…
Хотя нет, это не самая удачная тема!
Может, об Ордене Нокса и о том, по какой причине трое из них ошивались возле кабинета Анатомии? Но к этому времени мне уже все стало понятно: Вендис собиралась выйти из Ордена – вот они, наверное, и пришли, чтобы оказать на нее моральное давление.
Пожалуй, побольше об Ордене мне стоило выяснить через соседку, тогда как Шейнар…
Да, мне хотелось рассказать ему о дневнике и о посланиях из будущего, но я решила начать с малого. Взяла и наябедничала ему на Кайла.
Думала сделать так, чтобы тот больше никогда не смотрел в сторону моего кота недобрым взглядом. Поэтому доложила Шейнару и о ночном взломе с проникновением, и еще о том, как Банди кинулся на нашу с Вендис защиту, после чего против Кайла поднялось все женское общежитие.
‑ Его хорошо проучили. Но он снова что‑то задумал, – добавила я.
‑ Ясно. Значит, Кайл до сих пор не внял, – произнес Шейнар. – Придется объяснить ему по‑другому. Но уже так, чтобы он наконец‑таки понял.
‑ Хотелось бы, – протянула я, после чего немного посмотрела на спину отправившегося на поиски Кайла Шейнара и вздохнула.
Конечно, я мечтала, чтобы наш разговор был куда более личным, но решила, что это произойдет в другой раз.
Затем я глядела на то, как с противоположной стороны ко мне приближались длинные женские ноги, принесшие с собой Лауру Милтон с не самым довольным лицом.
Но я решила не идти на поводу у ее настроения, поэтому как ни в чем не бывало доложила куратору о своих отличных успехах по всем предметам. Заодно пожаловалась, что Кайл недобро косился на моего кота, – а почему бы не пожаловаться еще и ей, раз уж выдалась такая возможность?
‑ К тебе подходил Шейнар, – начала Лаура, когда я выдохлась и остановилась, чтобы перевести дух.
‑ Подходил. Он же староста, как‑никак, – спокойно отозвалась я. – Ему я тоже обо всем рассказала. Потому что Банди грозит опасность.
‑ Если Кайл тронет кота, то ему не жить. Так что опасность грозит как раз ему, – нахмурилась Лаура. – И я позабочусь, чтобы он это уяснил!
Она ушла заботиться, а я отыскала свое место перед трибунами, и мы с Вендис еще немного послушали речь декана, объявившего о начале парных состязаний уже с этого утра. И еще рассказавшего нам о том, как будет формироваться зачет.
Но ничего нового не прозвучало. Все и так было ясно – третьему курсу следовало учиться как можно лучше, чтобы выйти в лидеры в зачете, а кураторам нам в этом помогать. Заодно мы станем участвовать в особых мероприятиях, которые для нас организуют.
О них Веласкес пока еще ничего не сказал. Лишь заявил, что три лучшие пары из общего зачета удостоятся тренировки возле самых Врат Хаоса.
‑ Сомнительный приз, – пробормотала я, но мои однокурсники были со мной не согласны.
Наоборот, принялись строить планы о том, как они покажут себя возле Врат, уверенные, что Хаос непременно их убоится.
Вскоре нас отпустили, и очередной учебный день на этом оказался завершен. По‑хорошему, мне не помешало бы засесть за учебники, но в моих планах было отправиться на ипподром, а затем вернуться оттуда живой, здоровой и с заработанными на скачках деньгами.
Поэтому я стала собираться.
Прибежала в нашу с Вендис комнату, тогда как моя соседка отправилась в библиотеку. Порадовалась тому, что Банди преспокойно дремал на моей кровати, а когда проснулся, то с жадностью набросился на еду.
Я же уставилась на себя в зеркале. Задумалась: может, мне все‑таки отправиться на ипподром в форме Академии Темных Сил, потому что она выглядела намного наряднее, чем все мои платья вместе взятые?
Но все же натянула привычное серое и стала расчесываться, прикидывая, какую прическу сделать: с одной косой или с двумя? Или же без кос, но завязать красивый хвостик и украсить его розовой лентой?
Тут раздался стук в дверь, а затем голос Аленоры сообщил, что они решили меня навестить вместе с Агнес.
Я открыла дверь и отшатнулась – потому что лицо Агнес было покрыто плотной зеленой маской, как потом оказалось, из целебных водорослей.
Но Банди‑то этого не знал. Стоило ему завидеть Агнес, как кот ощетинился, зашипел, а затем, оставив недоеденную котлету, кинулся к окну и сбежал – мы только и видели его пушистый рыжий зад!
Возвращаться Банди не спешил.
‑ Вообще‑то до этого его не испугали ни Кайл, ни монстры… – растерянно произнесла я, на что Агнес печальным голосом заявила, что сейчас она выглядит намного хуже любого монстра, встречавшегося в истории нашего королевства.
‑ Зато уже скоро ты станешь красоткой, – заверила ее Аленора. – Все прыщи сойдут, кожа выровняется и засияет…
Я ее не слушала, смотрела в окно. Но от пушистого зада Банди и след простыл.
***
«У каждого действия есть последствия, ты прекрасно это знаешь. Также стоит держать в голове, что каждое изменение в прошлом влечет за собой серьезное противодействие, с последствиями которого тебе придется считаться».
Именно такая надпись появилась в дневнике вместо ответов на множество вопросов, которые я задала утром еще перед занятиями.
Дневник я листала уже в коляске – все‑таки решила раскошелиться на извозчика, потому что ипподром находился довольно далеко от академии, на другом конце города. Трясясь по улицам Марвенны, я полезла перечитывать старые записи, чтобы не перепутать имена лошадей и номера забегов. Заодно наткнулась на эту запись, перечитала ее несколько раз, серьезно пожалев, что не захватила с собой чернильницу и перо. Даже завалявшегося графитового карандаша, чтобы написать ответ самой себе, у меня не имелось.
Мне оставалось лишь раз за разом повторять про себя написанное – ну, после кличек лошадей и номеров заездов, – пытаясь разгадать его смысл.
Значит, действия и последствия, тут все более‑менее понятно. Загадки начинались с изменений в прошлом – то есть для меня в настоящем – и противодействий, которые они вызовут и с которыми мне придется считаться.
Тут мне было не до конца понятно, но интуитивно я чувствовала, о чем могла идти речь. А затем ощутила это, скажем так, на своей собственной шкуре.
Где‑то через час после появления на ипподроме я уже рассовывала «последствия» своих действий по карманам платья, потому что в сумку третий подряд выигрыш, выданный мелкими и мятыми купюрами, уже не лез.
Я заработала намного больше, чем до этого подсчитала сама с собой, так как коэффициент на последней ставке оказался другим. Намного выше, чем я предполагала.
На победу этой лошади не ставил ровным счетом никто. Уж и не знаю, что за слух прошел по ипподрому, но заядлые игроки выбирали других участников заезда. Я же бухнула все свои деньги на Рыжую Леди, решив довериться написанному в дневнике.
Еще через двадцать минут я разбиралась с «последствиями», распихивая их по карманам. Заодно улыбнулась самой кровожадной улыбкой трем типам довольно помятой наружности, которые наблюдали за мной еще с первой моей ставки на Звездочку и Брегсона.