Дело в отеле «Семирамида», стр. 3

– Он уехал.

Кэлледайн запер дверь. Наверху, на лестничной площадке, из открытой двери его квартиры лился свет. Здесь, внизу, всё было погружено во тьму. Он едва мог различить белизну её лица и блеск костюма, но дышала она так, словно прибежала издалека. Молодые люди осторожно поднялись по ступенькам. Он не произнёс ни слова, пока они не добрались до гостиной, но даже там заговорил негромко:

– Что случилось?

– Помните женщину, на которую я уставилась? Вы не поняли, почему я так её разглядывала, но любая девушка поняла бы. На ней был самый чудесный жемчуг, который я когда-либо видела.

Джоун стояла у края стола. Говоря, она пальцем водила по узору на скатерти. Кэлледайн вздрогнул от ужасного предчувствия.

– Да, – сказала она. – Я обожаю жемчуг. Так было всегда. И, кстати, на мне он становится лучше, оживает. Своего жемчуга я, конечно, не имею, не могу себе это позволить. Но мои друзья, у кого он есть, иногда давали его поносить, когда жемчужины начинали тускнеть, и всегда к ним возвращалась яркость. Наверное, это потому, что я так люблю его. Всегда мечтала иметь жемчуг, хотя бы маленькую нитку. Порой мне казалось, что я бы не раздумывая отдала свою душу взамен.

Она произносила это монотонным, почти скучным голосом. Но Кэлледайн вспомнил восторг, просиявший на лице, когда её взгляд впервые упал на жемчужины, сильное желание, которое чуть ли не унесло её в другой мир, страсть, с которой она пустилась в танец, чтобы сбросить наваждение.

– А я вообще не заметил жемчуг, – проговорил он.

– Но он был превосходен. Цвет! Блеск! Он весь вечер искушал меня. И такое жирное и неотёсанное создание обладает столь изысканной вещью! Я была в ярости.

Джоун внезапно закрыла лицо руками и покачнулась. Кэлледайн подскочил к ней, но она вытянула руку.

– Со мной всё в порядке. – И не пожелала сесть, хотя он уговаривал её. – Вы помните, когда я внезапно остановилась посреди танца?

– Да. У вас что-то было спрятано под ногой?

Девушка кивнула.

– Её ключ! – И Кэлледайн негромко вскрикнул от испуга.

Впервые с тех пор, как вошла в комнату, Джоун Кэрью подняла голову и взглянула на него. Её глаза были полны ужаса, а к ужасу примешивалось недоверие, как будто она никак не могла поверить в то, что произошло.

– Маленький ключик от йельского замка, – продолжала девушка. – Я заметила, что миссис Блюменштейн что-то ищет на полу, и сразу же увидела, как он блестит прямо рядом со мной. Номер миссис Блюменштейн на одном этаже с моим, а её горничная спит этажом выше. Все горничные спят наверху. О, мне показалось – я продала душу, и вот моя плата.

Только теперь Кэлледайн понял, что она имела в виду под своей странной фразой – «до рассвета – до безопасности».

– Я поднялась в свой небольшой номер, – продолжала Джоун Кэрью. – Сидела там – ключ прожигал мне перчатку – давая миссис Блюменштейн время погрузиться в сон, – и хотя она заколебалась, прежде чем произнести эти слова, всё же произнесла их, не глядя на Кэлледайна, с содроганием раскаяния, дополнявшего её признание. – И тогда я осторожно вышла в тускло освещённый коридор. Далеко внизу пульсировала музыка. Здесь, наверху, стояла тишина, как в могиле. Я открыла дверь в её номер-люкс и оказалась в прихожей. Номер, хотя и больше моего, имел такую же планировку. Я тихонько вошла и закрыла за собой дверь. Прислушалась в темноте. Не было слышно ни звука. Я осторожно двинулась к двери передо мной. Застыла, положив пальцы на дверную ручку, а сердце колотилось так, что мне не хватало воздуха. Ещё была возможность повернуть назад, но я не могла. Перед глазами стоял жемчуг, чудесный, сияющий. Я осторожно открыла дверь где-то на дюйм – и тогда – в одно мгновение всё и произошло.

Джоун Кэрью остановилась в нерешительности. Ночь была слишком близко, её память – слишком остра от пережитого. Она крепко зажмурилась и съёжилась в кресле. От этого движения накидка соскользнула с плеч и упала на пол. Кэлледайн подался вперёд с возгласом ужаса. Джоун Кэрью резко вскочила.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего. Продолжайте.

– Я оказалась в комнате, дверь за мной закрылась. Я сама закрыла её в приступе паники. И уже не осмеливалась повернуться, чтобы снова её открыть. Я была беспомощна.

– Что вы хотите сказать? Она не спала?

Джоун Кэрью покачала головой.

– В комнате уже были люди, по тому же поводу – мужчины!

Кэлледайн откинулся назад, пристально глядя на лицо девушки.

– Да? – медленно произнёс он.

– Сначала я их не заметила. И не услышала. В комнате было совершенно темно, за исключением одного белого луча, который освещал дверцу сейфа. Когда я открыла дверь, луч быстро переместился на меня, ослепляя. Я стояла в ярком свете, напротив двери, дрожа от страха, к горлу подступала тошнота. Раздался негромкий смех, и кто-то бесшумно двинулся ко мне. Это было ужасно! Я пошевелилась, в панике повернулась к дверям, но было уже поздно. Пока я возилась с ручкой, меня схватили и зажали рукой рот. Затем протащили к центру комнаты. Луч погас, включили электрический свет. В комнате находились двое мужчин в костюмах апашей, в бархатных брюках и красных шейных платках [4] – таких было не меньше сотни в бальном зале внизу – и оба в масках. Я ожесточённо сопротивлялась, но, конечно, в их руках была не сильнее ребёнка. «Свяжи ей ноги, – прошептал державший меня мужчина. – От неё слишком много шума.» Я лягалась и отбивалась, но другой мужчина нагнулся и связал мои лодыжки. После этого я потеряла сознание.

Кэлледайн кивнул.

– Да? – сказал он.

– Когда я пришла в себя, свет ещё горел, сейф стоял открытый, комната была пуста. Меня бросили на кушетку у изножья кровати. Я лежала совершенно свободная.

– Сейф был пуст? – неожиданно спросил Кэлледайн.

– Я не посмотрела… О! – и она судорожно закрыла лицо руками. – Я взглянула на кровать. На ней кто-то лежал – совершенно неподвижно, под простынёй. Единственным звуком в комнате было тиканье часов. Я была в ужасе. Сходила с ума от страха. Чувствовала, что, если немедленно не уйду оттуда, совсем сойду с ума, начну кричать, прибегут люди и застанут меня вместе с – с тем, что лежало под простынёй на кровати. Я подбежала к двери и посмотрела через щель в коридор. Там никого не было, внизу в бальном зале всё ещё пульсировала музыка. Я крадучись спустилась по ступеням, никого не встретив, пока не дошла до холла. Заглянула в бальный зал, как будто искала кого-то. Я пробыла там достаточно долго, чтобы меня заметили, потом взяла кэб и приехала к вам.

Наступило короткое молчание. Джоун Кэрью с мольбой смотрела на своего собеседника.

– Вы – единственный, к кому я могу обратиться, – добавила она. – Я больше никого не знаю.

Кэлледайн сидел, молча глядя на девушку, затем спросил суровым голосом:

– И это всё, что вы можете сказать мне?

– Да.

– Вы уверены?

Джоун Кэрью бросила на него озадаченный взгляд и задумалась на минуту-другую.

– Уверена.

Кэлледайн поднялся и встал рядом с ней.

– Тогда каким образом на вас оказалось это? – спросил он, приподнимая платиновую цепочку с бриллиантами, лежавшую на её плечах. – Когда мы танцевали, на вас этого не было.

Джоун Кэрью уставилась на цепочку.

– Это не моя. Я никогда не видела её раньше. – Затем глаза девушки вспыхнули. – Те двое мужчин – они, должно быть, надели мне её через голову, когда я лежала на кушетке, прежде чем уйти. – Она пристальнее вгляделась в цепочку. – Ну да. Вещь не очень ценная. Её могли оставить, чтобы меня обвинили в том, что сделали они.

– Да, вполне логично, – холодно сказал Кэлледайн.

Джоун Кэрью быстро взглянула на его лицо.

– О, вы не верите мне, – вскричала она. – Вы думаете – о, это невозможно. – И, ухватив его за лацкан пиджака, разразилась бурей пылких возражений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».