Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 13

Туман сгустился, принимая форму чего-то огромного. Больше любого медведя. Четыре пары многосуставчатых лап, хитиновый панцирь, который, кажется, можно пробить только осадным тараном, и морда как у богомола.

Ранговая тварь. Непростая. Неизвестно сколько времени понадобилось Тьме, чтобы сотворить с ней такое.

Тварь издала звук, похожий на скрежет несмазанной двери, и бросилась на ближайшего бойца. Тот даже вскрикнуть не успел — челюсти сомкнулись, перемалывая сталь доспеха вместе с костями.

Тварь мотнула головой, откидывая воина в сторону. Тот прижал раненую руку к груди и схоронился за разбитой телегой, поближе к своим.

Все замерли. Даже Газгат опустил свой клевец. Такую громадину даже толпой не завалить. Тут потребуется либо баллиста, либо чудо.

Чудо шагнуло вперёд. И это был Кром!

Он шёл медленно, расстёгивая ремешки наручей. Оружие осталось висеть на поясе.

— Эй, красавица! — крикнул он, привлекая внимание монстра. — Иди сюда, я тебе шею помну.

Тварь развернулась. Её маленькие красные глазки впились в коменданта.

Она плюнула струёй кислоты. Кром лишь сместился вбок. Струя прошла в ладони от его плеча и зашипела на камнях.

Кром сделал ещё один шаг, активируя Круг Силы и что-то ещё. Что именно, Молох не знал, но увидел это собственными глазами — воздух вокруг коменданта задрожал, искажаясь, словно от жара.

Тварь взревела и ударила конечностью. Удар, способный вбить орка в землю по пояс.

Кром поймал эту лапу, просто перехватив её двумя руками.

— Ну давай, сука! — прохрипел он, упираясь ногами в камень. — Попробуй сдвинь.

Тварь навалилась всем весом. Земля под ногами Крома пошла трещинами. Его руки чуть согнулись в локтях. Мышцы вздулись от напряжения. Ещё секунда и его раздавит о камни.

Кром улыбнулся. Зло, широко, обнажив короткие клыки.

Из его ладоней будто что-то вытянулось. Что-то невидимое, но от чего тварь вдруг заскрипела. Её движения стали медленнее. Пластины потускнели, покрываясь серыми разводами, будто тварь вдруг растеряла всю свою силу.

Кром оттянул ослабевшую лапу в сторону, соткал в ладони эфирный клинок и всадил его в раскрытую пасть.

Хрустнуло так, что слышно было даже тем, кто стоял дальше всех.

Тварь взбрыкнула, но Кром не дал ей возможности оклематься. Схватился за нижнюю челюсть обеими руками и рванул вниз.

Мясо разорвалось с влажным хрустом. Челюсть повисла на склизких ошмётках и монстр сложился у ног Крома.

Наступила мёртвая тишина. Только ветер завывал в расщелине.

Кром стоял над бездыханным телом, тяжело дыша. Весь залепленный чёрной слизью, лицо бледное, но в глазах сияла истинная Сила.

Молох сглотнул. Во рту вдруг пересохло.

Он посмотрел на своих бойцов. Те уставились на Крома с благоговением. Как на живое воплощение войны. Разве что на колени не попадали.

— Чего встали? — прохрипел Кром, сплёвывая сгусток тёмной крови. — Трофеи сами себя не соберут! Больше здесь опасности нет!

Дорога домой всегда ощущается короче, чем когда ты едешь из дома. Особенно когда седельные сумки твоих варгов наглухо забиты трофеями, а в мошне на поясе позвякивают три десятка зёрен, столько же крупиц и семь больших ядер, наделённых первородной силой.

Солидный куш. Если сбыть всё это в лавках Гуратана, можно полностью снарядить небольшое войско. Но разменивать кристаллы на золото глупо. Снаряжения у нас и так хватает, сталь льётся каждый день, а вот духовная закалка воинов никуда не делась. И чем быстрее мы её проведём, тем быстрее станем сильнее.

Духовный корень пылал изнутри, словно вместо эфира в него сыпанули лопату угля. Каналы лихорадило.

Каждый раз, когда я вытягивал энергию из очередной твари, часть скверны оставалась во мне. Прежде чем энергосистема переработает этот яд в эфир, пройдёт немало времени, слишком уж много этого «добра» я нахватался, убивая Неспящих.

Липкая, холодная слизь сжимала корень, будто тиски, причиняя нестерпимую боль.

Солнце уже начало припекать макушку, когда мы вышли на более-менее сносную дорогу. Отряд шёл вдоль старого тракта, обтекая заросли молодых сосен. Слева воняло Гнилое озеро, справа, до самого горизонта, тянулось редколесье.

Я прикрыл глаза, позволяя варгу самому выбирать дорогу.

Внезапно до ноздрей долетел знакомый запах. Земляной, сладковатый, что-то из моего далёкого прошлого.

Я натянул поводья, варг возмущённо ощерил морду.

— Стоять! — рявкнул я.

Зарра, ехавшая чуть впереди, развернула своего зверя:

— Что случилось? — она положила руку на эфес меча, оглядываясь. — Вроде всё тихо.

— Погоди, северянка, — я соскочил на землю.

Воины смотрели на меня, как на сумасшедшего. Молох открыл было рот, собираясь спросить, не напекло ли мне голову, но перехватил мой взгляд и промолчал.

Я припал на колено возле зарослей высокого сорняка с белыми цветами, сгрёб в охапку ботву и поднёс к носу.

Да не может такого быть!

— Копайте! — я ткнул пальцем в куст. — Только осторожно. Плоды должны остаться невредимыми.

Горн первым спрыгнул с варга и, пожав плечами, принялся ковырять кинжалом сухую землю.

— Комендант, это корни белоцвета, ими только кургов травить, — пробасил Молох, слезая с седла.

— Копайте, говорю! — я осматривал куст за кустом и всё больше убеждался в своей правоте.

Пыль полетела в стороны. Горн сопел, но продолжал рыть землю словно крот. Через пару минут под остриём показалось что-то твёрдое и круглое.

Я оттолкнул молодого бойца, присел и начал разгребать землю руками.

Коричневый клубень. Крупный, размером с кулак, с характерными глазками.

Я принюхался, ковырнул ногтём, сдирая кожицу, отломил кусочек, лизнул.

Солоновато-землистый вкус ударил по рецепторам.

Картошка! Самая настоящая, только больше размером и без химикатов, коими её пичкали в моём прошлом мире. Взрощённая самими Пустошами!

Я громко рассмеялся, запрокинув голову.

Боги благоволят мне! Истинные или людские, какая разница? Хоть все вместе взятые!

Бойцы замерли, наверное, решили, что господин совсем тронулся умом.

— Это же картошка! — выдавил я сквозь смех, тыкая пальцем в клубень. — Вы понимаете⁈ Картоха! Самая настоящая!

Молох почесал затылок своей огромной пятернёй.

— Ну, земляное яблоко. И чего? Их в предгорьях полно растёт, толку-то с него? Даже курги их не жрут. Горечь одна.

— Эх, темнота! — ласково проговорил я, продолжая рыть землю. — Это еда богов! Жареная, варёная, печёная! Где одна — там и поле. Собираем всё! До последней штуки!

Воины посмотрели на меня, изредка переглядываясь, мол, комендант радуется каким-то там сорнякам. Они стояли, опустив руки и пялились на кучку коричневых корнеплодов, что я уже успел откопать.

Следующие два часа наш грозный отряд победителей ползал на карачках между высокими кустами, выковыривая из земли картошку.

Даже Молох присоединился, хоть и поглядывал на меня искоса, но всё же нет-нет да покрикивал на какого-нибудь из бойцов, когда тот портил драгоценный земляной плод.

Половину костей с телег я приказал разгрузить. Мешков с картошкой становилось всё больше и больше.

Варги недовольно фыркали, глядя на то, как великие воины превращаются в огородников, но терпеливо ждали.

Когда мы въехали в ворота острога, вид у нас был тот ещё. Руки по локоть в земле, латы в чёрной слизи, лица у всех измученные. Но зато за нашими спинами ползли телеги с грязной картошкой.

Мы въехали во двор под удивлённые лица местных. И если люди смотрели с интересом, орки и гоблы негодующе чесали репу — что снова учудил этот комендант? Но слова никто не сказал. Все принялись тягать на хребтах мешки, как и надо.

Стража на стенах давилась со смеху. Пятница, увидев Молоха с мешком на плече, чуть не свалился с настила стены.

Ничего, попробуют, сами начнут выращивать.

Я передал командование разгрузкой Молоху, кивнул Урзулу, чтобы занялись ранеными, и побрёл в свои покои. Сил хватило только на то, чтобы скинуть кирасу. Рухнул на кровать лицом вниз, раскинув руки в стороны.