Нулевой Отряд (СИ), стр. 53

Предвидение работало иначе.

Это вообще не было боевым даром в привычном понимании. Он ничего не создавал, не разрушал и не усиливал тело. Вместо этого в голову одновременно лезли варианты событий, которых ещё не произошло, причём каждое моё решение тут же меняло увиденное. Пытаться управлять этим так же, как ветром или любой другой знакомой мне силой, было бессмысленно.

Константин пользовался предвидением естественно. За его действиями чувствовалась не только привычка, но и понимание принципов, которых я пока не знал. Наверняка существовал способ отсекать ненужные варианты, не позволять каждому изменению множить картины будущего до бесконечности. Мне же приходилось разбираться со всем этим прямо во время боя.

Разница была огромной.

Только мне не требовалось научиться пользоваться его даром лучше хозяина. Достаточно было выжать из него то немногое, что я уже понял, и заставить самого Константина столкнуться с той же проблемой, которая только что едва не перегрузила меня.

Если предвидение показывало варианты, нужно было дать ему слишком много вариантов.

Я поднял ветер по всему залу. Не отдельный удар — единый непрерывный поток, пришедший в движение вокруг нас. Константин сразу понял замысел, и материализация побежала по его телу от груди к плечам, закрывая руки, шею и ноги. Через несколько мгновений напротив стоял уже не человек в рубашке, а полностью закованный в броню боец.

Судя по тому, как изменилась его аура, обходилась такая защита дорого.

Я усилил давление. Константин пошёл вперёд, находя промежутки между атаками даже там, где я почти не оставлял свободного пространства. Щит принимал один удар, броня выдерживала второй, появляющийся в руке меч рассекал особенно плотные воздушные потоки. Расстояние между нами сокращалось, и я позволил ему приблизиться.

Когда осталось около двух метров, ударил сверху. Константин заранее поднял щит, но я отменил атаку до столкновения и рванул воздух из-под его ног. Он ожидал и это — прыгнул прежде, чем поток успел набрать полную силу.

На этот раз я увидел движение через скопированное предвидение за мгновение до того, как оно произошло, и впервые не стал пытаться разобраться во всех остальных вариантах. Мне не нужны были все. Достаточно одного.

В ладони начал формироваться предмет.

Не меч. С ним я уже облажался.

Простой металлический шар получился с первой попытки. Я бросил его в пол, ветер перехватил ещё в воздухе и разогнал по дуге. Константин видел траекторию, поэтому щит возник точно на пути снаряда.

Сам шар мне был не нужен. Он заставил цесаревича выбрать действие.

Я сократил дистанцию в ту же секунду, вынуждая Константина одновременно следить за мной и летящим металлом. Он без труда справился с обоими: щит принял шар, а появившийся в свободной руке клинок заставил меня изменить движение.

Пока всё происходило именно так, как он видел заранее.

Нас снова разделило несколько метров.

Константин дышал уже тяжелее. За последние минуты он создал столько оружия и защиты, что хватило бы вооружить небольшое подразделение, и внутренние запасы не могли быть бесконечными. Моё состояние было ничуть не лучше. После встречи с заражённым тело ещё не восстановилось, попытки пользоваться предвидением отзывались пульсирующей болью в висках, а материализация добавляла собственную нагрузку.

Зато принцип я уже нащупал.

Чем больше вариантов возникало одновременно и чем чаще я менял собственные решения, тем сложнее становилось выбрать правильный.

Мне не следовало становиться быстрее. Достаточно было стать непредсказуемее.

Я атаковал по всему залу одновременно. Ветер больше не шёл отдельными направленными потоками: давление, направление и сила менялись раньше, чем предыдущая атака успевала закончиться. Одновременно я создавал простейшие металлические предметы — шары, прутья, пластины — и тут же разгонял их воздухом. Никаких сложных конструкций, они требовались только для увеличения количества угроз.

Первые секунды подтвердили расчёт. Константин отбил металлический прут, ушёл от воздушного удара, заранее закрыл голову от второго. Третий я отменил до начала атаки, четвёртый изменил почти в момент формирования. Цесаревич развернулся к ожидаемой угрозе, а я уже атаковал с другой стороны.

Он отступил. Всего на шаг, но до этого только сокращал дистанцию.

Я усилил давление. Сам едва не захлебнулся в нескольких вариантах ближайшего будущего, когда попытался воспользоваться предвидением. Константин справлялся гораздо лучше, однако даже его возможности не могли быть бесконечными. Ещё один шаг назад окончательно убедил меня, что решение найдено.

Какая разница, видишь ты будущее или нет, если вариантов становится столько, что выбрать правильный невозможно?

Константин неожиданно остановился.

Щит в его руке исчез, броня начала терять плотность, освобождая плечи и руки. Я немедленно усилил атаку, но цесаревич лишь повернул голову, пропуская металлический прут возле виска, шагнул между двумя воздушными потоками и проигнорировал пластину, пролетевшую в нескольких сантиметрах от плеча.

Ещё через секунду я понял, что что-то изменилось. Он больше не пытался отвечать на каждую угрозу.

Большая часть моих атак никогда не должна была попасть в цель. Одни я собирался отменить сам, другие существовали только для того, чтобы заставить его среагировать, третьи при выбранном им движении проходили мимо. Константин словно заранее отделял настоящее от того, что так и останется возможностью.

Я изменил направление сразу четырёх потоков. Один должен был ударить справа, но в последний момент я перенёс атаку вниз. Константин уже переступал через неё. Решение ещё не оформилось окончательно, а он действовал с его учётом.

Я добавил новые варианты, но стало только хуже. Чем сильнее пытался запутать ближайшее будущее, тем спокойнее двигался цесаревич. Он больше не реагировал на всё подряд, не тратил силы на ложные угрозы и постепенно сокращал расстояние.

Только тогда до меня дошло.

Я исходил из собственного понимания предвидения. Увидел множество вариантов, едва не захлебнулся в них и решил, что Константин сталкивается с той же проблемой, просто лучше справляется благодаря опыту.

Ошибка.

Он вообще не пользовался даром так, как я.

Я пытался увидеть всё и выбрать правильный вариант. Константин каким-то образом сразу отбрасывал лишнее. Возможно, принцип был ещё сложнее, но выяснять это во время боя становилось всё труднее.

Я ударил ветром почти в упор. На этот раз Константин даже не уклонился. Цесаревич коротко отмахнулся свободной рукой, словно от чего-то назойливого, и воздушный поток рассыпался в нескольких сантиметрах от него.

Не ушёл в сторону, не встретил сопротивление и не разбился о невидимую защиту. Вложенная в удар сила просто исчезла, оставив после себя лёгкое движение воздуха.

Я невольно замер.

Что за…

Константин не позволил закончить мысль. Второй поток я направил ему в грудь почти рефлекторно, намного сильнее первого. Результат оказался тем же. Движение ладони — и ветер потерял силу, будто никакого удара вообще не существовало.

Третья способность.

Материализация. То, природу чего я уже определил как предвидение. И теперь ещё это.

Я пока не понимал, что именно сделал Константин. Поглотил вложенную в магию силу, подавил её или каким-то образом заставил рассеяться. Но результат был очевиден: прямой удар ветром против него оказался бесполезен.

И если эта способность действовала не только на воздух…

Мысль мне совсем не понравилась.

Цесаревич усмехнулся.

— Решил, что уже всё увидел?

Отвечать я не стал и атаковал снова, на этот раз заставив ветер ударить сразу с двух сторон. Константин шагнул вперёд, одну атаку пропустил мимо благодаря предвидению, от второй просто отмахнулся. Поток рассыпался прежде, чем коснулся его.

Вот теперь становилось действительно интересно.