Нулевой Отряд (СИ), стр. 51

Я ещё раз прокрутил в памяти разговор возле машины. Водитель не пытался скрыть заражение, не торговался за собственную жизнь и ни разу не говорил о себе. Его тело не имело для собеседника никакой ценности.

— Именно так. Я разговаривал не с человеком, который выполняет волю Скверны. Водителя там уже не было. По крайней мере, я его не заметил.

Константин нахмурился.

Для Нулевого отряда разница была существенной. Даже если исходить из того, что нам рассказали сегодня, заражение не стирало человека мгновенно. Скверна подчиняла одарённого, меняла его цели, заставляла действовать в собственных интересах, но носитель продолжал оставаться собой. Мог разговаривать привычно, пользоваться знаниями, планировать и изображать нормальную жизнь.

С водителем всё выглядело иначе.

Если я не ошибался, Скверна не просто подчинила его. Она полностью задавила личность и говорила через оставшееся тело сама. С Косьяновым всё было иначе.

— Это впервые? — спросил я.

Константин несколько секунд молчал, затем подтвердил. По крайней мере, ему не было известно ни об одном зафиксированном случае, когда заражённый полностью переставал проявлять собственную личность и становился только средством прямого общения со Скверной.

Дмитрий перестал смотреть в планшет.

— Тогда почему именно сейчас?

Ответа не было ни у кого.

— Не знаю. Возможно, дело во мне. Возможно, вы просто раньше такого не встречали. — сказал я.

Константину ответ явно не понравился, но другого не существовало.

— На чём основана твоя уверенность, кроме поведения?

Пришлось задуматься, как сформулировать ответ, не раскрывая лишнего. Дело было не только в словах. Я видел Скверну в его ауре, чувствовал момент, когда забирал усиление, и прекрасно понимал разницу между собственной силой человека и тем, что давала ему зараза.

Но Константину о чёрных нитях я рассказывать не собирался.

— Он говорил о силе заражённого как о своей. Смерть носителя его совершенно не беспокоила. И обещал поговорить со мной снова после того, как я убью это тело. Для меня достаточно.

Цесаревич медленно кивнул. Следующим был Воронцов.

— Что ты о нём думаешь?

Воронцов не походил на фанатика. Во всяком случае, не производил такого впечатления. Он прекрасно понимал опасность Скверны, знал, с чем имеет дело, и всё равно считал риск приемлемым. Это делало его опаснее человека, который просто не представлял последствий.

— Он верит в то, что говорит. Или очень хорошо изображает. Я бы поставил на первое. Он не считает себя предателем и не думает, что работает против Нулевого отряда. Скорее уверен, что вы сами отказались от возможности, которую он решил использовать.

Я продолжил уже без вопросов. Воронцов пришёл на встречу не для того, чтобы угрожать или торговаться. Ему действительно хотелось заинтересовать меня. Косьянова использовали как проверку ещё до разговора, потому что на прямые вопросы я бы вряд ли стал отвечать. Значит, интерес возник раньше.

Особенно важным мне казалось другое. Воронцов раскрыл принадлежность к бывшим сотрудникам слишком легко. Либо был уверен, что эта информация ничего не даст, либо хотел, чтобы мы начали искать именно там.

— То есть допускаешь, что он намеренно направляет нас к бывшим сотрудникам? — спросил Константин.

— Допускаю. Но это не означает, что он соврал. Если его люди действительно раньше работали у вас, он мог спокойно это сказать, заранее понимая, сколько имён придётся проверять.

— А действующие сотрудники? — спросил умник, постоянно щелкающий клавиатурой ноутбука.

— Воронцов отказался отвечать. После водителя я бы не исключал ничего.

Именно заражённый внутри группы сопровождения делал ситуацию особенно неприятной. Он мог не иметь никакого отношения к людям Воронцова, а мог оказаться связан с ними до заражения. Пока это оставалось двумя отдельными проблемами, которые возникли почти одновременно. Объединять их без доказательств не стоило.

Цесаревич спросил, собираюсь ли я продолжать контакт с Воронцовым.

Собирался.

Не ради предложения. Возможность использовать Скверну для усиления меня не интересовала ни в каком виде. Но пока Воронцов считал разговор незавершённым, он оставался дорогой к остальным.

Теперь можно было переходить к главному. Мне требовался доступ к архивам Нулевого Отряда. Не ко всему. Интересовали бывшие сотрудники, имевшие отношение к работе со Скверной: отстранения, увольнения, конфликты, закрытые проекты. Всё, что позволяло составить круг людей, к которым мог относиться Воронцов.

Константин отказал сразу. Причина оказалась простой: даже у него не было полномочий открыть мне такие материалы.

— Ты старший среди находящихся здесь членов Нулевого отряда. Значит, можешь вывести вопрос на тех, у кого полномочия есть.

— Могу. Но меня начинает раздражать другое, Дейчи. Ты любое разумное решение произносишь так, будто только что придумал его сам, а остальным осталось выполнить приказ.

Тон изменился. Сайто, сидевший в стороне, чуть повернул голову. Дмитрий перестал смотреть в планшет.

Константин продолжил уже спокойнее. Сегодняшняя совместная операция состоялась потому, что совпала с моими планами. На месте я сам решал, как вести разговор, потом уничтожил заражённого, не оставив сотрудникам возможности вмешаться, а теперь вернулся и сразу потребовал один из наиболее закрытых массивов информации.

По отдельности почти каждое решение он считал оправданным. Проблемой был сам подход.

— Ты действуешь рядом с моими людьми, пользуешься нашим прикрытием и получаешь информацию Отряда. В такой ситуации нельзя каждый раз решать всё в одиночку.

Вот теперь я понял, что именно его раздражало. Только выводы он сделал неправильные.

— Напомни, когда я вступил в Нулевой отряд?

Цесаревич замолчал.

— Пока не вступил.

— Тогда в чём проблема?

Константин прищурился.

— Воронцов вышел на меня, — продолжил я. — Косьянов ждал меня. Скверна только что заговорила со мной. Не с Нулевым отрядом. Со мной. Вы хотите понять почему и предлагаете помощь. Я не отказываюсь. Но это не делает меня вашим сотрудником.

Нулевой отряд сам пришёл к нам с предложением. Его представители хотели получить меня, Сайто и Дмитрия. Сегодня я согласился узнать больше об организации и пройти их проверки, но никакого решения о вступлении не принимал. Тем более не обещал подчиняться внутренним правилам структуры, членом которой не являлся.

— То есть Нулевой отряд тебе не нужен? — спросил Константин.

— Я этого не говорил. Ваши знания мне полезны. Возможности тоже. Как и вам полезен я. Только пока именно вы пытаетесь убедить меня вступить в Отряд, а не наоборот.

Дмитрий кашлянул, пряча усмешку. Сайто даже не пытался. Константин бросил на них короткий взгляд, но ничего не сказал.

— Ладно. Но тогда не требуй от Отряда отношения к тебе как к своему человеку только в те моменты, когда тебе нужен доступ к нашим возможностям.

— Я и не требую. Я попросил архив. Ты можешь отказать.

— Я уже отказал.

— Значит, вопрос закрыт.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга через стол. Раздражение никуда не делось, но причина теперь была другой. Константин хотел понять, способен ли я вообще работать рядом с другими людьми. Я не собирался доказывать ему обратное, но и принимать чужие правила только потому, что мне сделали предложение, тоже не собирался.

Цесаревич первым отвёл взгляд.

— Есть ещё одна проблема. Мы предлагаем вступление человеку, возможностей которого до сих пор толком не знаем.

— Косьянов показал недостаточно?

— Косьянов показал, что ты умеешь убивать заражённых и способен делать со Скверной то, чего не умеем мы. Но я понятия не имею, где заканчиваются твои возможности.

— Так проверь. Давай сразимся.

Константин посмотрел на меня, и на этот раз никакого раздражения в его лице не осталось.

— Ты понимаешь, что предлагаешь?