Нулевой Отряд (СИ), стр. 42

— Что там, Дейчи? — спросил Сайто. — Вы оба замолчали.

— Печать отца, — ответил я. — Настоящая печать главы рода Куросава.

— Я привёз её, чтобы вернуть вам, — сказал Масанори. — Но печать — не единственная причина, по которой я искал встречи.

Расспрашивать, где он её взял и каким образом сам пережил нападение, я пока не собирался. Сайто интересовало другое.

— Мы знаем, что род Куросава восстановили, Масанори-сан, — произнёс Сайто. — Вы ведь не ради этого приехали?

— Через два года после вашего исчезновения боковой ветви позволили восстановить род, — кивнул Такахаси. — Разрешение дал лично Токугава Йошики. Главой стал Куросава Хиронобу, дальний родственник вашего отца. Вы могли помнить его по семейным встречам.

Хиронобу я действительно помнил смутно. Япония находилась далеко, а возвращаться туда в ближайшее время всё равно не собирался. Если Масанори приехал только ради рассказа о боковой ветви, разговор можно было заканчивать.

— Значит, Хиронобу возглавляет восстановленный род, — произнёс я. — И что заставило вас привезти эту новость именно сейчас? С момента восстановления прошло шесть лет.

— Три недели назад Хиронобу впервые официально представил своего наследника, — ответил Масанори. — Назвал его Куросава Като.

Никакой надежды я не почувствовал. Только раздражение. Все эти годы я не сомневался, что Като погиб. Не услышал потом от кого-то из выживших и не сделал вывод потому, что старший брат не вернулся. Я был там и видел его лежащим без движения среди крови и обломков. Като находился там, где закончился его последний бой, вокруг полыхал огонь, а отец всё ещё держал проход против людей трёх родов и выигрывал для младших сыновей время.

Поэтому имя нового наследника Хиронобу ничего для меня не значило. Он мог назвать его хоть Като, хоть Ито, подобрать подходящий возраст, найти похожего мужчину и придумать ему любое происхождение. Даже огненный дар ничего не доказывал: Куросава были огневиками, и среди боковых ветвей хватало людей с той же стихией. Мёртвые не возвращаются. Я это знал лучше многих.

— Я видел, как Като остался лежать там, где закончился его последний бой, — сказал я. — Если Хиронобу подобрал человека с подходящим именем и внешностью, это не делает его моим братом.

— Я сказал себе почти то же самое, когда услышал новость, — ответил Такахаси. — Поэтому не прошу верить мне на слово.

Он достал телефон, открыл фотографию и протянул его мне. На экране стояли двое. Хиронобу я узнал не сразу, зато мужчина рядом заставил задержать взгляд.

Ему было немного за тридцать.

Я смотрел на лицо, пытаясь найти хотя бы одно убедительное доказательство того, что передо мной чужой человек. Тот же разрез глаз, та же линия скул, едва заметная асимметрия бровей. Даже привычка чуть опускать подбородок перед камерой была знакомой. Передо мной был Като, каким он должен был стать, постарев на восемь лет.

Фотография всё равно ничего не доказывала. В этом мире существовали двойники, иллюзии, чужие способности, пластическая хирургия и наверняка ещё десяток способов создать нужное лицо.

— Одного снимка недостаточно, Масанори. Вы должны это понимать.

— Понимаю, Дейчи-сама. Поэтому я привёз не только фотографию.

Он открыл видеозапись первого публичного появления нового наследника Куросавы.

Хиронобу стоял перед несколькими десятками людей и что-то говорил, представляя находившегося рядом мужчину. Звук Такахаси сначала отключил, но он мне и не требовался. Мужчина повернул голову, поднял левую руку и большим пальцем коснулся основания среднего. Совершенно бессмысленная мелочь, которую невозможно было найти в официальных документах. Като всегда делал так перед использованием дара. Не часть техники и не семейный ритуал, а обычная привычка, над которой отец несколько раз смеялся. Через секунду над ладонью вспыхнуло пламя.

Даже этого было мало. Привычку можно подсмотреть, а запись — подделать. Масанори, похоже, заметил, что я так и не поверил.

— Послушайте, что он сказал перед уходом, — попросил японец. — Именно после этих слов я решил найти вас. До того у меня тоже оставались сомнения.

Он включил звук и перемотал видео почти к самому концу. Мужчина отвечал на вопросы журналистов по-японски, спокойно и без лишних эмоций. Голос тоже был похож на голос Като, только стал ниже и жёстче. Перед тем как уйти, новый наследник Хиронобу неожиданно посмотрел прямо в камеру и произнёс:

— Если мои младшие братья когда-нибудь это увидят, пусть Дейчи вспомнит, что он обещал мне у западного пруда.

Запись закончилась.

— Дейчи, что он имеет в виду? — немедленно спросил Сайто. — Почему он говорит о нас и что произошло у западного пруда?

Я не ответил. У западного пруда двенадцатилетний Дейчи однажды пообещал Като одну вещь, за которую потом получил от старшего брата подзатыльник. Рядом в тот момент не было никого. Даже отец об этом не знал.

Я собственными глазами видел Като лежащим без движения восемь лет назад и с того дня считал его мёртвым.

Но три недели назад человек, которого я восемь лет считал погибшим братом, посмотрел в камеру и передал сообщение, предназначенное только мне.

Глава 14

После разговора о Като Такахаси задержался в гостиной всего на несколько минут. Никаких дополнительных объяснений не последовало. Он лишь сказал, что своё дело здесь сделал, а остальные ответы придётся отложить до следующей встречи. Перед уходом Масанори поклонился нам с Сайто и добавил уже тише, что все эти годы оставался верен роду Куросава и обязательно вернёт долг семье, которой когда-то служил.

Спрашивать, что именно он подразумевал под долгом, я не стал. После фотографии человека, которого восемь лет считал мёртвым, и сообщения о западном пруде вопросов у меня и без того хватало. Масанори обещал, что мы ещё обязательно встретимся. Этого пока было достаточно.

Такахаси уехал вместе с Ланским почти сразу после окончания разговора, оставив цесаревича и датчанку, а Александр Александрович, увидев, в каком состоянии я вернулся, распорядился привести целителя. Спорить с хозяином дома на его территории оказалось бессмысленно, особенно когда Меньшиков даже не поинтересовался моим мнением.

Целитель оказался мужчиной лет пятидесяти, неразговорчивым и совершенно равнодушным к происхождению моих повреждений. Осмотрел ногу, заставил снять рубашку, обнаружил ещё несколько мест, о которых я предпочёл бы не знать, и занялся работой. Лечение ощущалось не слишком приятно. По телу разлилось тепло, повреждённые мышцы начало сводить, а в бедре несколько минут будто медленно проворачивали тупой раскалённый прут. Зато после окончания процедуры я уже мог нормально наступать на ногу.

Целитель предупредил, что восстановил повреждения лишь частично. Организм получил слишком серьёзную нагрузку, и одним даром последствия перегрузки не убрать. Мне следовало нормально поспать, поесть и хотя бы сутки не пытаться повторить то, что привело меня в такое состояние.

Спал всё равно отвратительно. Перед глазами поочерёдно возникали чёрные нити Скверны и старший брат, которого я восемь лет считал мёртвым. Последний мешал особенно сильно. За ночь объяснения не появилось, зато появилась уверенность, что бросаться в Японию сломя голову я не собираюсь. Человек на записи мог знать то, чего не должен был знать никто посторонний, выглядеть как Като, двигаться как Като и пользоваться огнём. Всё это требовало ответа, но не немедленного. Здесь находились Сайто, неизвестный противник, Скверна и организация, которая сегодня обещала наконец перестать играть со мной в загадки. Япония подождёт.

Константин Николаевич и Ингрид уехали раньше нас и должны ждать уже на объекте Нулевого отряда. После завтрака мы отправились в столицу. Родовое поместье Меньшиковых располагалось достаточно близко, чтобы дорога не превратилась в отдельное путешествие. Чем ближе становился центр, тем плотнее делалось движение, исчезали большие участки зелени, а за окнами всё чаще мелькали административные здания, особняки и охрана возле перекрытых въездов. Дмитрий большую часть дороги провёл с планшетом, Сайто слушал музыку, а я пытался не думать сразу о двух вещах: Като и сообщении, оставленном после Косьянова. С первым я пока ничего сделать не мог. Второе нравилось значительно меньше.