Нулевой Отряд (СИ), стр. 40

Константин Николаевич вмешиваться не стал. Это говорило о многом.

— Дмитрий остаётся? — наконец спросил Меньшиков. — И вы не собираетесь использовать моё отсутствие, чтобы поставить его перед уже принятым решением?

— Он один из трёх адресатов предложения, — пояснил цесаревич. — Решение останется за ним. Что касается меня, то здесь я представляю Нулевой отряд. Мой титул не даёт права нарушать его правила, даже ради вас.

Александр Александрович коротко усмехнулся. Первый раз за много лет его выставляли из собственной гостиной, и он явно намеревался запомнить этот случай. Ингрид предложила переместиться в другое помещение, но Меньшиков поблагодарил её с таким выражением, что кронпринцесса решила не продолжать.

Перед уходом он подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.

— Дмитрий, решение принимай сам. Не потому, что здесь сидит наследник престола, и не потому, что эти люди знают больше нас. Если услышишь условия, с которыми не согласен, ни положение семьи, ни мои отношения с ними тебя ни к чему не обязывают.

Потом Александр Александрович повернулся ко мне.

— Денис, до утра вы с братом можете оставаться здесь. Охрана предупреждена. После того, что случилось сегодня, я бы предпочёл, чтобы вы не торопились с отъездом.

Я поблагодарил. Больше Меньшиков ничего не добавил и вышел.

Дверь закрылась. Только после этого стало понятно, насколько серьёзно Нулевой отряд относится к собственным тайнам. Ланский достал небольшой прибор размером с телефон. Константин Николаевич сделал то же самое со своим устройством, а Ингрид поднялась и прошла вдоль стен, уделив особое внимание окнам и двери. Через несколько минут в гостиную внесли металлический контейнер, куда пришлось сложить телефоны, часы и любую электронику. Дмитрий расставался с планшетом с таким выражением лица, словно у него отбирали близкого родственника.

После повторной проверки Ланский вернулся в кресло. Я посмотрел на контейнер с электроникой, затем на приборы, которые гости только что использовали.

— Не слишком ли много предосторожностей для обычного предложения о работе? Даже Меньшикова выставили из комнаты.

— Потому что оно не совсем обычное, — ответил Константин Николаевич. — Мы не передаём подобные предложения через посредников. И прежде чем кто-либо из вас решит, стоит ли продолжать разговор, он должен быть уверен, что никто посторонний не получит доступ ни к сказанному здесь, ни к вашему ответу.

Он уже не выглядел наследником престола, вынужденным помнить о придворных условностях. Сейчас перед нами сидел человек, представляющий организацию, о которой даже Александр Александрович Меньшиков знал лишь то, что ему позволили узнать.

Цесаревич по очереди посмотрел на каждого из нас.

— Дейчи Куросава. Сайто Куросава. Дмитрий Александрович Меньшиков. Вам троим официально предлагается вступить в Нулевой отряд.

Несколько секунд в гостиной стояла тишина. Дмитрий машинально потянулся к месту, где ещё недавно лежал планшет, вспомнил, что всю электронику забрали, и сцепил руки перед собой. Сайто слегка повернул голову в мою сторону. Я же смотрел на Константина Николаевича и пытался понять, что именно они успели узнать, если приехали сюда сразу с официальным предложением для троих совершенно разных людей.

— Каждого из вас мы рассматривали отдельно, — пояснил Ланский. — Дмитрия — как великлепного технического специалиста, Сайто — из-за его дара и способностей работать в условиях, где другие теряются. Кандидатуру Дейчи изучали значительно дольше. Последние события лишь ускорили решение. И отказ одного никак не повлияет на остальных.

Значит, их интерес не возник после сегодняшней встречи с Косьяновым. Это стоило запомнить.

То, что Нулевой отряд хотел меня, я ещё мог понять. Дмитрий тоже не вызывал особого удивления. А вот Сайто я в этой компании видеть не хотел.

— По поводу себя я ещё могу подумать, — сказал я. — По поводу Сайто ответ отрицательный. Я не собираюсь отпускать его в организацию, которая занимается угрозами, о которых даже говорить здесь не хочет.

— Предложение сделали мне, Дейчи, — жёстко ответил брат. — Ты можешь не доверять этим людям, но не решай за меня, пока я даже не услышал условий. Мне восемнадцать. Я имею право хотя бы узнать, что предлагают.

Я этого не отрицал. Но восемнадцать лет, совершеннолетие и право самостоятельно принимать решения существовали для меня ровно до того момента, пока решение Сайто не начинало угрожать его жизни. Все эти годы я отвечал за брата, вытаскивал его из неприятностей, закрывал собой, учился жить в новом мире и строил всё вокруг одной очень простой задачи — он должен остаться жив.

Если Сайто решит полезть туда, где вероятность не вернуться покажется мне слишком высокой, убеждать словами я буду только до тех пор, пока слова работают. Потом запру его в комнате. Выбьет дверь — свяжу. Если понадобится, оглушу и увезу силой. Пусть после этого неделю со мной не разговаривает, месяц злится или вообще решит, что старший брат окончательно сошёл с ума. Всё перечисленное меня устраивало значительно больше похорон.

— Ты уже придумал, как меня остановишь, верно? — спросил Сайто, уловив моё молчание. — Я не собираюсь бросаться в неизвестность. Но если ты даже не дашь мне выслушать предложение, мы никогда не договоримся.

— Вариантов остановить тебя у меня несколько, — признал я. — И ни один тебе не понравится. Поэтому лучше действительно сначала послушать.

Ингрид наблюдала за нами с явным интересом, но благоразумно не вмешивалась. Даже она понимала, что сейчас не лучшее время возвращаться к шуткам о защите Сайто.

Ланский дождался, пока семейный спор закончится.

— Вы спорите о вступлении, хотя сегодня от вас требуется только одно: решить, готовы ли вы узнать условия, — произнёс он. — Сначала обязательство о неразглашении, затем следующий уровень допуска. После него можете отказаться.

— Но всё, что мы узнаем, придётся держать в тайне даже после отказа? — уточнил Дмитрий.

— Даже если откажетесь, полученные сведения останутся тайной, — подтвердил Ланский. — Других обязательств у вас не возникнет.

Вот теперь предложение выглядело значительно разумнее.

— Тогда ещё один вопрос, — сказал я. — Кому именно подчиняется Нулевой отряд? Если речь идёт о службе, я хочу понимать, чьи приказы нам однажды придётся выполнять.

— Исключительно руководству организации, — ответил Константин Николаевич. — Отряд международный. Среди нас есть представители даже тех стран, которые конфликтуют друг с другом. Мы занимаемся угрозами, с которыми государства не справляются или которые пытаются использовать в своих интересах. Подробности — после допуска.

Подробностей он намеренно не называл. Сайто и Дмитрий пока не знали главного. Я знал, и именно поэтому предложение выглядело для меня одновременно значительно привлекательнее и опаснее, чем для них.

— Получается, даже отец не сможет узнать, чем я занимаюсь, если вы решите, что информация закрыта? — спросил Дмитрий. — И в случае разногласий с российскими властями я буду обязан действовать по вашим правилам, а не выполнять его распоряжения?

— О конкретных обязательствах вы узнаете после допуска, — ответил цесаревич. — Но в первом вы правы: даже положение Александра Александровича ничего не меняет. Сейчас я тоже нахожусь здесь как член Отряда. Если руководство решит, что какая-то информация мне недоступна, титул наследника престола не поможет её получить.

Это Умника впечатлило больше любых рассказов о секретности.

— А Ингрид? — спросил Сайто. — Она тоже здесь только как представитель Отряда? Или её пригласили из-за того, что она кронпринцесса?

— Ингрид руководит одним из направлений Отряда, — пояснил Ланский. — И её титул к этому назначению отношения не имеет.

Ингрид недовольно посмотрела на него. Ей явно хотелось самой решить, сколько именно рассказывать о собственном положении, но Ланский оставил её недовольство без внимания. Я ещё раз присмотрелся к датчанке. Молодой возраст действительно сильно сбивал первое впечатление. Если она руководила одним из направлений организации, где даже цесаревич подчёркнуто отделял титул от внутреннего положения, значит, своё место получила явно не за фамилию и красивые глазки.