Рай накануне (СИ), стр. 41

— Игорь — единственный из нас, кто был чистильщиком и перестал им быть. Охотникам с него взять нечего, а воевать он умеет лучше многих. Рамиз — при Лизе, приказ прежний: твоя задача — сохранить ее жизнь. Все, кто не боец, уходят в наше пространственное убежище: пятеро из вчера, дети… Капсулу с Дитрихом — туда же, если Рихтер скажет, что она переживет перенос. Керстин уходит первой. Почему первой — объявлю утром, при погрузке.

Лиза посмотрела на меня долгим взглядом и ничего не спросила. Она догадывалась.

— Убежище они найдут, если взломают купол, — усомнился Константин. — Или не найдут?

— Убежище — карман вне мира, как мое кольцо, — сказал я. — Кольцо пережило даже сброс петли. И Рома сказал: «Только те, кто рядом, смогут выжить». Я ставлю на то, что «рядом» — это там, за травой и озером. Другой ставки у меня нет.

Дальше настала очередь очков талантов. Открыв профиль, я загнал нераспределенные очки, которые таскал с самого Испытания, в один талант — в «Сокрытие души».

Талант «Сокрытие души» повышен до 8-го ранга!

8-й ранг: разблокировано абсолютное сокрытие эманаций души носителя от восприятия иных существ и устройств.

Лиза вздрогнула и уставилась на меня.

— Ден… — проговорила она, приподнявшись. — Ощущение, что ты пропал. Я тебя вижу, но ты как голограмма. Не живой как будто. Точка на карте есть, а тебя — нет. Пусто.

— Ты пахнешь пустотой, землянин, — подтвердил Кема из угла. — Хорошо пахнешь.

— Для Охотников я теперь пустой амбар, если можно так выразиться, — сказал я. — Этого мы и добивались. Отсюда правило, и оно не обсуждается. Охотника в одиночку не трогает никто, а добиваю — только я.

— Почему ты? — не поняла Вика. — Ты же цель номер один.

— Потому и я, — ответил я. — Чистильщик, убивший чистильщика, забирает все накопленное. Охотник — тот же накопитель, только чужой. Кто его добьет, тот примет весь его урожай и станет следующей целью. За мной и так придут все, мне хуже не станет. А вас после такого килла я не спасу.

Сергеич хмыкнул, поставив стакан.

— Хитро придумали жнецы, — сказал он. — Куда ни плюнь, работаешь на них.

— Не совсем, — возразил я. — Мигель, теперь ты. Собранный тобой контур поймал мой сигнал после регистрации чистильщика. Сможешь наоборот — послать такой сигнал с пустого места?

Мигель сдвинул брови, оценивая техническое задание.

— Та же машина, обратная задача, — сказал он. — Не слушать, а излучать. Дай мне ночь и генератор.

— Забирай, — согласился я. — Точка — руины «Щита». Пусть Охотники первым делом придут туда, где никого нет, а мы с гряды понаблюдаем, чем они ищут и как убивают. Первый контакт — разведка, не бой.

— А если разведданных не хватит? — спросил Константин.

— Тогда запасной ход, — сказал я. — Аномалия спит, но она никуда не делась. Бездушные мертвую зону не видят, а я знаю в ней каждый метр. Если Охотник упрется в мой след на кромке, я знаю, куда шагнуть, чтобы следом шагнул и он.

— Ловушка, которая месяц тебя жевала, — проговорил Константин.

— Пусть теперь пожует их, — ответил я. — К рассвету база должна стать пустыми закромами. Амбар стоит, зерна нет. Вопросы?

Вопросов не было. Люди молчали и пересчитывали свои очки упокоений.

Совет разошелся за полночь, Лиза написала текст-выжимку нашего совещания и разослала рядовым бойцам. Я вышел последним, спустился в жилой отсек и остановился у двери, где спали пятеро новичков из прошлого.

Таймер в углу зрения разменял первый час ночи. К полудню этого дня Охотники будут тут.

Надеюсь, он не станет для нас последним.

Глава 19

Рай накануне

Понимая, что перед ответственным событием надо бы вздремнуть, ведь непонятно, когда будет время для сна, все равно сначала я обошел базу.

Мигеля я обнаружил на улице, там же, где мы выгрузили контур. Интересно, можно ли будет пересобрать контур в случае чего в портальное устройство?

Сейчас эти детали лежали перед Мигелем на брезенте, и он бережно копался в них. Вчера этот контур пытался уловить мой сигнал. Теперь он будет посылать ложные сигналы, и Охотники первым делом придут туда, где никого нет.

— Иди спи, Денис, — сказал Мигель, не оборачиваясь. — К рассвету должен перенастроить контур. Может, управлюсь раньше. Короче, разбужу.

— Верю, — ответил я и пошел дальше.

Посмотрел на «Стражей», проверил силовое поле купола, окружавшего базу. Все было в полном порядке. Соклановцы разошлись по спальным модулям. Тетыща с собой Галю не брал, и она ждала его у порога, кормила поросят. Два ее детеныша были значительно больше — те, которых приручили парни Копченовы.

Осталось одно дело. Не дело даже, визит вежливости, там мне ничем не помочь. Надо было своими глазами увидеть, как там Дитрих. Точнее, Керстин. Да, Дитрих мне уже как родной, мы с ним с самого начала, и, если потеряю его, мне будет больно. Но психика человека отлично адаптируется к любому трэшу. Пройдет несколько дней, и клан переживет потерю. А вот Керстин может не пережить. По сути, поддержка нужна ей. И ребенку, которого она носит под сердцем.

В медблоке Наталья разложила на столе склянки: в одних бурое содержимое, в других — прозрачное разноокрашенное, от светло-розового до серого, шприц-тюбики лежали отдельно. Одна склянка стояла отдельно, заткнутая обломком карандаша вместо пробки. Наталья пересчитывала тюбики и склянки, шевеля губами, на меня только глянула, кивнула и продолжила счет. Тревожить ее я не стал.

На реанимационной капсуле лежал Крош, работал, месил лапами стекло. Заметив меня, повернул голову, басовито мяукнул и продолжил спасать немца. Огромный кот закрывал обзор наполовину, и были видны только ноги Дитриха, плавающего в изотоническом растворе, местами обгоревшие, местами неповрежденные, покрытые светлыми волосами. Левое колено было раздроблено, голень зафиксирована инопланетной лангетой, чтобы кости срастались правильно.

Растрепанная Керстин, молодая и тоненькая, вскочила мне навстречу. Непривычно было видеть ее такой. Не говоря ни слова, немка обняла меня.

— Все будет хорошо, — прошептал я. — Понимаю, как просто это говорить и как сложно держаться. Попытайся ради малыша, ему вредит, когда ты нервничаешь.

Она кивнула. Я продолжил:

— Дитрих держится на своих восьми процентах, у остальных тяжелых тоже долго показатели не менялись, а потом резко шли вверх.

— Или вниз, — уронила она. — Ладно, гоню упадническое настроение.

— Вот и молодец. Мы все молимся за Дитриха, он настоящий герой и спас нас. Держись, Керстин. Мне пора.

Ситникова я нашел на периметре. Игорь молча переставлял посты: тронул за плечо Абая, показал пальцем на угол склада, Репяха увел от прожектора в тень. Ни одного лишнего слова — люди понимали его с полужеста.

— Ложись, командир, — сказал он, заметив меня.

— Что инопланетный корабль? — спросил я, вспомнив про то, что я отжал у тримера.

— Оттащили дальше в джунгли. Накрыли маскировочной сетью. Это все, что мы можем сделать. Он сейчас неактивен и ничего не излучает. Может, и не найдут.

Ситников развел руками, а я кивнул и потопал к жилому модулю. Забавно… Мы знакомы без году неделя, а я оставил на нем базу со всеми обитателями.

Лиза пришла, когда я готовился ко сну и стаскивал второй ботинок.

— Сейчас все легли отдыхать, Денис, но утром будет к тебе много вопросов от обычных членов клана.

— Утром меня тут не будет, Лиза, так что отвечать тебе. — Я подвинулся, освобождая край койки. — Справишься.

— Угу, справлюсь, — хмыкнула она, потом села рядом, стянула резинку с волос и долго крутила ее на пальце. — Куры твои опять орали. Петух это… «Бак-бак». Сергеич ему уже имя придумал, не скажу какое, дети рядом были.

— Узнаю Сергеича… — улыбнулся я.

— И все-таки странно, что в чате тихо, кстати. Я думала, Ден, после выжимки будет буря, а там три вопроса и тишина. Люди читают про то, что они месяц таскают в себе души, — и молчат.