Проклятый город (ЛП), стр. 71

Дикон собирается выбить их, но я кладу ладонь ему на грудь, останавливая. Морщась от боли в руке, достаю телефон из кармана куртки. Пропуск Фионы с начала года хранится у меня в чехле. Я провожу им по считывателю, и мы с Диконом проскальзываем внутрь, закрыв за собой дверь.

От поднявшейся при нашем появлении пыли у меня щекочет в носу. Дикон зажигает свечи в железном канделябре, и тесную комнату заливают мягкие медовые островки света. Переполненные картотечные шкафы, деревянные полки, прогибающиеся под тяжестью бесчисленных книг в кожаных переплетах. Стопки и стопки пожелтевшей бумаги, древней, словно аммониты. Я все еще тяжело дышу, глядя на телефон — нужно позвонить Фионе, понять, что делать дальше, — когда теплая ладонь Дикона обхватывает мое плечо.

— Дай посмотрю.

Его голос мягкий. Нежный.

Я послушно протягиваю руку, словно послушница перед священником. Он закатывает рукав моего свитера, и я даже не вздрагиваю, когда ткань проходит по ране. Я не неженка, и почему-то мне очень нужно, чтобы Дикон это знал.

Его лицо остается непроницаемым, пока он осматривает порез. Затем оглядывает комнату.

Меня поражает, насколько хорошо я его знаю.

— Не надо…

Слишком поздно. Он хватает пластиковый футляр с аккуратно сложенным внутри куском ткани, вскрывает его зубами и обматывает бесценной старинной материей мою рану, пока кровь не перестает течь.

— Это наверняка стоило целое состояние.

— Наверняка, — соглашается он и опускает мой рукав.

Есть что-то настолько противоречивое в том, как бережно он расправляет ткань на моей руке, и той жестокости, что заключена в каждом его мускуле, в каждом движении, что у меня подкашиваются колени. Я переступаю с ноги на ногу, пока он наконец не убирает руки.

Когда Дикон отходит, я отправляю сообщение с последними новостями в наш недавно переименованный групповой чат «Шайка дружков», а затем звоню Софии.

— Зачем ты мне звонишь? — хрипит она. — Я в гостиной.

— А я в Харкере.

Это мгновенно ее будит. Она прочищает горло, и я слышу, как она расталкивает Пенни.

— Ты в порядке?

— Более или менее. У меня случился приступ. Появился Финн. Мы сбежали в Харкер.

Вот что я называю краткой версией. Подробности она узнает, когда посмотрит новости. В трубке раздается сигнал, и я вижу, что мне звонит Питер.

— Секунду, Соф, — говорю я и подключаю его к разговору.

— Весь кампус кишит людьми из Цитадели. — Его голос хриплый после сна. — Они уже тебя ищут.

У меня все обрывается внутри. Я думала, мы выиграли больше времени. Обхожу Дикона и направляюсь к огромным окнам с видом на университетский двор. Так и есть: мужчины и женщины в темно-синей форме выстраивают оцепление на территории Старого кампуса и за его пределами. Не меньше пятидесяти человек, и все прибывают новые.

— Блядь, — рычит Дикон и быстро гасит свечи в канделябре, погружая нас во тьму.

— Это Дикон? — настороженно спрашивает София.

— Да. Мы в архиве.

— О боже, — бормочет Пенни.

— Вам пиздец.

— Спасибо, Соф.

— Можешь добраться до моей комнаты? — спрашивает Питер.

— Думаю, ее будут искать и у тебя, и у Эллиота, — говорит София. — Они станут расспрашивать других студентов, с кем дружила Вив.

— Если уже не расспросили, — сонно добавляет Пенни.

— Тогда мы уйдем, — говорю я, направляясь к дверям архива.

— Через портал нельзя, — предупреждает Питер.

Я замедляю шаг.

— Там уже человек пятнадцать охраны.

Сердце забилось быстрее еще в ту минуту, когда я увидела форму на территории кампуса. Теперь оно колотится где-то в горле. Нам действительно пиздец. К тому же я привела Финна прямиком к Виндзору. Теперь он наверняка знает, что здесь находится Харкер. Выбраться из музея будет отдельным подвигом.

— Значит, переждем, — говорит Дикон, наблюдая за людьми, снующими внизу. — К середине утра студентов, идущих на занятия и обратно, станет достаточно, чтобы мы затерялись в толпе. Проскользнем мимо охраны.

— И куда пойдем? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— У нас целая ночь, чтобы это придумать.

Он смотрит на телефон.

— Или три часа до рассвета.

— Не такой уж плохой план, — говорит София. — Я приеду в кампус. У меня есть парик, который ты сможешь надеть.

— Ну конечно, есть.

Дикон многозначительно приподнимает бровь.

— Какого цвета?

— Значит, мы останемся здесь на ночь, а вы утром, когда начнутся занятия, придете в архив и поможете нам незаметно выбраться?

— Да, — отвечает София. — Именно.

— Какого цвета парик? — спрашивает Дикон чуть громче.

Я делаю напряженный вдох. Это может сработать.

— Ладно.

— Удачи, — говорит она.

Питер и Пенни желают нам того же, после чего связь обрывается.

Только убрав телефон в карман, я осознаю, что мы с Диконом застряли здесь вдвоем на несколько часов. Всю ночь в тесной, тихой темноте архива… Нечем заняться, не с кем сражаться. Возможно, удача мне действительно понадобится куда больше, чем я думала.

Глава 34

— И что теперь? — спрашивает Дикон. Косые полосы серебристого лунного света освещают его озорно приподнятые брови. — Покер на раздевание?

Но я почти не слушаю. Возможно, это не только убежище, но и возможность. Во всяком случае, куда полезнее потратить время на поиски, чем потакать чувству юмора Дикона.

— Может, нам еще раз поискать сведения о кольце?

— Разве твоя шайка дружков уже не перерыла здесь все?

— Да, но я сама так и не смогла поискать.

Я оглядываю захламленную комнату. Стол с кожаным зачарованным поисковиком. Вспоминаю сообщения, которые получала от Питера, Соф и Эллиота, пока мы с Пенни торчали в «Лихорадочном сне». Они искали все, что только можно, о сирабраксе, кольцах, джиннах и чердаках. И тут я вспоминаю, что Питер сказал мне по телефону прошлой ночью. Кажется, будто наша вечеринка жалости к себе с Софией и Пенни была несколько месяцев назад.

— Ты что-нибудь знаешь о шумерской реликвии под названием Каспийское кольцо? — спрашиваю я Дикона.

— Не могу сказать, что знаю.

— Поищи вот здесь, — говорю я, указывая на Компендиум. — А я позвоню Фионе.

К моему удивлению, Дикон не спорит. Он садится за стол. Хлипкий деревянный стул едва достает до середины его громадной спины. Затем макает перо в чернила.

В последнее время я стараюсь как можно реже разговаривать с Фионой. Все, что я ей расскажу, может обернуться против нас, ведь Старейшины рассчитывают, что она поможет меня выследить. Уж точно нельзя говорить ей, что я вернулась в университет, но кто знает, когда мы снова сюда попадем? Я не могу ждать, пока завтра друзья расспросят Донмер о кольце. Если оно хранится в архиве, мне нужно узнать об этом сейчас.

Я трижды набираю Фиону, прежде чем начинаю паниковать. Но затем напоминаю себе, что сейчас глубокая ночь, она наверняка дома с Норой, а я волнуюсь без причины. Если бы Финн ворвался в Виндзор и перебил ночную охрану в поисках меня, Фиону бы предупредили. Она позвонила бы или написала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

— Ничего, — сообщает Дикон.

— Наверняка ты просто неправильно ищешь, — огрызаюсь я. — Подвинься.

Но места нет. Его ноги даже не помещаются под столом. Я опускаюсь на колени рядом с ним и перебираю все запросы, какие приходят в голову. Каспийское кольцо. Реликвия сирабракса. Шумерское кольцо. Зачарованные украшения. Ничего полезного. Только статьи и научные работы на посторонние темы. Никаких давно потерянных колец, спрятанных здесь.

— Ничего себе. Вот ты меня и утерла.

— Значит, придется искать по старинке.

Дикон оглядывает папки, шкафы и коробки, до отказа набитые старинными документами.

— Чтобы перебрать здесь все, понадобится целая жизнь.

— Хорошо, что ты практически бессмертен.

Следующий час становится настоящим испытанием для моего охотничьего зрения: в почти полной темноте я пытаюсь отыскать единственное кольцо среди документов, сокровищ и книг в самой захламленной комнате на свете. Без подсказок, без зацепок и без препаратов, повышающих работоспособность. Через полчаса Дикон сдается и начинает укреплять двери мебелью на случай, если охотникам вздумается искать нас здесь. Мне кажется, вероятность невелика, учитывая новые меры безопасности, которые Фиона ввела после истории с Дрисколлом. Только она может сюда попасть, а у Старейшин нет причин спрашивать, давала ли она мне ключ.