Проклятый город (ЛП), стр. 70

Финн приближается. Все ближе. Но сильнее нажать на педаль газа я уже не могу…

В последнюю секунду, прежде чем Финн успевает протаранить нас своим «Мерседесом», Дикон запускает дверь, как фрисби.

Прямое попадание. Машину Финна заносит.

И как раз вовремя.

Я с визгом торможу перед широкими, залитыми лунным светом ступенями Виндзора и втягиваю Дикона обратно.

— Быстрее!

Мы выскакиваем из такси, которое теперь больше напоминает груду металлолома, оставив двигатель работающим, и бросаемся в переулок сбоку от Виндзора. Эта автомобильная погоня наверняка попадет в новости, поэтому лучше избегать любых камер наблюдения. На знаменитые парадные ступени музея направлено множество камер, а вот сзади их почти нет.

Мы врываемся внутрь с помощью моих ключей. Наши шаги гулко отдаются по полу погруженного во тьму вестибюля. Тишина, нарушаемая лишь топотом ног и нашим учащенным дыханием, оглушает. Финн и его люди, сколько бы их ни осталось в живых, отстают не больше чем на минуту. Выводок уже проникал в Виндзор прежде. Мы еще не в безопасности.

Мы с Диконом забегаем в комнату со сломанным киоском и захлопываем за собой дверь. Я все еще тяжело дышу, а из раны на руке, где Финн полоснул меня когтем, продолжает сочиться кровь. Дикон вставляет свою особую монету в автомат. Я впервые по-настоящему выдыхаю, дрожа всем телом, когда вспыхивает свет портала и поглощает нас.

Глава 33

— Нам нельзя в мою комнату в общежитии, — шепчу я, пока мы пробираемся сквозь темную чащу. Несмотря на пронизывающий холод, мне никак не удается отдышаться. Лесной воздух влажный и сладковатый, пахнет мхом, гниющей древесиной и опавшими совиными перьями. — Держу пари, там дежурят охотники Цитадели на случай, если я вернусь.

Лунный свет просачивается сквозь искривленные деревья и переплетенные ветви, освещая капельки пота на лбу Дикона. После нашей автомобильной погони его волосы растрепаны ветром.

— Тогда куда? — Тихая хрипотца в его голосе заставляет меня вздрогнуть.

— Туда, где меня никак не может быть. Куда имеют доступ только преподаватели… — Я так и не вернула Фионе ее пропуск с начала учебного года. Мы пользовались им, чтобы искать сведения о сирабраксе в… — Архив. Нам только нужно подняться в башню Мортимера так, чтобы никто нас не заметил. Питер сказал, они патрулируют портал… и общежития… и столовую…

Но Дикон молчит. Даже не смотрит в мою сторону. Мы добрались до места, где деревья Непостоянной чащи начинают редеть. А у выхода на территорию Харкера стоят на страже шестеро охотников Цитадели.

Иногда я забываю, что Дикон — демон. Знаю, странно, учитывая его откровенно демоническую натуру и когти, которыми он так любит щеголять, но время от времени это осознание врезается в меня, словно подголовник, пролетевший сквозь лобовое стекло. Например, когда он напоминает, что способен учуять мой страх.

— Ты ведь не испугалась, а?

Я не отвечаю. Я боюсь. Сильнее, чем когда Финн был в нескольких сантиметрах от того, чтобы выколоть мне глаза, или когда я неслась по Полугороду на угнанном такси. Сражаться с Выводком, с чудовищами вроде Финна — для этого я и создана. Но я не причиняю вреда людям. Не сражаюсь с другими охотниками.

— Дикон…

Придумать другой план мы не успеваем. Один из них нас заметил.

— Кто здесь?

Луч его фонаря скользит по мокрой траве и тонким ветвям. Когда мы не отвечаем, он окликает остальных:

— Нарушители!

Первая стрела с серебряным наконечником рассекает ночной воздух и вонзается в кору дерева у меня за спиной. Из груди Дикона вырывается низкое рычание, и он срывается с места, словно дворняга, заметившая белку.

Охотники Цитадели тоже не теряют времени. В темноте сверкает серебро. Мечи, ножи, наконечники стрел. Но ничто не задевает Дикона, пока он несется вперед, швыряя тех, кому не повезло оказаться в первых рядах, в стволы деревьев и на жесткую землю. Они падают с криками, вывернувшись под неестественными углами.

Двое охотников добираются до меня, и на их лицах проступает узнавание. Вив Аббот, эон с сирабракс. Они выхватывают оружие, которое с треском выпускает в ночной воздух электрические разряды. Электрошокеры.

Они знают, что должны взять меня живой, иначе сами получат эту силу вместе с безумием. Я вскидываю кинжалы, еще не решив, как буду сражаться с этими людьми — не чудовищами, людьми. Но мое тело словно уже знает, что делать. Не стоило сомневаться в собственных охотничьих инстинктах. Когда я перерезаю нежное ахиллово сухожилие одному и единственным ударом в висок вырубаю другого, рану на предплечье пронзает боль. Позади остаются двое обездвиженных, потерявших сознание, но живых мужчин.

— Черт.

Рана, оставленная Финном, все еще кровоточит. И теперь, когда адреналин начинает отступать, я понимаю, что она глубже, чем мне казалось. Алая кровь разбрызгивается по лесной земле. Но голова не кружится — я потеряла недостаточно крови, чтобы беспокоиться. Я натягиваю рукав свитера пониже и продолжаю двигаться.

Эти мужчины — охотники, которые отучились все четыре года в Харкере, а затем были отобраны для службы в Цитадели и охраны земель Старейшин. По всем правилам они должны были вытирать мной пол. Но теплая волна торжества подсказывает то, что мне следовало знать с самого начала. То, что раньше казалось мне постыдным, чем-то неправильным, а сегодня ощущается подарком, перевязанным кроваво-красным бантом.

Я лучше их всех. Я занимаюсь этим дольше — научилась драться за десять лет до того, как кто-либо из них впервые прикоснулся к серебряному клинку. И у меня был лучший учитель: мой отец, человек, которого Выводок годами не мог поймать.

И я эон.

Всего несколько минут назад мне удалось перехитрить двадцать бойцов Выводка. И пусть все эти мужчины, размахивающие передо мной оружием, не чудовища, я всю жизнь училась предугадывать зло. А сегодня мне помогает еще и сирабракс. Он знает, что мне нужно, и дает это. Шаг в сторону здесь, твердая стойка там, уклонение еще до того, как противник нанесет удар.

И не только благодаря мне я уже чувствую вкус нашей победы. Возможно, сегодня я лучший охотник в этом лесу, но Дикон — девиант, которого даже мне никогда не одолеть.

Все эти шутки о том, что я его убью… Шутки. Только ими они всегда и были. Сейчас, наблюдая за ним, я понимаю то, чего не заметила в «Синеплексе». Тогда я этого не искала. Или, наоборот, намеренно высматривала его слабости, ослепленная ненавистью. А раньше, в схватке с Финном, врагов было так много, что я думала лишь о том, как выбраться живой.

Но сегодня, с руками, мокрыми от крови охотников, я смотрю, как Дикон движется стремительно, словно гадюка. Его белые волосы развеваются в непроглядной ночи, пока он налетает на охотников, зажав по одному в каждом искривленном алебастровом когте. Прижимает их к деревьям, швыряет, словно сдувшиеся мячи, а затем ухмыляется, обнажая идеальные зубы, испачканные кровью. Он действительно создан для войны.

Когда новые охотники бросаются ко мне, я скольжу и изворачиваюсь, уходя от их рук. Дикон сбивает их с ног, словно мишени в ярмарочном тире. Я поднимаю кинжалы, а он наносит решающий удар. Он замахивается — я пригибаюсь. Он приседает — я прыгаю. Балет свирепости. Грация и грубая сила. Осторожность и жестокость. Мы действуем слаженно, как заводской конвейер. Я ненадолго ощутила это, когда мы остановили вампира. Когда мчались по городу. К собственному ошеломленному удивлению, я понимаю, что мы… отлично работаем вместе.

Когда все противники повержены, мы продолжаем бежать. Нет времени выяснять, кто остался в сознании. Что они расскажут Старейшинам. Кто прибежит на помощь.

Архив — наш лучший шанс. Если сумеем пробраться туда незамеченными, это будет последнее место, где нас станут искать, даже узнав, что мы на территории кампуса. Поэтому мы бежим по мокрой траве Старого кампуса, погруженного в глубокую ночь. Поднимаемся по бесконечным ступеням башни Мортимера, прячемся за каменными стенами, когда из-за угла неспешно выходят охотники Цитадели, совершающие обход. Проносимся мимо библиотеки и наконец добираемся до запертых двустворчатых дверей архива.