Проклятый город (ЛП), стр. 38

По конечностям разбегается покалывание.

Мы с Фионой останавливаемся перед пятью Старейшинами и смотрим в их морщинистые древние лица, а я прихожу к чудовищному, немыслимому осознанию:

Старейшины… девианты.

Глава 18

Первая мысль, разумеется: «Убить их». Вторая: «Ни при каких обстоятельствах не убивать Старейшин». Я глубоко дышу через нос, пытаясь унять позывы. Третья мысль: «Вив, только не вздумай сейчас устроить приступ кровожадности из-за сирабракса». Я напоминаю себе, что Дикон сказал мне сегодня. Эти провалы в безумие и боль вызывает ярость, а сейчас я насторожена и растеряна, но не в ярости. Пока что.

Странно другое: они не демоны, не вампиры и не ликантропы. И на обращенных ведьм тоже не похожи. Разве Дикон не называл их эльфами? Необычные уши и рост выше среднего определенно на это указывают. Но эльфы вроде как должны быть лимантрийцами. Хорошими. А мои способности эона говорят обратное. Хотя раньше я никогда не встречала эльфов, и, кажется, отец тоже. Может, рядом с любым эльфом тело эона начинает вот так покалывать. Может… все эльфы на самом деле девианты.

Это дало бы Старейшинам еще одну причину уничтожить всех эонов: мы были бы единственными охотниками, способными понять, что они скрывают смертельно опасную тайну. Но тогда первые эльфы много лет назад родились в преисподней, а не на небесном плане лимантрийцев? Для моего мозга это слишком. Особенно сейчас, когда вибрирующая потребность убивать заставляет меня потеть. Обычная кровожадность, говорю я себе. Не боль. Не безумие. Просто жажда драки.

— Ваши Светлости, — непринужденно произносит Фиона.

Она уже бывала здесь. Эти мужчины и женщины ей доверяют. Доверяют руководить школой в облике профессора Лизетт, хранить тайны лимантрийцев в «Виндзоре» в облике Фионы. Понятия не имею, как сказать ей, что рядом с ними мой внутренний радар девиантов взвыл во всю мощь. Она всю жизнь работала на этих мужчин и женщин. Это ее уничтожит.

Одна из Старейшин — женщина с маленьким, заостренным лицом и собранными назад волосами — пристально смотрит на меня.

— С тобой все в порядке, девочка?

Сердце колотится о грудную клетку. Неужели по моему лицу видно, что я что-то почувствовала? Только эон способен понять, кто они такие. Но солгать я не могу…

Фиона на меня не смотрит. Дыхание учащается.

Думай, думай, думай…

— Первый курс? — подталкивает эльфийка.

— Простите. Мои чувства в последнее время перегружены, — признаюсь я.

Не ложь — скорее даже преуменьшение. Из-за сирабракса любая встреча с девиантом превращается в сенсорную перегрузку. Но повышенная чувствительность часто бывает и у первокурсников, чьи способности только проявились в двадцать один год.

— Ах, — Старейшина сдержанно и сочувственно кивает. — Со временем это пройдет.

Я стараюсь не выдохнуть разом весь воздух из легких.

— Декан Лизетт, — произносит эльф-мужчина, сидящий посередине.

Он тощий, как скрученная проволока. Седеющие волосы доходят до плеч, но линия роста отступила далеко назад, отчего лоб кажется еще выше. От одного взгляда в эти морщинистые глаза мои кулаки сжимаются, и я заставляю себя встряхнуть руками. Расслабься. Дикон сказал бы: «Полегче, тигрица».

— По какой причине вы созвали этот совет?

— Я установила личность Верховного Тана, Ваши Светлости, — отвечает Фиона. — И сразу пришла к вам.

Эльфийка произносит:

— Она говорит правду.

— А первокурсница? — хрипит эльф, похожий на пузатого викинга.

Его борода настолько длинная, что почти касается живота. Мясистые руки стискивают подлокотники трона.

— Она свидетель моих показаний.

— Как тебя зовут, девочка? — спрашивает Старейшина.

— Вив Аббот, — отвечаю я, хотя голос дрожит. — Вивьен.

Старейшина посередине кивает, с любопытством разглядывая мое лицо.

— Тогда расскажите нам, декан Лизетт. Расскажите, что вам удалось узнать.

Фиона выпрямляется.

— Верховный Тан — астерский бизнесмен Каспар Харлок.

— И откуда вам это известно? — спрашивает Старейшина, чинно складывая руки на коленях.

— Сегодня на одном из мероприятий в городе мисс Аббот удалось получить эту информацию. Она видела его вместе с Выводком.

Это не совсем правда. Но неплохая лазейка для их способности распознавать ложь. Фиона считает это правдой, потому что именно так я ей рассказала.

— Один из тех демонов подтвердил ей эту информацию, прежде чем она его казнила.

Ну, скорее после того, как он позволил мне всадить ему кинжал в бок, чтобы мне физически полегчало, но да. Какая разница. Я стараюсь сохранять максимально серьезное выражение лица.

— Прекрасная работа, первокурсница, — говорит грузный Старейшина. — Должно быть, ты очень сильна.

— У меня хорошие учителя.

Я смотрю на Фиону и коротко киваю.

Но Старейшина в центре выглядит куда менее довольным.

— Будет мудро с твоей стороны, — предупреждает он с суровой властностью на лице, — не говорить об этом никому ни слова, пока мы не разрешим обратное.

— Нам потребуется время, чтобы обдумать правильный порядок действий, — добавляет эльфийка. — Но мы в долгу перед вами обеими за…

— Правильный порядок действий? — перебиваю я. — Разве не ради того, чтобы остановить Верховного Тана, мы вообще учимся охотиться в этой школе?

Спину начинает ломить и выкручивать.

— Этот человек ответственен за чудовищные преступления в городе. Из-за него Эдгар Дрисколл обратился. Из-за него убили студентов этой школы. Он…

— Откуда вам это известно? — спрашивает грузный эльф. — Что Эдгар Дрисколл стал девиантом и убил студентов? Это не общедоступная информация, мисс Аббот.

Клянусь, я слышу, как у Фионы подкашиваются колени. Когда ни одна из нас не отвечает, Старейшина в центре поворачивается к ней.

— Вы раскрыли студентке конфиденциальную информацию, декан Лизетт?

Фиона яростно мотает головой.

— Конечно нет.

И они знают, что она говорит правду. Конечно говорит. Все взгляды обращаются ко мне.

— Вив… — начинает Фиона.

Но продолжить ей нечем. Что она может сказать, не выдав меня?

— Я встречалась с Ридом Грейвхартом. Он рассказал мне, что происходит, прямо перед тем, как отправился за деканом.

Фиона закрывает лицо рукой, но, подозреваю, от облегчения. Это признание спасло нас от куда более страшной правды.

Старейшины ерзают, явно чувствуя себя неуютно, но знают, что я не лгу.

— Вы должны понимать, мисс Аббот, — произносит эльфийка, — отношения преподавателя со студенткой нарушают правила школы.

Я стараюсь не показать облегчения. Все, что угодно, кроме подозрений в том, что я тот самый пропавший носитель, — победа. Даже отчисление.

— Знаю. Больше такого не повторится. И он больше не работает в этой школе, так что…

Под их осуждающими взглядами голос постепенно затихает. Но я уже зашла слишком далеко. Слишком многое признала.

— Я должна спросить… Вы его ищете?

— Вив… — шипит Фиона.

— Ищем его?

— Несмотря на то, что между нами произошло, Рид Грейвхарт отдал Харкеру все. Он был лучшим преподавателем в этой школе. И сейчас он где-то здесь, на территории кампуса. Он оставил мне сообщение…

Я тщательно слежу за словами, чтобы не признаться: хотя камеру он действительно мне оставил, о том, что он находится в кампусе, я узнала совсем не так.

— Найти его не слишком сложно. Кто-нибудь из Цитадели вообще его ищет?

Черные глаза первого Старейшины впиваются в меня. Что-то в этом взгляде… Я с трудом сглатываю.

— Вас удивит, мисс Аббот, — произносит он, слегка подавшись вперед, — если я скажу, что у нас есть основания подозревать вашего возлюбленного в сотрудничестве с обращенным деканом?

Я чувствую, как расширяются глаза.

— Что?

Даже Фиона ахает.

— Это абсурд.

— А теперь мы узнаем, что у мистера Грейвхарта была собственная сообщница. Девушка, которая, насколько нам известно, носит метку сирабракса прямо на своей коже.