"Зарубежный детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 461
Вопрос был адресован Бакке.
– Что они проделывали какие-то манипуляции с вирусом, – ответил сержант медицинской службы. – Что только те, кто напрямую работал с этим патогеном, получили вакцину, действующую против заразы.
Норка сощурился на солнце, которое вот-вот собиралось исчезнуть за горизонтом на западе.
– Через полчаса стемнеет. И тогда мы спустимся. Задача – добыть пробы вируса.
Холодок пробежал по телу Акселя.
– Ты шутишь.
– Хаос открывает новые возможности, – пробормотал Бакке. Эту фразу майор Гунн употребил во время ориентировки. Цитата военного стратега и мыслителя Сунь-Цзы. Даже идиот может цитировать философа, подумал Аксель.
Дикая норка, медленно поворачивая голову, задерживал взгляд на каждом из егерей. Его глаза не оставили ни малейшего сомнения, за кем было последнее слово в этой палатке.
– Зараза уже распространилась. Трупы в хижине – тому доказательство. Что, если прямо сейчас другая семья, побежавшая не этим путем, двигается в сторону Норвегии? Если болезнь пересечет границу… – Он покачал головой и вздохнул. – Нам нужен вирус, чтобы разработать вакцину.
Демонстративным жестом Норка взялся за фильтр противогаза и повернул его.
– Мы расцениваем эту ситуацию как one shot [183]. У русских есть правила для таких случаев. Они делают безопасную зону. Никто не входит, никто не выходит. Никто, – сказал он и показал в направлении сторожки. – Но когда они возьмут контроль над ситуацией, они вернутся. Такого шанса больше не будет.
Дикая норка сделал шаг назад.
– Ты знаешь, что вы должны сделать, – сказал он сержанту Бакке. И ушел.
Некоторое время сержант изучал носок своего сапога. Затем зарыл его в снег и поднял голову к Стаффану Хейхе.
– Сделай так, чтобы выглядело, будто она умерла от потери крови.
– Naturligtvis [184], — сказал парень. Голос был равнодушный. Словно его попросили раздавить муху.
Прошло мгновение, прежде чем Аксель понял, что происходит.
– Но… она же ранена? Она гражданская.
Бакке покачал головой.
– Это не война. И здесь нет никаких гражданских.
– Твою мать… а лейтенант Фальсен об этом знает?
Собачьи глазки сержанта выпучились.
– Лейтенант осознает, что приказ из дома обсуждению не подлежит. Русские уже знают, что здесь кто-то есть. Но они не должны узнать, кто. А она слишком много видела.
Глава 81
Исмаил Салебан – это имя было написано на бумажке, лежавшей в кармане Каина. Мальчик Исмаил Салебан – единственный человек с таким именем, зарегистрированный в реестре населения. И его больше нет в живых. Он умер четыре года назад. Его родители имели регистрацию по адресу в Гамлебюэн. Когда Фредрик туда позвонил, ему ответила молодая тетя мальчика. Она рассказала, что родители Исмаила переехали в Лондон.
– У нас там родственники, – пояснила она. – Им было трудно перенести потерю сына. Они хотели быть в окружении своих.
– Он ведь был маленький? Отчего он умер?
– Вы полицейский? Зачем вы звоните? Сейчас? – ее голос был уже не таким дружелюбным.
– Это рутинная проверка.
– Ну. Знаете… потеря Исмаила чуть не лишила жизни тетю и дядю. Но из страны их выпихнули бесконечные проверки, которые запустила организация по охране детства. После. Ее сотрудники утверждали, что Исмаила били, и они волновались за его братьев и сестер. Эти обвинения окончательно довели мою тетю.
– Потому что она не била? И ваш дядя тоже не бил?
– Знаете, что? Я не хочу с вами разговаривать. На похоронах Исмаила была одна женщина. Белая женщина. Потом она приходила к нам домой. Я слышу, что мне вы не доверяете. Поговорите с ней. Она дала мне свою визитку.
Прежде чем Фредрик успел что-нибудь сказать, он услышал, как трубку положили. Послушав отдаленную возню минуту или две, Фредрик вновь услышал голос женщины.
– Ее звали Петра. Петра Юханссен. Начальник лаборатории, тут так написано. Какой-то «Biolab». Благодарю за разговор.
Петра Юханссен. Фредрик знал это имя. Он встречался с ней во время расследования по делу Сульру. Биохимик и вирусолог. Биохимик? Что же Каин имел в виду, когда сказал, что у него есть что-то, что изменит все?
Стемнело. В окне Фредрик увидел собственное блеклое отражение. Высокий, худой и перекошенный. Серебристая фольга блистера блеснула, когда Фредрик выдавил одну из продолговатых капсул. Стоя спиной к опенспейсу, он пытался почувствовать, не смотрит ли кто-то на него, быстро проглотил капсулу, запив остатками на дне кофейной чашки, и подошел к доске.
Время и даты, фотографии с мест происшествия, списки свидетелей и документы. Они так точно и не узнают, когда именно умер Педер Расмуссен. Конрад Хайссманн предположил, что примерно четыре недели назад. Ну что же. Тогда теоретически он мог убить и Микаэля Морениуса и Акселя Тране. Кем же он был: жертвой или преступником?
Факты, подумал Фредрик и заметил, что таблетка оставила в горле шипучее жжение. У них не было ни одного факта, объединяющего Расмуссена с этими убийствами. Ни одного следа на месте преступлений. Только фото Расмуссена в подвале Морениуса и рассказ о нем Свена и Юдит.
Фредрик снял из центра доски снимок Расмуссена. Прикрепил его с краю рядом с фотографиями трупов Микаэля Морениуса, Акселя Тране, Леонида Гусева и Каина, создав тем самым некое подобие уродливого паспарту. За ним висели фотографии русской девочки. Школьный портрет и фото класса.
А посередине оставался один-единственный снимок. Полароидное фото Лин, сделанное Агнес Усе.
– Я знаю, что вы ищете врача, – сказал Каин. Мог ли Авель, фигура, существовавшая по нашим представлениям, в реальности быть женщиной?
Агнес Усе была единственной связью с Лин. И убежав от нее, Лин исчезла. Если и есть кто-то, кто сможет привести их к Лин и к Утиному сердцу, то это Агнес.
– Так что мы имеем? – сказал Фредрик, повернувшись к Кафе. Она, сняв ботинки, сидела в позе лотоса в офисном кресле. В свете монитора ее лицо казалось плоским, а грудное бормотание говорило о том, что она набрела на какой-то след.
– Смотри, – ответила она, не поднимая глаз. На коленях у нее лежал скоросшиватель с распечаткой трафика телефона Каина. Список был коротким и пестрил разными цветами от подчеркиваний маркером. – Это номер Лин. Тот же, что выложен у нее на сайте.
Цифры были отмечены желтым. Больше половины звонков было Лин.
– Телефон Лин мертв. Он исчез из сети вскоре после ее пропажи. Другие номера никуда нас не приводят. Заказы еды и прочее. Но вот это интересно, – сказала она, показывая. – Входящий вызов на телефон Каина. Номер с предоплатной карточки. Такие ты суешь в автоматы в аэропортах и на вокзалах. Эта карточка зарегистрирована на молодую девушку. Мириам Исаксен.
Фредрик задумчиво покачал головой.
– Мне ни о чем это имя не говорит.
– И не должно.
Кафа пролистала папку дальше к выписке из некролога в «Афтенпостен».
– Согласно газете, Мириам Исаксен умерла совсем недавно. Ей было всего шестнадцать. От рака. В больнице Уллевол. В отделении, где работает Агнес Усе.
– Значит, Усе…
Кафа улыбнулась.
– Палаты пациентов в Уллеволе оборудованы телефонами, которые требуют такие карточки.
Значит, вот как она это делала. Агнес Усе крала телефонные карточки пациентов. Поэтому знала, что по разговорам ее нельзя отследить. Тот же номер, Мириам Исаксен, использовался, чтобы звонить на виллу в Бюгдей.
– Выходит, она солгала, сказав, что понятия не имела, что Аксель Тране был жив, – сказала Кафа.
Фредрик похлопал ее по плечу.
– Хорошо.
Она чуть вздрогнула, когда он дотронулся до нее, и он тут же пожалел об этом. Им предстоял длинный разговор, и прежде чем через него пройти, никто из них не имел права на такое. Но сейчас не время. Кафа быстро пролистала папку дальше и начала предложение на вдохе.