Ведьма в глубокой ночи (ЛП), стр. 75

— Ты не представляешь, что со мной было, — прошептала я; голос сорвался.

— Прости. Мне не следовало оставлять тебя одну.

Я ничего не ответила, отвернулась и вытерла слёзы, обжигавшие щёки. Тёплый летний ветер трепал деревья, те словно перешёптывались между собой.

— Для Мордрика нет ничего важнее королевства, — тихо сказал он. — Это не оправдывает то, что он сделал. И если хочешь обвинять во всём меня — обвиняй. Но клянусь, я докажу тебе, что мне можно верить. Тебе нужно лишь довериться мне.

Я развернулась к нему.

— Докажи.

Между нами повисла пауза; тишину нарушала лишь трель козодоя где-то в лесу. В следующий миг принц снова оказался вплотную ко мне. Я распахнула глаза, увидев, как он вынимает из-за пояса стальной кинжал.

— Во имя Летласа, ты что…

Я ахнула, когда он полоснул лезвием по моей ладони. Из пореза выступила кровь. Он сделал то же со своей рукой и переплёл наши пальцы. Я попятилась, но хватка была крепкой; Энхарт притянул меня почти вплотную к груди. Кровь выступила на моей ладони и смешалась с его.

— Впусти меня, — потребовал он; зелёные глаза вспыхнули. — И я всё докажу.

Колени едва не подогнулись, когда на меня обрушилась волна спутанных мыслей и чувств. Его ментальные барьеры были словно шлюзы — и теперь их разнесло в щепки. Образ за образом захлёстывал сознание. Каждая мысль, каждая встреча с того самого момента, когда Мордрик прислал ему приказ явиться в Валнарский замок.

Я увидела своё имя в письме Мордрика, выведенное его безупречным почерком, и слова о том, что он нашёл нового советника. Увидела себя глазами Энхарта в ночь зимнего солнцестояния: я прижималась к дальней стене, а воздух вокруг меня едва заметно светился золотом. Снова пережила боль, пронзившую его, когда он решил оставить меня на мосту перед Валнарским замком. Всё это почти невозможно было вместить в себе.

Когда поток наконец иссяк, когда Энхарт выложил всё до последней капли, кем он был и что сделал, одно стало совершенно ясно.

Он не знал, что Мордрик собирается со мной сделать.

— Кровь не лжёт, — сказал он, когда волна мыслей схлынула. — Не может.

Он отпустил мою ладонь. Освободившись от его влияния, я качнулась, как лист на ветру. С изумлением смотрела, как порез на ладони стягивается, оставляя лишь тонкую розовую линию. Вместе с раной исчезала и злость, ещё минуту назад терзавшая меня. Она уходила на дно, как камень на глубину пруда, оставляя после себя лишь расходящиеся круги.

Я подняла взгляд и встретилась с ним глазами. В залитой летним лунным светом поляне я вдруг увидела Энхарта таким, каким он был на самом деле.

Мой учитель. Мой защитник. Моё всё.

Время вокруг замедлилось. Дыхание стало поверхностным, когда он приблизился, пока между нами не осталось всего нескольких сантиметров. Его запах окутал меня, напоминая о ночах у костра на обочине дороги. Взгляд скользнул по форме губ, по резким линиям лица. Пальцы дрогнули, словно он сдерживал назойливое желание. Изо рта вырвался неровный вздох, обнажив кончики клыков.

Я не должна была хотеть его. Не могла. Но, боги, как же я хотела.

— Финн, — серьёзно прошептал он. — Ты должна знать, что я…

Я не дала ему договорить и прижалась губами к его губам.

Принц не колебался ни секунды. Он ответил на поцелуй с такой страстью, прижал меня к груди, словно я была единственным, что удерживало его в этом мире. Я обвила руками его шею и выгнула спину, сокращая последнее расстояние между нами. Тело горело безумной потребностью; одного поцелуя мне было мало.

Я хотела утонуть в нём.

Я ахнула, когда он сжал мои волосы в кулаке, а язык скользнул между губ. Я растворилась в нём; сердце выбивало лихорадочный ритм о рёбра. Пальцы поползли к его талии, и мне пришлось собрать всю волю, чтобы остановить их там.

Когда мы оторвались друг от друга, я с трудом перевела взгляд с его распухших после поцелуя губ и увидела, что глаза Энхарта всё ещё закрыты. Пальцами провела по линии челюсти. Мои веки тоже опустились, когда он коснулся губами моего лба. Прижавшись ко мне лбом, он тихо вздохнул.

Несмотря на прохладу раннего летнего воздуха, на поляне было тепло. Я наслаждалась этим теплом, как упитанный кот — миской свежих сливок.

— Подожди, — попросил он, когда я отступила. — Я сейчас не смогу посмотреть ему в глаза.

Я улыбнулась и заправила выбившийся локон ему за ухо.

— Не думаю, что это станет проблемой.

Он мрачно усмехнулся.

— О чём ты?

Сейчас, — прошептал голос у меня в ухе.

Я наклонилась ближе, будто собиралась поцеловать его в щёку. За спиной пальцы сомкнулись на рукояти ольхового кинжала, который я несколькими мгновениями раньше вытащила из его пояса.

Я поцеловала его снова — именно так, как велел голос. Ровно настолько, чтобы он отвлёкся.

А потом вонзила клинок ему в сердце.

Глава 38

Ольховый кинжал заскользил по земле, оставляя за собой багровый след. Из раны на груди принца, куда я изо всех сил вогнала клинок, волнами хлестала кровь.

Вытащить кинжал из его пояса во время нашего безумного поцелуя оказалось слишком легко. Голос, приказавший мне это сделать, всё предусмотрел. С самого появления на поляне его приказы тягучим мёдом растекались по сознанию.

Но колени принца не подогнулись. Его пальцы крепко сомкнулись на моём запястье — при желании он мог бы раздробить кость. Впервые я видела Энхарта испуганным. Зелёные глаза впились в мои — растерянные, но по-прежнему яркие.

Возьми кинжал. От этого голоса у меня ползли мурашки. Сейчас.

Чужая воля завладела телом, и я метнулась к кинжалу. Энхарт бросился следом, но теперь и я двигалась быстро. Он охнул, с разбега врезавшись в защитный барьер.

Пламя, — потребовал голос.

Перед глазами вспыхнул образ кобальтово-синего огня. Я замерла, призывая Эльдорфайр, но мысли были такими же рваными и неуправляемыми, как движения, и пламя не явилось на зов. Тогда я создала клубящийся туман и завернулась в него, словно в плащ-невидимку. Ослеплённый моей магией, Энхарт выкрикнул моё имя.

Кинжал, — напомнил голос. — Пока не поздно.

Всякое сопротивление стёрла чужая воля. Я рухнула на колени и принялась лихорадочно шарить в поисках клинка. Пальцы скользили по камням, комьям земли и вырванным в борьбе пучкам полевых цветов, но кинжала нигде не было.

Я вскрикнула, когда Энхарт всем телом врезался мне в бок.

— Нет! — завизжала я, извиваясь под принцем, словно лисица в силке. Я замолотила руками, царапая открытые участки его кожи. Энхарт зарычал и прижал мои руки к земле своими.

Какая неудача, — насмешливо произнёс голос. Я завыла: резкая боль вцепилась в кости, словно тот, кто управлял моим телом, собирался разорвать меня изнутри.

До меня донёсся хор встревоженных голосов. Туман рассеивался, и краем глаза я увидела Мастера оружия с дюжиной солдат. Они окружили нас, целясь в меня из арбалетов. В центре стоял Мордрик; он смотрел на происходящее обезумевшими глазами.

Вырвав одну руку из хватки Энхарта, я вытащила из воздуха струю оранжевого пламени и хлестнула ею по солдатам, словно кнутом. Один из них вскрикнул и спустил тетиву — раздался щелчок. Болт пролетел так низко над головой Энхарта, что всколыхнул его волосы. Пламя разрасталось и извивались змеями, пока нас с принцем не окружило огненное кольцо.

— Не стрелять! — рявкнул Мордрик. — Я сказал, не стрелять, проклятье!

Голос хохотнул у меня в голове. Когда он узнает, что ты натворила сегодня ночью, сам будет умолять выстрелить.

— Отпусти меня! — завизжала я.

— Финн, — выдохнул Энхарт, не ослабляя хватки. — Это не ты.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась, и я судорожно ловила воздух в объятиях принца. Крики солдат будто отдалились. От жара кожа и волосы покрылись испариной, тонкая ткань платья прилипла к телу.