Ведьма в глубокой ночи (ЛП), стр. 64

— Ваши кто? Эй! — вскрикнула я, когда кто-то схватил меня сзади. Я резко откинула голову и с удовлетворением услышала стон: затылок угодил напавшему прямо в лицо.

Предводительница нахмурилась, размотала моток влажной бечёвки и стянула мои запястья. Я зашипела сквозь зубы. Под верёвкой кожа загорелась и быстро покраснела.

— Что это? — потребовала я.

— То, что сдержит твою силу, когда сойдёшь с руны, — ответила она.

Я уловила перечный запах — он напомнил мне траву, которую самые рьяные жители Уилдстоуна носили в мешочках на шее. Они уверяли, будто та защищает от злых духов. И ведьм.

— Корень дягиля, — прошептала я. Похоже, они были не такими уж дураками.

— Радуйся, что не железо, — отозвался кто-то.

Я промолчала, мысленно ругаясь. Что-то острое упёрлось мне в поясницу, вынуждая идти вперёд. С каждым шагом мысли гудели всё сильнее, пока до меня доходила серьёзность положения. За последние годы я так привыкла полагаться на магию, что почти разучилась рассчитывать на что-то ещё, когда речь шла о собственном выживании.

Выживание. Сердце забилось сильнее, и перед глазами возникло лицо отца. Он почти всё время проводил под лесным пологом, добывая пропитание охотой, и ориентировался там без всяких карт. Когда мне было двенадцать, он, к моему величайшему неудовольствию, на несколько дней утащил нас с Джемом в лес выслеживать белого оленя. Он научил нас читать природные ориентиры, находить дорогу по звёздам и определять время по солнцу и теням. Оленя мы так и не поймали, но, возможно, суть была не в нём.

Я подняла глаза. Первые лучи восходящего солнца грели спину — значит, от места, где я появилась, нас вели на запад. Босые ступни ступали по камням и колючему кустарнику. Ветер шевелил бледно-зелёные кустики шалфея, наполняя воздух их мягким запахом. Мы должны были находиться далеко от Холлибрука — возможно, на западе Валена, у широких равнин Хелмсхата, или на юге, почти у Великого моря.

Минуты шли, а я считала шаги. Двадцать. Семьдесят. Двести сорок — к тому моменту мы остановились у ограды на несколько футов выше меня. Сооружение было грубым: будто кто-то связал вместе стволы деревьев и заострил их верхушки до смертоносных пик. Я нахмурилась и встретилась взглядом с одним из двух стражников у ворот — таким же суровым, как мои конвоиры. Золотое сияние вокруг него подтверждало: ещё один ведьмак. Я не могла поверить. Столько наших в одном месте — а меня всю жизнь убеждали, что мне подобные почти исчезли.

Ворота со скрипом распахнулись, открывая лагерь из множества полотняных шатров. Дорожки между ними пустовали, но земля была истоптана сотнями ног. Я прислушалась: кроме шороха наших шагов по сухой почве — ни звука. Мы прошли ещё шагов пятьдесят, и пленители втолкнули меня в одну из палаток, откинув полог.

— Останешься здесь, пока тебя не позовут, — сказала главная.

Внутри не было ничего, кроме соломенной подстилки и керамического горшка, при виде которого я поморщилась.

— Позовут? — переспросила я, оборачиваясь. — Кто? Кто вы вообще такие?

— Скоро узнаешь, — ответила она.

— Вы меня не развяжете?

— Путы останутся.

— Вы не можете… — Но мой протест никто не услышал: она уже протиснулась сквозь полотняный полог. Вместе с ней исчез и свет.

Меня качнуло. Я не знала, что тому виной — дягиль, портал или бузинное вино, — но изо всех сил старалась не опорожнить желудок в тот самый горшок. Я обречённо опустилась на подстилку, а всё вокруг поплыло. В затылке тупо ныло место, которым я ударила одного из пленителей. Пока мои руки были связаны, я целиком находилась в их власти. Но даже если меня развяжут, я не представляла, какие чары наложены на это место.

Я нахмурилась. Ивор уверял, что Холлибрук безопасен. Энхарт тоже. И всё же я была уверена: с этими проклятыми деревьями что-то не так. Желудок свело. Если я выберусь отсюда, я ещё долго буду припоминать ему это.

Не если, поправила я себя. Когда.

Интересно, заметил ли кто-нибудь моё исчезновение? Станут ли меня искать? Даже если станут, найти меня невозможно, если портал на той стороне уже закрылся.

Лёжа на боку, я наблюдала за двумя парами сапог сквозь щель между полотном и землёй. Они переминались с ноги на ногу часами, пока свет, нагревавший ткань палатки, сначала стал янтарным, а потом погас. Я лежала на спине и вслушивалась в каждый звук, лишь бы отвлечься. Где-то в лагере резко залаяла собака; стражники перешёптывались, но говорили только о ноющих мышцах и желании вернуться в свои шатры.

Я насторожилась, услышав хруст шагов. К палатке приближалась фигура, силуэт которой вырисовывался на полотне в свете факелов охраны. Я вскочила и попятилась, пока нагретая за день ткань не упёрлась мне в спину. Стражники зашевелились, откинули полог и тут же опустили его.

У вошедшего было мальчишеское лицо и гладкая кожа, из-за чего возраст определить было трудно. На вид — не старше двадцати. На нём были простая серо-коричневая туника и штаны, словно сшитые из того же полотна, что и палатка. В одной руке он держал поднос с глиняной кружкой и буханкой хлеба. Я мысленно приказала желудку не урчать — хотелось сохранить жалкие остатки достоинства. Дрожащими пальцами он убрал за ухо прядь пепельных волос и застыл у входа, будто боялся, что я укушу. От этой мысли я едва не рассмеялась.

— Я тебя не трону, — сухо сказала я. — Так что можешь перестать смотреть на меня так, будто я тебя съем. — Я подняла связанные запястья, заставляя его увидеть, что со мной сделали его люди.

Однако вид моих связанных рук явно не доставил ему удовольствия.

— Простите, — прошептал он. Поставил поднос на землю и дрожащей рукой протянул мне кружку. С связанными запястьями я кое-как поднесла её к губам.

— Меня зовут Герайнт, — сказал он, забирая кружку, когда я осушила её. Капля воды скатилась по щеке.

— Финн, — буркнула я.

— Простите моих сестёр. Они боятся того, чего не понимают.

— Сестёр? Они твоя семья?

— В некотором смысле.

Я заставила себя не хмуриться.

— Я никому здесь не угрожаю. Им нечего бояться.

— Есть, если ведьма связалась с вампирами, — просто ответил он.

Я фыркнула.

— Вампиры не чудовища.

— Старейшины говорят, что больше всего вампиры жаждут ведьминской крови. Что, дай им волю, они разорвут нас на части и высосут костный мозг.

Я замялась. Что этим людям известно о воздействии ведьминской крови на вампиров? Не потому ли они скрывались — из страха перед существами, которых считали чудовищами? Я вспомнила, как жители Уилдстоуна отвернулись от меня, едва поняли, что я ведьма. Всё доверие исчезло за несколько мгновений.

— Ваши старейшины заблуждаются, — сказала я.

Его губы дрогнули, живо напомнив мне Артура, друга детства. Я вдруг поняла, что он и правда похож на него — широко распахнутыми глазами и робкой манерой держаться.

— Откуда вы вообще знаете, с кем я связана? — спросила я, стараясь говорить мягче.

Серые глаза округлились.

— Я не могу сказать.

Он развернулся и выскочил из палатки прежде, чем я успела что-то ответить. Я выругалась, когда полог опустился за его спиной. Оставив нетронутым скудный ужин из чёрствого хлеба, я легла на подстилку. Связанные руки приходилось держать под неудобным углом, отчего ныли плечи. Солома колола ягодицы, а в голове не утихали вопросы. Откуда они знали, кто я? Как возможно, что здесь живёт целое сообщество ведьм и ведьмаков, если меня всю жизнь убеждали, будто таких, как мы, почти не осталось? Неужели жители Валена и правда о них не знают или… Я замерла.

Кто-то мне лгал?

Я проглотила подступившую тревогу. Энхарт не стал бы мне лгать. Только не об этом. И Мордрик всегда ясно говорил о своих намерениях. Чего нельзя было сказать об этих незнакомцах.

Я гадала, сколько ещё ждать — Герайнта или очередного перепуганного юного ведьмака. Наверное, он вырос в этом племени, всю жизнь окружённый своими и отрезанный от остального мира. В каком-то смысле я даже завидовала его наивности.