Ведьма в глубокой ночи (ЛП), стр. 61

— Возможно, стоит попробовать другой путь, — сказал Ивор, прерывая мои размышления.

Я облегчённо выдохнула.

— Слава богам.

— Пока рано, — ответил он.

Я всмотрелась в древнее лицо, испещрённое глубокими бороздами; кожа была так плотно натянута на череп, будто вот-вот порвётся. Интересно, скольких учеников он обучал такими методами. Я опустила взгляд на ноги, около которых плескались волны. Наверное, немного.

— Что вы имеете в виду?

— Когда вы впервые призвали Эльдорфайр, — начал он, — была пролита ваша кровь, верно?

Я замешкалась, вспоминая, как лысый мужчина схватил меня. Он стиснул хрупкие кости запястья так, что я решила — сломает. И поцарапал меня, вспомнила я. До крови. Лишь после этого пришёл Эльдорфайр.

— Да, — наконец сказала я. Настроение рухнуло, когда в памяти всплыл стук, с которым бабушки упала на ступени. — И кровь моей бабушки тоже.

— Тогда, возможно, именно такой жертвы Эльдорфайр требует от призывающего.

Пальцы сами коснулись переносицы. Я вспомнила капли крови, упавшие мне на губы, когда впервые вытолкнула Энхарта из собственного сознания.

— Между кровью ведьмы и её силой существует связь. Наверняка вы замечали: прежде чем магия выходит в физический мир, вы сначала чувствуете её под кожей. При первом сотворении любого вида чар требуется жертва. Формы бывают разные — истощение, например, или пролитая кровь.

— Жертва? Кому — богам?

Он один раз моргнул.

— Если вам так угодно.

— Я никогда добровольно не отдавала кровь в обмен на магию, — медленно сказала я. — Иногда это просто происходило.

Канцлер задумался.

— Любопытно. Жертва способна существенно ускорить обучение. Полагаю, принц не позволял вам причинять себе вред.

Я криво на него посмотрела. Энхарт никогда не колебался, заставляя меня переживать унизительные воспоминания или сбивая с ног, но, пожалуй, в этом канцлер мог быть прав.

Я мотнула головой, отгоняя сомнения.

— И что теперь? Мне нужно вскрыть вены, чтобы призвать Эльдорфайр?

Он кивнул.

— Решение за вами, но, полагаю, шансы это повысит.

Я проглотила рвущиеся наружу вопросы.

— Тогда ладно. — Пальцы дрожали, когда я расстегнула крепление на поясе и взялась за клинок, подаренный Энхартом.

Я замерла. В последний раз, когда рядом с вампиром пролилась моя кровь, это едва не стоило мне жизни. Ивор рассмеялся.

— Уверяю вас, через несколько тысяч лет даже запах ведьминой крови перестаёт пробуждать аппетит.

На одно короткое мгновение пальцы ослабли, и я провела лезвием по коже. Меня обдало всплеском удивления. Подняв глаза, я встретилась с тёмным взглядом Энхарта на другом берегу мутной воды. Он молча смотрел на меня, плотно сжав губы. Его эмоции проскользнули сквозь барьер, но мысли он удержал при себе.

Я выбросила его из головы. Он сам этого хотел. И Мордрик тоже. Ладонь стала скользкой: кровь выступила на поверхности и багровыми жемчужинами закапала на землю. Я задержала дыхание. Под кожей пульсировал жар — и больше ничего.

Я сжала ладонь и поморщилась от боли. Выдохнув, снова приставила нож к коже. Грязь жадно впитала вторую жертву, не подарив взамен даже тонкой струйки синего дыма.

С каждой каплей крови уверенность убывала. Её место занимало раздражение. Только на кого его направить — на Ивора? На Мордрика? Или на Энхарта, чьё лицо уже растворилось в темноте на противоположном берегу?

Возможно, так даже лучше.

Ну, конечно. Именно со мной такое и должно было случиться. Годами меня терзало чувство вины за то, что я сделала в Уилдстоуне. Эльдорфайр преследовал меня везде. Но когда действительно понадобилось — он меня подвёл. Ветер дул в сторону озера, по спине пробежал холодок. Я подняла нож выше и провела ещё одну линию под пальцами. Скоро на ладони не останется свободного места.

Из леса донёсся тоскливый волчий вой. Проклятый лес. Я прищурилась. Чёрная громада в наступающей темноте заставляла кожу покрываться мурашками. Если напрячь слух, казалось, он снова шепчет моё имя.

— Чёрт! — выругалась я: нож соскользнул и задел большой палец.

— Мисс Эррамун.

Доброта в голосе Ивора обезоружила. Я повернулась к нему; нож завис в нескольких сантиметрах от кожи.

— И что теперь? — процедила я. — Завтра снова всё это?

— Вам кажется, что это работает?

Я подавила едкий ответ.

— Эксперт здесь вы, канцлер.

Он кивнул.

— Тогда предлагаю на сегодня закончить и завтра попробовать снова.

Я только буркнула, вытерла лезвие о бриджи и с силой загнала его в ножны.

***

За ужином мы с Энхартом сидели друг напротив друга в маленькой столовой. Тишину нарушал лишь скрежет олова по фарфору. Вилку я держала осторожно — перебинтованной рукой.

— Ты выглядишь уставшей, — заметил Энхарт, наблюдая за мной поверх бокала.

Я мрачно посмотрела на него.

— Почему это всегда первое, что мужчина говорит, когда на самом деле думает, что женщина ужасно выглядит?

— Я не думаю, что ты ужасно выглядишь.

— Ну, конечно, — язвительно отозвалась я.

Он склонил голову.

— Сегодня ты особенно воинственная. Даже по своим меркам.

— Я раздражена, — процедила я.

— Из-за снов?

Я бросила на него сердитый взгляд. Конечно, он слышал, как я кричу по ночам. Но, по крайней мере, больше не будил меня.

— Нет.

— Понятно. Ивор отличный наставник. У тебя получится.

— Я не на Ивора злюсь.

— Тогда на кого?

— На тебя! — выпалила я. — И на Мордрика. И на того, кому вообще пришла в голову идиотская мысль тащить меня в это ужасное место.

Он замер, лицо раздражающе спокойное.

— Я уже говорил: ты должна попытаться.

— Зачем? — огрызнулась я, не заботясь о том, кто может нас услышать. — Когда уже будет достаточно? Я стою по щиколотку в грязи и режу себя, надеясь, что боги соблаговолят наделить меня силой, которой я вообще не хочу.

— Я не хотел, чтобы ради этого тебе пришлось проливать свою кровь. Более того, я…

— Ты что? — рявкнула я. — Что ты ещё можешь мне сказать такого, чего я не слышала? При всей твоей хвалёной осведомлённости ты сам не способен меня этому научить. Ни ты, ни Ивор не можете толком объяснить, зачем мне это вообще. Почему я должна…

— Потому что иначе ты умрёшь! — крикнул он, вскакивая. Раскалённая добела ярость, хлынувшая от него, едва не опалила меня.

Я резко вдохнула. В угасающем свете зелёные глаза казались почти чёрными. Никогда прежде он так не походил на Мордрика, как сейчас.

— Что?

Его губа дрогнула.

— Если ты не научишься контролировать Эльдорфайр, ты умрёшь. Он сожжёт тебя изнутри.

Словно подтверждая его слова, жар под кожей вспыхнул сильнее. Затылок покрылся потом.

— Откуда ты можешь это знать? — прошептала я.

— Не говори, что сама не видишь. Он заживо тебя сжигает.

Я замерла.

— И я не собираюсь переживать это снова.

— Переживать что?

Он отвернулся к очагу, ссутулив плечи.

— Пожалуйста, — попросила я и подошла ближе, остановившись за его спиной. — Помоги мне понять.

Огонь потрескивал, выбрасывая пепел в дымоход; обгоревшие поленья тлели и разваливались. Ветер из открытого окна шевелил алые розы на столе. Когда Энхарт наконец заговорил, в голосе звучала горечь.

— Помнишь моё воспоминание? То, в которое ты случайно провалилась?

Та женщина. Её лицо было невозможно забыть.

— Да.

— Её звали Офелия. Её отец был герцогом с юга; Мордрик познакомился с ним на одном из своих пиров. Узнав, что его дочь ведьма, Мордрик убедил себя, что она идеально подойдёт для его совета. Среди его союзников тогда назревали проблемы — как обычно, — и он становился всё подозрительнее. Офелия была умна, но неопытна. Мордрик знал, что я изучал магию в Холлибруке, и поручил мне её обучать. Учились, по сути, мы оба. Мы неплохо ладили и работали вместе почти год. Я считал её подругой.

Подругой? Я не смогла подавить вспышку зависти. Меня он в лучшем случае с самого начала держал на расстоянии. В худшем… Сколько бы я ни пыталась забыть услышанное в воспоминаниях Женевьевы, это всё ещё причиняло боль.