Дети окраин, стр. 13

Володя любил свой грузовик и целыми днями катал его по квартире. Чаще катался в нём сам. В тот раз мы играли в коридоре, и смеющийся сын с силой толкал грузовик ко мне, а я подпрыгивала, чтобы грузовик проехал «под мостом». Прыгала я с удовольствием, самозабвенно, как в детстве – через скакалку, или «резиночку», – и живот (кстати, довольно аккуратный) ничуть не мешал.

Однако вскоре начались тянущие боли внизу – но не живота, а спины. Ощущения были знакомыми. Я забеспокоилась и легла в постель. Вернувшийся с работы Алексей вызвал «Скорую».

Приехавшая старушка-фельдшер, осмотрев меня, сразу резюмировала:

– Будем рожать!

– Так ведь преждевременно, – заволновался Алексей.

– Сколько у тебя недель? – спросила меня старушка.

– Тридцать три, тридцать четыре… Рано нам ещё.

– Странно, плод крупный. Для тебя крупный. Нет, дочка, тебе уж впору. Что, мальчик, – обратилась старушка к Володе, – хочешь сестричку?

Володя ничего не понял, но заулыбался.

– У нас там братик, – возразила я.

– Нет, у меня глаз намётанный, – сказала старушка и подмигнула. – Девочка будет!

Как выяснилось позже – не угадала.

– Всё-таки, может, лучше на сохранение? – переживал Алексей.

– В общем, – сказала фельдшерица, – я вас отправлю, а там разберутся. Сегодня институт Отта дежурит, на Васильевском.

Вот это везение! В НИИ акушерства и гинекологии им. Д. О. Отта попасть я даже не мечтала! Мама рассказывала, как её подруга Антонина в сопровождении своей тёти бежала туда рожать. Поскольку в НИИ Отта просто так, «с улицы», никогда никого не брали, ей пришлось дожидаться схваток с интервалами в пять минут. Наступила ночь, Дворцовый мост уже разводили, когда Антонина и тётя, отодвинув заграждение, вломились на него и двинулись в сторону Васильевского острова. Готовы были и вплавь! Милиционер испуганно дунул в свой свисток, но вдогонку не бросился. Антонина добралась до середины (тётя ковыляла позади), когда половинки моста стали медленно разъезжаться. Роженица перепрыгнула через образовавшуюся щель, а сопровождающая не рискнула, перебросила ей узелок с вещами и осталась на другом берегу. Антонина успела добраться до роддома своей мечты. У входа в приемный покой у неё отошли воды.

– А там разберутся, – повторила старушка. – Ты не бойся.

Вот уж чего я не боялась, так это родить преждевременно. Мой муж, по рассказам свекрови, родился «бройлерным» ребёнком. Я же, худышка, носила брюки сорок второго подросткового размера. По мне ли такие подвиги?

Врачи со школы запугивали меня проблемами с деторождением. И действительно, сын Володя появился на свет раньше срока – на тридцать шестой неделе – полуметровым и трёхкилограммовым. Я знала, что это – предел моих физических возможностей, и что мне не светит похвастаться перед подругами богатырём-младенцем, поскольку дитя весом свыше трёх кило мне попросту не выносить.

В приемном отделении, куда Алексея не пустили, за столом сидела плюгавая бабка, а перед ней – две девчушки в белых халатах.

– Вы тут без году неделя, – говорила им бабка, – и не знаете, что почём. А как беда стрясется, так вас же и по судам затаскают! Скажем, если роды будут трудные, и вы дитё не сумеете спасти. А если роженица помрёт? Материнская смертность, – она подняла вверх крючковатый палец, – этого в нашей профессии хуже нет!

Рассуждая так, она приняла у моей сопровождающей направление и карту, и стала листать, а фельдшер, которая привезла меня, тихо сказала ей что-то и, ободряюще кивнув мне, вышла.

– Вот! – торжествуя, проговорила бабка и ткнула пальцем в записи. – Далеко ходить не надо: тут, – она указала на меня, – обвитие пуповины вокруг шейки! – При этих словах она посмотрела на меня так, как будто мне должно быть очень стыдно. – Какой прогноз? Поищите в своих конспектах! И ведь к нам привезли, не куда-нибудь, – она фыркнула, словно плюнула. – А то здесь чудеса творят, или стационар резиновый…

– Да я ведь платно хочу, – попыталась оправдаться я.

Но бабка зло махнула рукой:

– А что толку?

И, вовсе уж не к месту, добавила:

– Это судью вы можете за деньги купить. А врач – плати ему, не плати, – он чуда не сотворит!

Девицы сидели подавленные. Чувствовалось, что им стыдно за свою неумелость и неопытность, а может, и за бабку. Я же поняла только то, что бабку когда-то крепко обидели.

Продолжая ворчать, но уже более мирно, бабка велела мне раздеться в закутке за ширмой, выдала застиранную, куцую, почти ничего не прикрывавшую рубаху и отправила в родильное отделение. Было холодно и неуютно, но все это я однажды уже проходила, и потому не особенно нервничала.

Родильная палата для «платных» пациенток была отдельная. Никто по соседству не кричал благим матом – видимо, сутки выдались не «урожайные». Давно замечено, что это происходит массово, как миграция кабанов или самоубийства китов. Так что в тот день мне родить не светило.

Я пыталась читать какую-то книгу, наобум снятую с полки перед отъездом из дома, но не могла сосредоточиться на сюжете. Вдруг в мою палату вошла миловидная женщина-врач. Она приветливо поздоровалась, представилась Ольгой и присела на краешек кровати. Ольга дежурила, никто не рожал – ей было скучно. Мне тоже. Она спросила про срок, я ответила, тогда Ольга положила руку на мой живот и стала прислушиваться к чему-то, улыбаясь своим мыслям.

– Всё нормально, – сказала она, наконец. – Завтра пойдёшь домой.

– Но я не хочу домой, – возразила я.

– Почему? – удивилась Ольга.

– Ну, как… Роддом у вас хороший…

– Уже не настолько, – вздохнула Ольга. – Знаешь, как профессор Фельдман говорил, мой учитель? Во времена Дмитрия Оскаровича Отта это был уникальный институт, а теперь остались только стены.

– А как же прогресс, инновации? – возразила я. – Отту сто лет в обед. И что же – медицина не развивалась после него?

– Я считаю, что у нас реакционная медицина, а не прогрессивная, – пожав плечами, отвечала Ольга. – Возьмём хоть бредни педиатров, которые доказывают, что не надо пеленать ручки ребёнку. А раньше младенца пеленали, и он развивал мускулатуру, пытаясь высвободиться! А директива какого-то недоучки о том, что не надо поить грудничка водой?

– А это что за чушь? – удивилась я.

– Да, тебе патронажная сестра обязательно скажет, что не нужно давать малышу воду, что все необходимое есть в материнском молоке! Поэтому пусть мучается жаждой. Вот твои инновации! И вообще, – Ольга, видимо, не могла уже остановиться, затронув свою любимую тему, – в старину женщины рожали, сидя на корточках. Это когда невежественных повитух к ним звали. А потом, когда роды стали принимать дипломированные врачи – мужчины, конечно – они уложили рожениц на спину. Им удобнее так! Мужики учат нас рожать.

– Значит, от Отта, дипломированного доктора, больше вреда, чем пользы? – спросила я, и сама засмеялась.

Ольга тоже. Тут в дверь просунулась акушерка и проговорила:

– Из приемного покоя катят потуги.

Это значило: везут пациентку, которая вот-вот родит. Однако мне представилось: потуги — это волны, они прорвались через приемный покой и уже катят к нам по коридору! Стало не по себе…

Ольга торопливо поднялась и, пожелав мне обязательно родить в её смену, вышла.

Значит, всё же кто-то – бойкий, неуживчивый, – прорвался в эту тишину, решил прийти в мир в «неположенный» день? Почему не мой?.. Снаружи доносился какой-то шум, но он меня уже не тревожил – я засыпала, убаюканная беседой с Ольгой и теплом палаты.

Утром явилась бодрая тётенька, которая осмотрела меня и тут же выгнала, как симулянтку, на дородовое отделение:

– Тебе – на дискотеку, а не к нам! Угрозы преждевременных родов нет. Сегодня палатная врач посмотрит, и, если не найдётся причин тебя удерживать, пойдёшь домой.

Но вариант с уходом домой я отмела. Во-первых, вторично к Отту можно и не попасть. А во-вторых, я устала от дома. Устала от тесноты, от жизни с мамой, от Алексея и даже от маленького Володи. Мне хотелось выспаться, побыть наедине с фантазиями о будущем малыше.