Между никогда и навсегда, стр. 2

– Все четыре, – буркнула я и исчезла с ним в подвале, где находился целый бар.

Декс не последовал за мной. Знала, что он не пойдет. Я уходила от любви всей своей жизни, пока моя подруга висела на его руке, словно ей там было самое место.

В тот вечер мы все напились. Я помню, как предлагала Дексу выпить, но он каждый раз отказывался и твердил, что нам пора уходить.

Вместо этого я развернулась и запрыгнула на дубовую барную стойку.

– Кто готов к танцевальной вечеринке?

– Ты снова творишь какую-то дичь, – прорычал Декс, глядя на меня снизу вверх.

– Просто расслабляюсь. – Я покачала бедрами и ухмыльнулась ему. – Тебе тоже стоит попробовать.

– Нам пора уходить, – сказал он, но я проигнорировала. – Килани, ты слишком много выпила.

– Ненавижу, когда ты меня так называешь, – прошипела я. Он знал, что это был мой официальный сценический псевдоним, а я не хотела ею здесь быть. Честно говоря, нигде не хотела. Это имя душило меня, ответственность изматывала, а правила сковывали. Меньше всего мне сейчас хотелось выслушивать от него нотации.

Но они бы мне не помешали. Потому что была слишком взбудоражена и неопытна, чтобы подумать о последствиях.

Я вливала алкоголь в глотки всех присутствующих, была душой компании и старалась полностью отдаться удовольствию, только бы не думать о реалиях своего положения. Когда Дексу все это вконец надоело, Кайл предложил развезти нас по домам.

Беззаботный Кайл, выпивший почти столько же, сколько и я. Такой добрый и искренний парень. Он всего лишь хотел помочь.

Декс отказался. Даже Дмитрий, казалось, насторожился, но мы с Габриэллой были уже слишком пьяны, чтобы прислушиваться к голосу разума. Под ледяным дождем добежали до его машины, не оглядываясь на Дмитрия и Декса, и смеялись так, словно у нас получилось нарушить родительские запреты.

Мы просто хотели повеселиться. Но веселье закончилось, когда Декс тоже сел в машину, не желая отпускать меня одну, и одарил взглядом, не менее хмурым, чем погода снаружи.

– Все будет нормально, – прошептала я, поскольку между нами сидела все еще хихикающая Габриэлла.

Однако ночь была темной, дорога скользкой, а дождь хлестал по лобовому стеклу.

Насколько безопасно вы чувствовали бы себя на мосту в машине, мчащейся по шоссе под ледяным дождем со скоростью семьдесят миль в час? Достаточно, чтобы писать СМС? Чтобы сказать друзьям на заднем сиденье, что вы в порядке и у вас все под контролем?

– Кайл, нужно сбавить скорость! – крикнул Декс как раз в тот момент, когда Дмитрий выругался с переднего сиденья.

Но было слишком поздно.

Самоуверенность Кайла в ту ночь стоила ему жизни. Когда он оторвал взгляд от экрана телефона, машину уже заносило на встречную полосу. Пытаясь выровнять движение, он резко дернул руль прямо к дорожному ограждению.

Машину со скрежетом смяло, зажав нас внутри, – я и представить не могла, что такое возможно.

Смутно помню звук столкновения с ограждением. Он был оглушительным – настолько, что отдавался в костях, пока металл скрежетал о металл вдоль края шоссе. Все произошло очень быстро.

И очень медленно.

Казалось, машина почти остановилась. Воздух вышибло из легких от режущей боли впившегося ремня безопасности. Но что я никогда не забуду, так это крик Габриэллы. Он прорезал воздух, наполненный чистым, животным страхом. Она не была пристегнута ремнем, и ее по инерции швырнуло вперед, тогда как нас отбросило назад.

Машина сорвалась с края шоссе. Несколько раз перевернулась. Удар и крик подруги были громкими, но еще оглушительнее была наступившая тишина, когда перевернутая машина заскользила дальше.

Ниже, ниже и ниже.

В темные глубины воды.

Когда машина ударилась о воду, нас резко мотнуло в темноте, а фары тут же погасли.

Наверное, мы пробыли в том положении всего секунду, зависшие на водной глади, пока не начали тонуть. Но мне показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем я услышала резкий, непреклонный и решительный голос Декса:

– Не паникуй, Ки. Слышишь меня? Без гребаной паники. – В его словах слышались нотки страха.

Мы были слишком молодые. Никто из нас не знал, что делать в той ситуации, когда речь идет о жизни и смерти.

– Я… я плохо плаваю. – Я заерзала, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Мы все висели вниз головой, удерживаемые ремнями безопасности, а вода быстро заполняла салон. Я нащупала кнопку, но нажать оказалось куда сложнее, когда нельзя надавить весом всего тела. – У меня не получается…

Он протянул руку и расстегнул мой ремень, одновременно крича брату:

– Отстегивайся и убирайся отсюда на хрен!

Я ударилась о крышу тонущей машины, от ледяной воды перехватило дыхание. Декс тут же поймал мой взгляд.

– Ки, я рядом. Я здесь, хорошо?

Я покачала головой, пытаясь оглядеться и понять, где все остальные. Дмитрий возился с дверью, а Кайл не двигался. Темная жидкость стекала с его головы. Это была вода или кровь? А потом я заметила дыру в лобовом стекле.

Достаточно большую, чтобы сквозь нее пролетело тело.

С неровными краями.

Вода хлынула внутрь, и мои глаза расширились.

– Ки. – Декс обхватил мое лицо ладонями. – Соберись. Ты поплывешь за мной, хорошо? Я. Рядом. С тобой.

– Нет. Что? – прошептала я. А потом закричала: – Не меня. Забери ее! Вытащи Габриэллу! Где она? – Я в панике дернулась, пытаясь вырваться, но он тянул вперед. – Где она?! – Кажется, меня накрывал шок: тело начало дрожать, а одежда пропитывалась черной жидкостью, стремительно заполнявшей все вокруг. Машина тонула, а значит, мы вот-вот окажемся под водой, под слоем льда и в кромешной темноте.

Никто не слышал историй о людях, которые выживали после того, как машина падала в ледяную воду. Слышали только о трагических исходах. И мы были в шаге от того, чтобы пополнить этот список.

– Черт, черт, – ругался он снова и снова, толкая дверь. Но она не поддавалась. – Приготовься нырнуть. Будем выбираться через лобовое…

А потом его лицо исчезло, и мы погрузились под воду. Я не помню, как делала вдох. Как снова ухватилась за его руку. Не помню, как им с Дмитрием удалось открыть дверь. Или мы выбрались через дыру в лобовом стекле? Они полностью ушли под воду и тянули меня за собой.

Я не помню, как выплывала. Не знаю, плыла ли вообще. Скорее всего, все это время меня тащил Декс. Я видела его глаза – в тот миг в них было столько решимости, столько страха, словно он был готов сделать что угодно.

Я вверила свою жизнь в его руки. Организм в такие моменты переходит в режим выживания и доверяется тем, кому должен. В глубине души я понимала: Дексу можно доверять.

Он нашел во льду дыру, которую пробила машина, и они вытолкнули меня наверх. Нам повезло, что лед не проломился под нашим весом. Далеко не всем так везет.

Удивительно, как быстро может оборваться жизнь.

Как быстро человек может стать героем, жертвой, выжившим или злодеем.

Дмитрий прижал меня к себе, дрожащую то ли от холода, то ли от бурлившего в крови адреналина, а другой рукой схватил Декса.

– Ты не вернешься туда.

– Я должен их найти. – Глаза Декса были дикими. – Должен.

Он нырнул обратно, и я услышала леденящие душу крики.

Они были моими. Я кричала, умоляя его вернуться. Кричала, плакала и вырывалась, пока Дмитрий тащил меня к безопасному месту, а потом и вовсе поднял на руки, унося прочь от озера.

Сверкнула молния, и раскаты грома перекрыли звук приближающихся сирен. Когда приехали копы и скорая, им пришлось дать мне успокоительное.

Помню капли ледяного дождя на лице, вспышки молнии в небе, раскат грома, а потом я отключилась.

– Килани. – Мозолистая ладонь отца сжимала мою, когда на следующий день он вез меня из больницы домой. В его голосе слышалось разочарование. – Я рад, что с тобой все в порядке, но местные новости начинают набирать обороты.

Верно. Он не был рад. Счастливые люди не говорят таким удрученным голосом.