Книжная деревушка в Шотландии. Осень чудес, стр. 5

– Я просто пока не встретила никого подходящего, – дипломатично ответила Бетти. Она предпочла не признаваться бабушке, что после истории с Мэйсоном Арчером даже представить не могла, что вновь окажется в отношениях, но это только добавило бы бабушке тревог.

Даже до Арчера ей было трудно вступать в серьезные отношения. В киноиндустрии, безусловно, недостатка в привлекательных мужчинах не было, и она успела поработать с несколькими известными актерами. Она даже подумывала съехаться с Робом, бывшим «Мистером Вселенная». Широкоплечий Роб был воплощением силы и заботы, о чем Бетти всегда мечтала. Но их отношения распались, потому что она представляла очаровательный маленький домик вдали от голливудской суеты, в местечке, где была бы возможность спокойно ходить по магазинам или ужинать в ресторанах. Роб, напротив, настаивал на роскошной вилле из стекла и бетона где-нибудь на Голливудских холмах или на пляже Малибу. Когда он не играл роль, он словно терял самого себя. Иногда Бетти задумывалась, не происходит ли и с ней что-то подобное.

– Знаешь, бабушка… – она придвинула стул поближе к кровати, воспользовавшись удобным моментом, – когда я собирала твои вещи в больницу…

– Да?

– В одном из твоих шкафов я нашла виолончель.

– Виолончель? – Если Бетти и допускала мысль, что этот инструмент оказался там случайно или что он не имеет для бабушки никакого значения, то сейчас она лишь удостоверилась в обратном. Лицо Хелены стало таким же белым, как постельное белье, на котором она лежала. – Ах да. Старый инструмент. Я давно хотела от нее избавиться. Но… все никак не доходили руки.

– Почему ты никогда не говорила, что раньше играла на виолончели?

– Потому что… – Бабушка теребила жемчужную серьгу в правом ухе. – Я даже не думала, что это настолько важно, чтобы говорить об этом.

– А еще в футляре для виолончели лежали рисунки.

– Ты его открыла? – Если раньше бабушка избегала ее взгляда, то теперь посмотрела прямо на Бетти, а тон ее голоса стал резким.

– Мне стало любопытно, потому что ты никогда об этом не рассказывала, и я захотела посмотреть на инструмент.

Бабушка молчала, уставившись на одеяло.

– Рисунки замечательные, – начала Бетти в попытке вновь разговорить собеседницу. – Мне кажется, что-то подобное отлично подошло бы к моим историям, и я подумала, что ты знаешь, кто их нарисовал. Там указано «Э. Смит».

– Но у тебя уже есть иллюстратор для книг. Или Кэролайн тебя больше не устраивает? – Сжатые кулаки бабушки, лежавшие на одеяле, свидетельствовали о том, что она все еще напряжена.

– Рисунки нужны не для Фарах, а для другой истории, которая очень важна для меня.

– Ты никогда об этом не рассказывала.

– У меня тоже есть свои секреты, – резко парировала Бетти, но тут же пожалела об этом. – То есть пока рано об этом говорить. Но не помешает заранее присмотреться к иллюстраторам, и, на мой взгляд, Э. Смит идеально мне подходит. Ты знала его лично?

– Да, но лишь поверхностно, и мы не общались уже сто лет. Скорее всего, Э. Смита уже нет в живых. – Бабушка сползла по подушке. – Не сердись, но я бы сейчас с удовольствием вздремнула! Никогда бы не подумала, что так быстро устану, но последние дни выдались довольно тяжелыми.

Глава 4. Хелена

Надо было продать виолончель! И сжечь рисунки! Вскоре после рождения Бетти Хелена предприняла отчаянную попытку навсегда порвать с прошлым. И прежде всего с Эрнестом Смитом. Они вместе придумали этот псевдоним. «Эрнест» – от Хемингуэя, любимого писателя Хелены, «Смит» – от Адама Смита, шотландского философа, которого он почитал за либеральные и прогрессивные идеи своего времени. Измученная, Хелена откинулась на подушку. Она разместила объявление о продаже в газете, положила рисунки в чашу для костра и представила, как ветер уносит их в виде крошечных частиц пепла – а вместе с ними и ту часть ее жизни, которая так тяготила ее, что порой она даже не знала, как ей вообще удастся вставать по утрам. Хелена зажгла спичку и смотрела на мерцающее пламя, пока оно не коснулось ее кожи. Затем задула его, достала рисунки из чаши, положила их обратно в футляр для виолончели и сообщила редакции газеты, что снимает объявление. Увы, нельзя просто сжечь чувство вины. Как и воспоминания – и болезненные, и приятные.

Хелена закрыла глаза, и перед ней возник образ: озеро, словно заколдованное, мерцало в вечернем свете, и на берегу сидел он. Она почувствовала, как губы сами собой растягиваются в тоскливой улыбке.

Нанетт называла свою дочь ураганом, и Элси действительно была такой! Уже через несколько дней пребывания в поместье Суинтон Хелена поняла, почему Нанетт была такой хрупкой, словно малейшее дуновение ветерка могло сбить ее с ног. Эта малышка была настоящей непоседой: ее ноги не знали покоя, равно как и рот, а голова была полна безумных идей. Тем не менее Хелена была очарована этой девочкой с длинными светлыми волосами и большими глазами, похожей на ангелочка. Ей очень нравилась вся семья: Реджи, который был куда спокойнее и рассудительнее младшей сестры, их сдержанный, но любящий отец, Фрэнк, и, конечно же, Нанетт. Жизнерадостность и оптимизм этой женщины были заразительны, и она предоставила Хелене полную свободу. Ей даже выделили небольшой автомобиль, чтобы она могла исследовать окрестности.

В тот вечер Хелена спонтанно решила сесть за руль, потому что за ужином Нанетт упомянула, что в ясные дни, как сегодня, в лесопарке Галлоуэй неподалеку можно насладиться потрясающим видом на звездное небо. Она немного занервничала, когда сворачивала с дороги у указателя на Камень святого Брюса и въезжала в парк: сумерки уже окрасили верхушки деревьев в оранжевые тона, и скоро совсем стемнеет. На миг Хелена задумалась, действительно ли было хорошей идеей отправиться сюда в одиночку. Возможно, Нанетт согласилась бы поехать, если бы ей предложили. Но потом она сказала себе, что в ее жизни было слишком мало приключений. Да и что с ней могло случиться? В парке обитали не волки и не медведи, а лишь косули и мелкие зверьки вроде белок, зайцев и лис.

Прошло как минимум пятнадцать минут, прежде чем Хелена добралась до Камня святого Брюса. Ее путь пролегал через лес, петляя по дорогам, которые едва ли заслуживали своего названия. Поскольку на встречной полосе ей не попалось ни одного автомобиля, она уже начала опасаться, что свернула не туда. Но наконец лес закончился, и перед ней открылась просторная поляна, в центре которой возвышался огромный валун. Нанетт рассказала ей, что камень установили в память о славной победе шотландского полководца над англичанами, одержанной на этом поле много веков назад. Но Хелена хотела попасть не к камню, а к озеру, расположенному на краю поля. Именно туда Нанетт и Фрэнк водили детей, когда те хотели полюбоваться звездным небом. Однако ей придется набраться терпения.

Хелена припарковала машину в нескольких метрах от места назначения и вышла. Узкая каменистая тропинка вела вниз к озеру Трул. Она осторожно спустилась по ней, как вдруг заметила, что она не одна. На берегу уже кто-то был! Парень сидел с блокнотом на коленях и рисовал. Хелена узнала его. Про себя она назвала сына экономки Нанетт и Фрэнка «Хитклиффом», потому что его темные волосы до плеч и темная одежда сразу напомнили ей персонажа из «Грозового перевала», ее любимого романа Эмили Бронте. Она не видела его с тех пор, как приехала в поместье Суинтон: к сожалению, не он, а Фрэнк принес ее чемодан и футляр с виолончелью наверх.

Хелена остановилась, раздумывая, не лучше ли вернуться к машине. Поглощенный своей работой, он не замечал ее. Наконец, собравшись с духом, девушка продолжила путь.

Лишь когда она приблизилась почти вплотную, юноша поднял голову. На его лице мелькнуло выражение, которое Хелена не смогла считать, затем он улыбнулся и встал.

– О, прекрасная Елена! Что привело тебя в столь поздний час в это романтическое место?