Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 85

— Ке-Реваль!

— Что?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Понимаю. Но если бы она заменила свиту императора сидами, ты первой сказала бы, что она переписала легенду ради современной политики.

Ей мои слова, очевидно, не понравились. Но Тьерен спас мать от необходимости отвечать, громко обратившись к брату:

— Что нобели?

— Хуже всех.

— Насколько?

— Уже шесть официальных обращений во дворец. Три семьи готовят публичные заявления. Еще две требуют официально осудить использование «клеветнической выдумки».

Дагоберт счел необходимым прервать сына:

— Есть доказательства, что их предки присутствовали в той свите?

— Нет. Их и не может быть, только если самое дальнее родство. Семьи участников полностью вымерли, в этом и идея легенды.

— Тогда что именно по их мнению оклеветано?

Дельран пожал плечами.

— Репутация рода.

— Что ответили наши юристы?

— Примерно то же самое, только на четырех страницах.

Глава 36. Ке-Реваль Авернель

Брат снова взялся за газету, сложив ее пополам, и на обороте листа я увидел огромный фотоколлаж: слева размещался Вальдо в образе молодого императора, справа - снимок Дельрана, сделанный на недавнем официальном мероприятии портовой охраны. Между ними - надпись огромными буквами: «ЭГВА ОТВЕТИЛА ВТОРОМУ ПРИНЦУ?».

Я протянул руку к брату.

— Дай посмотреть.

Дагоберт передал газету. Ниже бросившегося мне в глаза заголовка стояло: «СИЛЬНЫЙ МУЖЧИНА, КОТОРОГО ОНА НЕ ПРОСИЛА».

Я повернулся к племяннику и показал редакционную статью.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Кстати, Вальдо в роли императора выглядит убедительнее тебя.

— Он профессиональный актер.

— Вот и я так решил.

Брат прищурился с легкой усмешкой, он явно разделил мою иронию. Тьерен вообще скрывать веселья не стал и открыто рассмеялся.

— Вам всем смешно? — резко оборвала старшего сына Лиорана, наградив меня ледяным взглядом.

— Нет, мама, мне не смешно, — ответил Дельран. — Но если я буду воспринимать каждую такую статью серьезно, то сойду с ума еще до обеда.

Я перевернул страницу. Там журналисты собрали в один ряд меня, Дельрана, Рейда и Вальдо, вынеся сверху: «КОРОЛЬ-СИД И ИМПЕРАТОР-ФЕРИ: КОГО ВЫБИРАЕТ ЭГВА?»

— А вот здесь я выигрываю, — с удовольствием сообщил я, демонстрируя племяннику и эту статью.

— Я заметил.

— Не расстраивайся.

— Я стараюсь.

— Получается плохо.

— Дядя.

— Что?

— Иногда я понимаю, почему отец оставил тебя за семейным столом.

Когда я вернул брату газету, он все еще улыбался. Лиорана молчала, бросая тяжелые взгляды в мою сторону.

— Но в этом как раз и есть настоящая проблема, — продолжил Дельран.

— Какая? — подключился к обсуждению Дагоберт.

— Я.

Императрица медленно выпрямила спину и негромко хлопнула один раз в ладоши.

— Ну наконец-то ты начал понимать, насколько ненормален твой интерес к этой певичке.

— Не в этом смысле, мама.

— А в каком?

— Я курирую силовой блок. Если сейчас государственные каналы снимут клип после того, как половина прессы назвала его личным ответом Эгвы мне, что увидит публика?

Лиорана совершенно серьезно ответила:

— Что государство защищает общественную нравственность.

— Нет.

— Почему?

— Потому что рядом с этим стоит моя фотография.

Он положил обе ладони на стол.

— В результате получится мужчина, которого женщина публично отвергла, после чего он воспользовался государственной властью, чтобы убрать ее из эфира.

Императрица немного растерянно перевела взгляд с сына на мужа. Брат сделал непроницаемое лицо, не собираясь, по-видимому, ей помогать. Поэтому Лиоране пришлось продолжить самой:

— Но ты не собираешься использовать власть.

— Я знаю.

— Тогда...

— Публика не сидит у нас за столом.

— Что ты успел сделать? – спросил Дагоберт.

— Вышел из всех процессов, связанных с клипом. Жалобы идут обычным порядком, их будут перенаправлять в канцелярию наследного принца. Если юристы все-таки найдут нарушение закона, материалы поднимутся также к Тьерену.

— Правильно.

— Полиции отдельно напомнили, что никакой особой активности вокруг студии Эгвы, Вестинни, каналов, демонстраций против или в поддержку клипа не требуется. Обычная охрана порядка.

— Тоже правильно.

— А если это действительно сообщение тебе? – вмешалась императрица, продолжая при этом прожигать меня взглядом.

— Если Эгва прямо попросит меня прекратить ухаживания, я прекращу.

— Вот так?

— Да.

— После всего?

— Мама, слово «нет» не становится сложнее от того, что его говорит женщина, которую я очень хочу.

Это был хороший ответ. Особенно от того, кого пресса только что сравнила с насильником.

Тьерен наконец победил свою ветчину и вернулся в разговор:

— А клип ты не считаешь таким «нет»?

— Не считаю.

— Почему?

— Потому что он мне не адресован.

— Ты не можешь этого знать, — возразила младшему сыну Лиорана.

— Не могу.

— Тогда почему так говоришь?

— Я сказал, что не считаю. Это не факт.

Второй принц придвинул к себе новую папку, зачем-то, не глядя, открыл, потом закрыл и вновь отодвинул. И только затем продолжил:

— Зато я уверен, что Эгва прекрасно понимала, какие сравнения возникнут в прессе после премьеры.

— И всё равно сняла этот клип, — холодно проговорила императрица.

— Да. Только мы не знаем ее настоящих целей. Я могу быть адресатом, а могу - лишь удобным усилителем.

Мне не понравилось последнее слово, и я вмешался:

— Усилителем чего?

— Пока не знаю.

— Понятно.

Дельран усмехнулся, но развивать мысль не стал. Возможно, потому, что ответа у него действительно не было, а возможно, он просто не хотел делиться со мной предположениями. Я предпочел бы первое объяснение.

— То есть, ты допускаешь, что Эгва сознательно использовала твое положение? — спросила Лиорана.

— Да, мама.

— И тебя это устраивает?

— Мама, сейчас я не знаю, использовала ли она его вообще. Если выяснится, что да, тогда и буду решать, как к этому относиться.

— Очень великодушно. А если она и дальше будет поступать подобным образом? Каждый раз выбирать сюжет, который можно связать с тобой?

— Тогда у журналистов надолго хватит работы.

— Дельран!

— Что ты предлагаешь, мама? Требовать, чтобы она согласовывала со мной все свои следующие произведения?

— Я предлагаю тебе наконец понять, что эта певичка прекрасно знает, какое влияние оказывает на окружающих и использует это.

— Это я понял давно. Именно поэтому и пытаюсь выяснить, чего она добивается.

— А ты, Ке-Реваль, почему так спокоен? — неожиданно переключилась Лиорана.

Я не спеша поправил столовые приборы перед собой и перевел на неё взгляд.

— Что я?

— Тебя тоже используют в этом безобразии.

— Я заметил.

— И тебя это не беспокоит?

— Ты о прессе?

— Я об Эгве.

— Она меня никуда не помещала.

— Предыдущий клип.

— Предыдущий клип был несколько недель назад.

— Тебе этого достаточно?

— Мне вообще сейчас достаточно только завтрака.

Я ждал очередной едкой реплики, но вместо этого императрица наклонилась вперед, пристально вглядываясь в моё лицо. Её молчание затягивалось. Я видел, как в ней борется желание высказать всё, что она обо мне думает, с нежеланием переступать черту. Слишком резкий ответ означал начало скандала, который её муж вряд ли бы одобрил.

Мне показалось, что на этом вполне можно закончить обсуждение провокаций Эгвы. Но Иселла, до сих пор молча рассматривавшая газету, которую брат передал старшему сыну, а тот оставил возле своей тарелки, неожиданно обратилась к мужу:

— Тьерен, а тебе не показалось странным, что в конце клипа Эгва становится совершенно другой?