Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 80
Калдер никак не мог успокоиться.
– Зачем тебе двенадцать?
– Чтобы не покупать по одной.
– Сильный финансовый расчет.
– Ты спросил, что я купила.
– Да. Я просто не ожидал, что после дорогой инвалидной коляски будет оптовая закупка коньяка.
Я нашла под смятой упаковкой осколки тарелки и начала осторожно перекладывать их на свободный край пленки.
– Почему?
– Не знаю. Переход резкий.
На одном осколке ничего не было, кроме засохшего соуса. Второй тоже оказался бесполезен.
– И именно «Император»? – не отставал Калдер.
– Да.
– Ты знаешь, сколько он стоит?
– Я его купила.
– Разумно. Есть коньяк в четыре раза дешевле.
– Есть.
– И?
Я сдвинула последний осколок.
– Дешевый коньяк несъедобный.
Ответа на мою реплику не последовало. Я подняла голову и оглянулась на напарника. Он смотрел на меня приоткрыв рот. Потом отмер:
– Это коньяк.
– Я знаю.
– Его пьют.
– Тоже знаю.
– Тогда что, мать твою, означает «несъедобный» применительно к коньяку?
Я вернулась к разбору мусора.
– Дорогой алкоголь - единственное съедобное, что я нашла. Например, коньяк «Император». Все остальное – несъедобное.
Калдер молчал достаточно долго, чтобы я снова посмотрела на него. Он выглядел оскорбленным.
– Бренстед, ты сейчас заявила, что вся еда в мире хуже коньяка «Император»?
– Нет.
– Только что.
– Я сказала, что она несъедобная.
– Это еще хуже.
Я разорвала следующий пакет. Внутри лежали упаковки дешевых полуфабрикатов, несколько открытых жестяных банок и засохшая половина хлеба.
Объяснять Калдеру ситуацию было нельзя. Вкус после перестройки тела не исчез полностью. Я понимаю, когда мясо - испорчено, соус - излишне кислый, а масло - прогорклое. Разница между плохой и отличной едой чувствовалась уже хуже. А удовольствия от продуктов вообще не было. Дорогой алкоголь почему-то оказался исключением.
За два года я успела проверить это достаточно раз и теперь принимала пищу только тогда, когда невозможно отказаться, не привлекая излишнего внимания.
– Что ты вообще ешь? – спросил Калдер.
– Разное.
– Это я вижу. Где?
– В разных местах.
– Блестяще.
Он оттолкнулся плечом от стены и подошел на несколько шагов, но, почувствовав запах, остановился.
– Возле управления не считается. Там Марио однажды отравился супом.
– Он оставил суп на столе на двое суток.
– Сейчас не о Марио.
Я вытащила из-под пакета пустую бутылку масла.
– Тогда о чем?
– Где ты ела нормальную еду?
– В сидских забегаловках.
– В каких?
– В разных.
Калдер прищурился.
– Опять секрет?
– Нет.
– Тогда скажи.
– Не хочу.
Он сунул руки в карманы новой куртки и качнулся на пятках.
– Нормальную сидскую еду ты точно не ела.
– Ела.
– Где?
– Калдер.
– Что?
– Этот вопрос уже был.
– А нормального ответа не было.
Я вытащила смятый пакет из-под овощей и встряхнула его над пленкой. Выпали пара картофельных очисток и обглоданная куриная кость. Опять ничего нужного.
– А у моей матери ела?
– Нет.
Калдер мгновенно оживился.
– Вот.
– Что?
– Значит, нормальную сидскую еду ты не ела. Надо исправлять.
– Не надо.
Я подтянула следующий пакет, распустила узел и начала выкладывать содержимое на свободный участок пленки. Пластиковая тара, чайная коробка, пачка дешевых салфеток, несколько костей. Ничего, что имело отношение к причине, по которой я вообще полезла в контейнеры.
– Почему?
– Не хочу.
– Очень весомо.
– Достаточно.
Он шумно перевел дыхание и неожиданно сообщил.
– Вообще-то моя мать велела тебя пригласить к нам на ужин.
Я проверила внутреннюю сторону пустой коробки и отбросила ее к остальному мусору.
– Ты уже пригласил. И я отказалась.
– Нет. Я сказал, что тебе надо попробовать ее еду. Это не считается.
– Почему?
– Потому что приглашение звучит иначе.
– Тогда пригласи правильно.
За спиной воцарилась тишина. Наконец он спросил:
– Ты сейчас специально?
– Нет.
Я услышала, как новая куртка напарника скрипнула кожей.
– Хорошо. Марен Бренстед, моя мать приглашает тебя к нам на ужин.
– Спасибо. Нет.
Калдер что-то неразборчиво прошипел, кажется выругался.
Я достала из пакета смятую упаковку противозачаточного, разгладила большим пальцем. Срок годности закончился восемь месяцев назад. Обычный дешевый препарат для молодых сидок. Отложила обратно.
– Ты заставила меня нормально пригласить только для того, чтобы отказать?
– Ты сам сказал, что первый вариант не считается.
– Иногда мне хочется понять, как ты умудряешься быть такой умной и при этом совершенно невыносимой.
Я добралась до дна пакета. Там остались влажные крошки, две крышки и кусок пищевой пленки.
Калдер выдержал недолгую паузу и неожиданно уверенно продолжил.
– Ладно. Завтра приглашу еще раз.
Я перестала двигаться.
– Зачем?
– Вдруг передумаешь.
– Не передумаю.
– Посмотрим.
Я обернулась, пытаясь понять, насколько он серьезен. Калдер часто произносит глупости ради моей реакции, но обычно уже через несколько секунд выдает себя улыбкой. Сейчас улыбка тоже появилась, только вывод из этого получался обратный: идея приставать ко мне с приглашениями ему явно понравилась.
– А если завтра я снова откажусь?
– Спрошу послезавтра.
Я продолжала держать на нем взгляд.
– Зачем?
– Бренстед, я могу быть очень настойчивым.
Это я знала.
– Везде будешь спрашивать?
– Конечно.
– И в машине?
Улыбка напарника стала совсем довольной.
– Особенно в машине. Там тебе уйти некуда.
Вероятность того, что он действительно превратит приглашение в ежедневную процедуру, существовала. Калдер может месяцами поддерживать шутку, если она продолжает казаться ему удачной. Теперь к обычным его развлечениям добавлялось поручение матери.
Я снова занялась мусором, одновременно пересчитывая затраты своего времени. Один ужин имеет конечную продолжительность. Дорога, несколько часов в чужом доме, дорога обратно. После этого приглашение считалось принятым, поручение матери выполненным, причина для повторения у Калдера исчезала. Отказ же сделает попытки напарника бесконечными.
Я нашла под картоном грязную порванную дамскую сумку, осмотрела изнутри и положила к уже отсмотренным вещам.
– Хорошо.
– Вот именно, завтра...
Калдер осекся.
– Что хорошо?
– Я согласна.
Он замолчал. В тишине стало слышно, как на одной из патрульных машин захлопнули багажник.
– К нам?
– Да.
– На ужин?
– Ты только что пригласил меня на ужин.
– Я уточняю.
– Да.
Он обошел меня по широкой дуге, встал на удалении напротив и принялся изучать мое лицо.
– Марен, что изменилось?
– Ты сообщил, что будешь повторять приглашение.
Калдер не сразу понял.
Потом понял.
– Ты согласилась, чтобы я от тебя отстал?
– Да.
Смех начался коротким выдохом и быстро стал настолько громким, что все патрульные обернулись в нашу сторону.
Я продолжила разбирать мусор, пока Калдер успокаивался.
– Матери я этого не скажу, – сообщил он наконец.
– Почему?
– Потому что хочу, чтобы она продолжала считать, что прилично меня воспитала.
– Скажи только, что я согласилась.
– Так и поступлю. Спасибо за совет, Бренстед.
Я закончила последний пакет, проверила нижний слой и край пленки. Ничего. Пахло здесь хуже, чем в первых трех контейнерах, а полезной информации оказалось столько же.
Патрульные снова подошли без специального обращения. Пара мгновений и пленка вместе с содержимым вернулась в емкость для мусора.
Глава 34.
Последний бак стоял чуть в стороне от остальных. Металлическая крышка сидела неровно, так как между ею и бортом застрял черный пакет, не давая закрыться.