Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 41

— Да.

— После всего, что только что видела.

— Да.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Значит, первый ответ всё-таки был неправильный.

— Какой?

Напарник оторвал взгляд от Деверна и уставился куда-то в пространство перед собой.

— Про то, сошла ли ты с ума.

У букмекерской стойки тем временем появились с деньгами в руках новые желающие сделать ставки.

Калдер не двигался и к карманам не тянулся. Пришлось толкнуть спинку его стула коленом.

— Иди к букмекеру.

Он не сразу отреагировал.

— Зачем?

— Квитанцию возьми.

— Какую?

— Уже не помнишь?

Калдер пару мгновений смотрел мне в лицо пустым взглядом, потом полез во внутренний карман и достал нужный бланк. Большой палец медленно прошел по пустому номеру, времени и строке с именем второго участника. На последней задержался.

— Ты издеваешься?

— Иди.

— Марен...

— Он ждет.

У стойки закончилась очередная ставка. Букмекер записал сумму, оторвал квитанцию и протянул ее через стол. Потом посмотрел в нашу сторону, убедился, что Калдер заметил его взгляд и два раза постучал ручкой по листу открытого журнала.

Калдер развернул свой бланк.

— Неизвестный второй участник...

Я дала ему закончить самому.

— Ты.

— Да.

Его палец так и остался на пустой строке.

— Ты уже тогда решила, что выйдешь сама.

— Да.

— И поэтому отказалась говорить, кто будет драться.

— Я сказала, когда отвечу.

Он нахмурился, вспоминая.

— Когда выйдет.

— Именно.

Калдер выругался себе под нос и пошел к стойке.

В очереди перед напарником оказалось пятеро мужчин. Букмекер работал: деньги, запись, квитанция, следующий. Когда очередь дошла до Калдера, он молча положил перед сидом квитанцию. Тот спокойно открыл журнал на нужной странице и заполнил несколько строк. Потом вписал в бумагу напарника номер регистрации, время и имя второго участника: «Марен Бренстед». Все это время Калдер мрачно следил за его движениями.

Когда напарник вернулся, квитанция все еще была в его руках.

— Ты это заранее придумала.

— Да.

Калдер перечитал строку с моим именем и сложил квитанцию по старому сгибу.

— И все-таки я думаю, что ты просто внезапно сошла с ума.

— Нет.

— Мне почему-то кажется, что тогда все еще гораздо хуже.

Букмекер закончил запись в журнале, закрыл нужную строку линейкой и продолжил принимать ставки. Ведущий поднял микрофон.

— Открытый бой зарегистрирован. До начала десять минут.

Деверн тут же громко возразил:

— Пять.

— Нет.

— Мне хватит.

— Тебе — возможно. Но у меня еще букмекер, зал и люди, которые почему-то решили, что умеют считать быстрее него. Десять.

У стойки одновременно заговорили: один сид потребовал от букмекера назвать коэффициент, второй просил не задерживать бой, третий предложил обоим заткнуться и не мешать считать.

Ведущий оставил их разбираться и снова посмотрел в мою сторону.

— Вам переодеться нужно?

— Да.

Он было указал в сторону обычной раздевалки, потом остановился и покачал головой.

— Туда вам нельзя, она мужская. Отдельной женской у нас нет, до сегодняшнего вечера как-то не было необходимости. Тут - будет совсем нехорошо, у нас приличное заведение, а не стриптиз-клуб.

Из первого ряда немедленно предложили велеть всем мужчинам выйти на пять минут из подвала.

— Нет, — отрезал ведущий. — Я вас потом обратно полчаса собирать буду.

Он повернулся к одному из своих помощников.

— Возле туалетов есть служебная комната. Проводи.

Я только вышла из-за стола и пошла в сторону ринга, как от медицинского стола меня окликнули:

— Эй, девушка.

Я остановилась и оглянулась. Дорн сидел возле врача, который занимался его левой рукой. Когда я посмотрела в его сторону, он коротко указал здоровой ладонью сначала на меня, потом на Деверна.

— Удачи.

— Спасибо.

В этот момент врач жестко затянул фиксатор на предплечье сида, и Дорн вернулся к своей руке.

За спиной продолжались разговоры. У одного стола спрашивали, из какой я оперативной группы. Дальше кто-то рассказывал, что видел меня на выезде. Возле букмекера спорили о том, стоит ли вводить ставки на длительность боя.

Помощник встретил меня у дальнего края ринга, и мы прошли к туалетам. Пройдя мимо, он свернул к темной занавеси, которая закрывала часть стены от пола до потолка. Он подхватил край ткани и отодвинул в сторону. Там обнаружилась узкая металлическая дверь, утопленная в стену. Сид достал ключ, открыл и щелкнул по выключателю. Внутри загорелся свет.

— Здесь. Изнутри закрывается.

— Хорошо. Спасибо.

Я вошла в узкую комнату без окон и закрыла за собой дверь.

Глава 19.

Я закрыла дверь на задвижку, оставив снаружи гул подвала. Теперь до меня добирались только самые громкие выкрики и усиленный микрофоном голос ведущего, но слов уже было не разобрать. Остался ровный глухой фон за дверью и постоянный шум вентиляции, проходивший через стены. После нескольких часов среди мужского рева, криков и ударов по матам это показалось мне непривычно тихим.

Я повернулась и осмотрелась. Помещение оказалось действительно служебным: ободранный стол, деревянный массивный стул, рассчитанный на крупного сида, металлический шкаф без дверец и треснувшая раковина в углу. От сырого бетона и старой сантехники пахло хуже, чем в зале, зато здесь хотя бы не было табачного дыма. Зеркал не обнаружила, но меня это не смутило.

Я полностью разделась, сложив на стул джинсы, белье и рубашку. Кроссовки разместила под стулом, решив биться босиком. И тут же почувствовала, насколько здесь холодно: пол оказался ледяным и весь в каком-то мелком мусоре. Похоже, здесь не убирались вот уже пару месяцев.

Затем я стянула с волос резинку. В этом мире мои доспехи чаще всего выглядят именно так: простое черное кольцо, которое всегда при мне, ни у кого не вызывает интереса.

Я закрыла глаза, выровняла дыхание и сосредоточилась. Предупреждение ведьмы в этот раз оказалось правдой: переход в этот мир обошелся мне в потерю половины магического потенциала, и то, что раньше делалось очень быстро, теперь требовало времени и постоянного контроля. Возможность управлять доспехами и изменять собственное тело сохранилась, но это требовало большей концентрации, чем прежде.

Войдя в нужное состояние, я отдала приказ, и материал резинки для волос размяк, потек по руке, перешел на плечи, быстро захватил грудь и ноги. Я задала доспехам вид обычного местного спортивного трикотажа: гладкого, эластичного, немного блестящего. Ткань плотно, как вторая кожа, обтянула все тело обтянула все тело и ступни вместе с подошвой, оставив открытыми только кисти рук. Сложив волосы, я пустила материал выше, и они исчезли под таким же обтягивающим капюшоном. Провела ладонью по затылку и шее, проверяя, не осталось ли хоть чего-нибудь, за что можно ухватиться. Вероятно, эстетические чувства зрителей пострадают, но Деверн не должен иметь возможность схватить меня за волосы или одежду.

Закончив с одеждой, я занялась телом. Внешне менять ничего нельзя: рост, пропорции, объем мышц — все должно остаться прежним. Но для того, что я задумала, нужна глубокая перестройка тканей и костей.

Первые восемь месяцев работы в полиции я каждый день проводила часть времени в морге. Рассчитать и создать Эгву, не понимая в деталях, как устроены тела людей этого мира, в моем нынешнем состоянии оказалось невозможно, поэтому пришлось изучать: слой за слоем, орган за органом, повреждение за повреждением. Через мои руки прошли сотни тел — чистых людей, фери и сидов, мужчин и женщин разного возраста и уровня, погибших от болезней, несчастных случаев, оружия и обычного человеческого насилия. Постепенно отдельные наблюдения начали складываться в систему. И я поняла даже то, что мне тогда не требовалось: где заканчивается их прочность, какие повреждения они способны пережить и какие сочетания травм заставят разрушаться.