Афера генерала Фераро (СИ), стр. 7

— Кроме богов никто не может менять узор, — медленно проговорил он

А у меня в голове уже складывалась гипотеза. А что, если генерал Фераро хочет изменить узор?

— Скажите, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно, — чисто теоретически. Если бы Венец существовал — можно ли с его помощью изменить узор?

Улыбка сползла с лица служителя. Он смотрел на меня хмурым тяжёлым взглядом, и я поняла, что отвечать он не станет. Не потому, что не знает.

А потому что точно знает, что Венец существует.

— Простите, госпожа Ставицкая. — Голос его стал ледяным. — У меня начинается служба. Мне нужно подготовиться.

Милош дёрнул меня за рукав. В храме Судьбы лучше было не задерживаться — я не верила во все эти штучки, но закон есть закон, особенно для тех, кто призван его охранять.

— Мы можем встретиться ещё раз? Поговорить? — спросила я уже на ходу.

— Я сказал вам всё, что знаю. — Священник отвернулся. — Пожалуйста, уходите.

Когда мы с Милошем вышли на улицу, я огляделась. Вокруг храма не было ни души.

— Милош, что это сейчас было? Какая служба? Тут даже людей нет.

— Госпожа Ставицкая…

— Зови меня уже Аврора.

Он выдохнул, будто именно этого разрешения и ждал.

— Аврора, поймите, он не хотел нам говорить, поэтому и выставил.

— Да что я такого спросила? Что в этом секретного?

— Вы правда не понимаете? — Он посмотрел на меня почти с жалостью. — Вы спросили то, что можно переформулировать так: «Как разрушить основы вашего мира».

Я остановилась.

— То есть изменить узор, значит разрушить мир? С чего ты взял?

— Считается, что узор изменить нельзя. В принципе, — наставительно произнёс Милош. — А вы сидите в храме и спокойно спрашиваете, как это сделать.

Я внимательно на него посмотрела. Этот тюфячный, обидчивый Милош только что выдал больше, чем все легенды из сети.

— Откуда ты всё это знаешь?

Он потупился.

— Да я… человек маленький, госпожа Ставиц… Аврора. Меня устраивает, что я не помер. Живу, работаю. Городок у нас небольшой, я хожу на службы. Рядом с домом есть маленький храм, настоятель не против, что я прихожу. Там часто рассказывают про устройство мира.

Я прищурилась.

— А в том храме сигнатуру Венца находили?

— Нет.

— Во сколько служба?

— В шесть вечера.

— Отлично. Сегодня пойдём туда вместе.

Милош моргнул, сперва мне показалось, что испуганно, но потом немного расслабился и кивнул.

— Хорошо.

После этого мы объехали оставшиеся четыре храма, но везде было одно и то же: венец – это символ богов, мы не можем это обсуждать с вами.

Создалось впечатление, что из первого храма всем пришло указание не общаться с нами. Поэтому посетить маленький храм, про который говорил Милош стало ещё актуальнее.

Но перед тем, как ехать в храм Милоша, мы заехали в отделение инквизиции. Кабинет, который мне выделили, заставил Милоша присвистнуть с порога.

— Ох ничего себе. Такие хоромы тут только у одного человека. — Он выразительно ткнул пальцем в потолок. — У самого генерала.

Что-то в груди странно сжалось, но я промолчала, лишь подумала: неужели кабинет с окном на восток не был случайностью?

Но вслух сказала:

— Зайдёшь за мной около шести, Милош..

Милош кивнул и ушёл. Я села за стол, чтобы разложить по полочкам всё, что выяснила, и отправить пару запросов. Включила планшет, потянулась за стилусом, и замерла.

На столе лежала карточка.

Размашистый, уверенный почерк. Всего две строчки:

Я медленно откинулась на спинку кресла, чувствуя, как загорается лицо, и сама себе не поверила, услышав собственный смешок.

— И что это за флирт, генерал?

Я ещё раз взглянула на карточку и написала:  

Глава 10.

Перевернув карточку, я обнаружила, что это была визитная карточка ресторана «Белая луна». И судя по адресу располагался этот ресторан на реке. Я с усмешкой подумала что вероятно и окна этого ресторана явно расположены на восточной стороне.

Ну что же: у каждого свои странности. Я, например, не могу спокойно смотреть на раковину если там нет жёлтого мыла. Оттого со мной всегда кусочек жёлтого мыла во всех поездках.

Карточку я оставила на столе, решила, что раз она «смогла» здесь появиться, то и обратное послание дойдёт, если Фераро не шутил. Без четверти шесть за мной зашёл Милош и мы поехали к его дому, туда, где располагался маленький храм откуда не выгоняли попаданцев и даже допускали на службы. Я рассчитывала, что в этом храме смогу получить ответы на свои вопросы.

Храм действительно оказался крошечным. Собственно говоря, это был даже не храм, а часовня. Один зал, такой маленький, что набившиеся сюда вместе со мной и Милошем десять человек стояли почти вплотную друг к другу.

Но вопреки ожиданиям в храме не было душно, слегка пахло чем-то напоминающим полынь, и света было достаточно, будто бы за окном и не стемнело.

И я уже приготовилась к тому, что будет долго и нудно, но, к моему удивлению, проповедь меня так увлекла, что я не заметила, как пролетел час.

Во-первых, уже через десять минут от начала, мне казалось, что священник говорит только для меня.

А во-вторых, он говорил то, о чём я сама размышляла уже не первый год, как будто бы он знал, что сегодня на проповедь к нему приду я, и специально подготовился.

— Мы все дети времени, — так он начал проповедь, — и судьба каждого прописана в узоре, и в наших руках сделать так, чтобы узор был красивым, потому что чем меньше на нём узелков от рвущихся и переставленных нитей. Тем более гладким получается полотно. Но полотно может выцветать и тогда ему нужны новые краски…

Дальше шла аллегория, но я почему- думала, что он говорит про попаданцев.

Когда проповедь закончилась, многие подходили к нему и благодарили и каждого он осенял знаком судьбы, прикладывая два пальца к верхней части лба.

Мы с Милошем подошли последние, и когда он осенил Милоша я удивилась и спросила его:

— Мы попаданцы, разве можно нам дарить благословение?

— А вы что неживые? — спросила священник вместо ответа.

— Живые, конечно.

— В книге судеб сказано, всяк живой может получить благословение в храме, — и, хотя священник говорил всё это с серьёзным лицом, мне вдруг показалось, что он улыбается. Светло.

— Мы хотели кое-что спросить у вас, можно? — подошла я главной цели нашего визита в храм.

Но именно перед этим служителем судьбы мне вдруг стало неловко, я и поняла, почему Милош молчал, никак не поддерживая мой разговор. Ему тоже было неловко спрашивать того, кто, уже и так делился с нами сокровенным.

— Скажите, — я собиралась задать тот же самый вопрос что и священнику в храме, из которого нас почти что выгнали, но в последний момент передумала, и спросила совсем другое:

— Что может сделать тот, кто владеет Венцом судьбы?

Священник внимательно на меня взглянул, и что-то в его глазах мелькнуло такое, отчего я пожалела, что спросила об этом.

— Венцом судьбы нельзя владеть, — после долгой паузы сказал он.

Ну у меня и вырвалось:

— А…

Но священник не дал мне договорить, добавил сам:

— Им можно стать.

Я с удивлением на него посмотрела:

— Что это значит?

Священник пожал плечами:

— Всё что связано с венцом это миф, но один из мифов гласит, став венцом судьбы, ты смоешь переплести узор.

— То есть… он живой?

— Я не знаю, — развёл руками служитель. — я не уверен, что он вообще когда-либо существовал.

В общем, из храма я вышла с ещё большим количеством вопросов, чем у меня было до этого.

И неожиданно поняла, что мне непременно нужно поговорить с Фераро. И очень хорошо, что он сам идёт мне навстречу.