Афера генерала Фераро (СИ), стр. 6

Меня раздражало, что я продолжаю о нём думать.

— Слишком долгое воздержание ни к чему хорошему не приводит, — пробормотала я, повторяя слова моей подруги Ленки.

Ленка осталась в прошлой жизни. Я заставила себя забыть её, как и всё остальное. Я никогда не вспоминаю о прошлой жизни. Она кончилась. Просто кончилась, и точка. У меня есть только эта. Может, не такая уж яркая, но вполне настоящая.

Чёртов Фераро, снова разбередил «старую рану». Я выдохнула, шоколадка больше не казалась сладкой. Пришлось снова повторить: «У меня всё хорошо!»

Конечно хорошо! Я живу в столице. У меня есть работа. Я хожу в театры и рестораны. При желании могу завести любовника, просто не хочу, потому что это всё равно ни к чему не приведёт.

Так здесь говорят о попаданцах. О таких, как я. Общество гуманно: оно даёт нам возможность прожить настоящее. Только настоящее. Без завтра.

И сегодня — впервые за долгое время — из-за этого его взгляда, из-за этой полуулыбки я снова поймала себя на дурацком вопросе. Том самом, который запрещаю себе задавать.

Зачем всё это?

Я тряхнула головой и потянулась за планшетом.

Формально таскать рабочий планшет в гостиницу запрещал устав. Но я частенько работала из дома, и Арман Роше прекрасно об этом знал. К тому же планшет принадлежал инквизиции, никакой личной информации внутри, ничего лишнего. Я открыла сеть и набрала: «Венец судьбы».

Ожидаемо, что по запросу не нашла ничего конкретного. Одни легенды. Сам артефакт до недавнего времени считался выдумкой — ровно до того момента, как его украли. Я несколько лет проработала в инквизиции и даже не подозревала, что он существует.

Венец относился к древним артефактам, которые невозможно уничтожить. Никто до конца не понимал, как он действует. Но само название наводило на размышления.

Тот, кто наденет Венец, может изменить судьбу.

Мне попалась интересная статья. Существовала гипотеза, что в определённое время, названное часом Белой луны, при помощи Венца можно переплести узор, заменив нити. Но подробной инструкции не было, сколько я ни вбивала в поисковик, зашла даже в закрытую базу данных, больше информации мне найти не удалось.

Только про Час Белой луны. Он наступает раз в сотню лет и знаменуется тем, что обе луны этого мира выстраиваются таким образом, что в течение недели их видно обе, а не одну за другой. И следующий час Белой луны начнётся … через три недели.

У меня даже ладони вспотели. Так бывало, когда я вдруг понимала, что вот оно, вот тот след, что может привести меня к решению.

Но версия была сумасшедшей.

Ещё на прошлой работе, следователем, я усвоила одно правило: не отбрасывай ни одной версии. Даже самая безумная имеет право на жизнь. И вот сейчас, думая о генерале, я ловила себя на мысли: для человека его положения украсть подобную вещь — немыслимо.

Но для того, кто потерял смысл…Я вспомнила его квартиру, в которой до сих пор «жила женщина» …

Такой мог решиться.

Я допила остывший чай и приняла решение. Завтра поеду в Храм Судьбы, попробую поговорить со священнослужителем.

Попаданцев туда не пускают, но я-то поеду не как попаданка, а как полковник инквизиции. Пусть только попробуют не пустить.

***

* Альберт Фераро *

Ему впервые за много лет стало интересно. Забавная, тонко чувствующая. Если бы он точно не знал, что она пришла из-за грани, он бы решил, что она местная.

Он расставлял ей ловушки, но она не попала ни в одну, каждый раз удерживаясь на самом краю. Вот она собиралась солгать — и в последний момент сказала правду. Вот потянулась к книге, которую он оставил на виду, — и не удовлетворилась быстрым выводом, заглотив наживку, а предпочла задуматься. Её нельзя было купить очевидным. Это редкое свойство. Это подкупало.

И на какую-то долю секунды генералу стало почти жаль.

Он давно не помнил, каково это быть с женщиной по-настоящему, а не покупать продажную ласку, в которой нет ничего, кроме физиологии. С ней, наверное, было бы иначе. Он поймал себя на том, что думает «было бы» — будто у этого «бы» есть будущее, — и эта мысль ему не понравилась.

Потому что будущего не было. Ни у неё, ни у того, что между ними могло бы начаться. Потому что через три недели всё должно было закончиться.

Он подошёл к окну, за которым уже не было её машины. На стекле, как днём в кабинете, отразился человек, которому весь мир верил, что он герой, спаситель, тот, кто никогда не ошибается. Альберт смотрел на это отражение и впервые за десять лет ловил себя на постыдном: ему хотелось, чтобы до Часа Белой Луны оставалось не три недели, а немного больше. Ровно настолько, чтобы успеть узнать, какая она, когда не прячется за маской.

«Не привязывайся», — сказал он себе тем же ровным голосом, каким отдавал приказы, от которых вытягивались в струнку взрослые драконы.

И подавил в себе чувство, которое могло привести к катастрофе.

Глава 9.

Утром я с удовольствием спустилась к завтраку — и, что для меня редкость, поела как следует. А выйдя из гостиницы, обнаружила у входа машину инквизиции. У капота, привалившись к дверце, маялся Милош, явно обиженный тем, что накануне я не проявила к нему должного дружелюбия.

— Госпожа Ставицкая, — сухо кивнул он. — Я к вашим услугам.

— Отлично, Милош. — Я устроилась на сиденье. — Предлагаю объехать все точки, где зафиксировали сигнатуру Венца. Сколько их?

— Пять.

— Вот их и навестим.

Все пять оказались храмами Судьбы. Что удивительно совпадало с моим собственным желанием.

В первом же храме я не стала оставлять Милоша в машине. Мы вошли вместе. Служитель удивлённо вскинул брови, увидев на пороге сразу двух попаданцев. Как они нас распознают — ума не приложу. Милош был в строгом костюме инквизитора, я же оделась в простой брючный костюм.

— Что привело вас, дети мои, в Храм Судьбы?

Удивление его я понимала. Попаданцы сюда почти не заходят, разве что из любопытства, как на экскурсию. Считается, что местные боги всё равно не слышат наших молитв: мы не вплетены в узор. Странно другое, что сами служители это терпели, но не поощряли.

Я всегда думала, что чем больше прихожан, тем сильнее церковь. Но здесь что-то было не так. Что-то не сходилось.

— Не могли бы вы рассказать нам о Венце судьбы? — спросила я.

— Что может знать простой служитель из того, что неизвестно инквизиции? — священник явно нарывался, но мне было плевать. На всё, кроме дела, которое я собиралась раскрыть.

— Ваше мнение, — я не стала улыбаться, я была представителем власти, пусть и «человеком второго сорта».

И это сработало, священник не отказался. Он даже провёл нас вглубь храма, в небольшую переговорную комнату, посередине которой стоял стол, на нём кувшин с водой.

Рассказ священника почти не отличался от легенд, которые я читала ночью в сети. Венец судьбы появился в одном из храмов больше тысячи лет назад. Боги не объяснили, зачем послали эту реликвию. Спустя три столетия мир сотрясла война, и тот, кто вышел из неё победителем, решил: Венец, посланный богами, предназначен тому, кто готов взять на себя ответственность и править миром.

— И что с ним стало? — спросила я. — Он использовал Венец?

— Он исчез.

— В смысле — исчез?

— Надел Венец — и исчез. Так гласит легенда. Хотя наверняка мы не знаем. Был ли вообще этот Венец или его выдумали.

Я подалась вперёд.

— А он исчез физически? Или исчезла его нить?

Священник посмотрел на меня иначе. Совсем другим взглядом, в котором уже не было благостной расслабленности, на меня смотрел хищник, который против того, чтобы всякие «нечистые» лезли куда не надо.