Афера генерала Фераро (СИ), стр. 12

Лицо Альберта сделалось мрачным. Он некоторое время молчал, и я уже готова была пожалеть о сказанном, когда он неожиданно заговорил.

— Знаете, Аврора… я долго не мог об этом говорить. Но, кажется, настала пора. Вы правы. Я… — Он замолчал на несколько секунд и отвёл взгляд. Теперь он смотрел не на меня, а скорее, куда-то внутрь себя. Что он там видел, оставалось только гадать. — Я любил её.

Он замолчал.

Я не рискнула нарушить эту тишину, только подумала, как прозвучало: любил, а не люблю. Но может быть, это просто была игра слов.

— В тот день произошла авария. Я понимаю, что прямой вины тех, кто её устроил, не было. Но долгие годы я ничего не мог поделать с тем, что чувствовал. А потом началась война. — Его голос стал бесстрастным, и от этого отсутствия эмоций в голосе мне стало не по себе. — Война меня спасла, там я… утолил свою жажду мести.

Фераро выдохнул и когда он посмотрел на меня, и с его лица ушло напряжение:

—Впрочем, это уже в прошлом.

Он снова замолчал.

— И знаете, что я недавно понял? Прошлое — это то, что мешает мне жить дальше. Теперь я пытаюсь что-то изменить. — Он улыбнулся — впервые за весь этот разговор, и обвёл рукой гостиную. — Вот видите, это первый шаг.

Что-то внутри меня радостно затрепетало, будто это была моя заслуга.

— Я ответил на ваш вопрос? — спросил он.

— Да, Альберт, спасибо. — Я опустила взгляд, понимая, что получила больше, чем то, на что могла рассчитывать.

Он не стал расспрашивать обо мне. Но я решила, что будет справедливо ответить любезностью на любезность.

— Хотите, расскажу о себе?

— Не смел просить, — произнёс он, и в бархатистых нотках его голоса было что-то, от чего у меня на миг перехватило дыхание, будто горло сжало и тут же отпустило.

— Я никогда не верила в сказки. В прошлой жизни я была следователем. Убойный отдел — так у нас называли тех, кто расследует убийства. Поверьте, после всего, что я там видела, трудно поверить в чудеса. Поэтому, когда я очнулась в этом мире, мой мозг принялся объяснять всё рационально. Наверное, поэтому я и не оказалась в резервации для попаданцев.

— Вы говорите об этом так, будто это что-то страшное.

— А разве нет?

— Вы там бывали? — спросил Фераро.

— Слава богу, нет. — Я поморщилась.

Но Фераро сказал:

— Это просто отдельные города, где живут только попаданцы.

— Разве это жизнь?

— А что вы считаете жизнью? — неожиданно спросил Фераро.

— Жизнь — это когда ты сам выбираешь, что тебе делать.

— То есть жизнь — это свобода выбора? — Альберт прищурился и посмотрел на меня так, словно от того, как я отвечу, зависело что-то очень важное.

— Да, — с некоторой заминкой ответила я, и добавила, — если я захочу завести семью, родить ребёнка — это должен быть только мой выбор. И ничей больше.

Я не хотела об этом говорить.

Чёртов Фераро всё-таки вывел меня на ненужную откровенность. Боже мой, я же знала с кем я связываюсь. Я же только сегодня в суде видела, как он это делает, задавая простые вопросы.

Я поняла, что не могу больше говорить.

А он вдруг поднялся из-за стола, подошёл ко мне и протянул руку.

— Давайте потанцуем, — сказал он, глядя в мои глаза, которые против воли наполнились слезами.

Я поднялась со стула. Он сделал какой-то едва заметный пас рукой, и в комнате зазвучала музыка. Мы начали танцевать.

Я чувствовала тепло его руки, лежащей у меня на спине, другой рукой он сжимал мою ладонь, а всё моё тело наполнялось жаром, идущим от его тела. И этот жар постепенно просачивался внутрь меня туда, где глубоко внутри находился кусок льда, в который я когда-то превратила своё сердце, когда поняла, что мне надо прожить свою вторую жизнь по правилам мира Узора.

Это было очень опасно, потому что я поняла, что именно его жар способен растопить тот лёд, который оказался не таким уж толстым, как я себе придумала.

Я уже хотела сказать что-нибудь колкое, подняла лицо и заметила, что он на меня смотрит. Наши взгляды столкнулись, и я начала тонуть в его тёмных глазах. Мне казалось, зрачки в них медленно вытягиваются в узкие вертикальные щёлочки. На самом краю сознания билась мысль, что у драконов это что-то значит. Что-то важное. Но что, я никак не могла вспомнить.

Я видела его глаза, чувствовала жар его дыхания.

«Он сейчас меня поцелует», — подумала я.

И поняла, что хочу этого.

И вдруг раздался громкий звон.

Я вздрогнула, наваждение спало.

— Вы ждёте кого-то? — спросила я Фераро.

— Нет, — удивлённо ответил он. — Но, сюда мало кто может прийти. Так что это свои.

Звонок повторился.

— Простите, Аврора, — Альберт отпустил мою руку и пошёл открывать дверь.

Глава 15.

— Шеф… мы не могли с вами связаться, — раздался из коридора виноватый голос, который мне напомнил о Милоше, и сразу стало неловко, что я ведь про него хотела узнать и совсем забыла.

Я даже выдохнула. Так меня поразила собственная беспечность.

— А в чём дело? — спросил Фераро*, и в его голосе не было никаких бархатистых ноток, только железо, как и его имя.

(*Здесь ссылка на созвучие имени генерала с названием железа на латыни «ferrum»)

— Госпожа Конвей, — только начал говорить мужчина, а я уже почувствовала, что у Фераро «встала шерсть на загривке». Потому что даже воздух изменился, как будто бы прошла ледяная волна, и сразу стало зябко.

«Вот это сила!» — подумала я.

— Что с ней?

Голос мужчины, который отвечал, задрожал. А я подумала, что если мне стало не по себе, а я находилась в другой комнате, то каково тому, кто сейчас стоял прямо перед лицом генерала Фераро.

— С госпожой Кристин всё в порядке, — дрожащим голосом сообщил мужчина, которого генерал даже не удосужился назвать ни по имени, ни по званию. Просто мы обнаружили, что пока госпожи Кристин не было дома, кто-то там был. Вернее, это она заметила и сообщила нам.

Мужчина выдохнул, и добавил:

— Ну мы сразу постарались с вами связаться, и не смогли, вот я и приехал.

— Правильно сделал, сержант.

— Рониг, господин генерал, — уже успокоившись отрапортовал сержант.

— Идите вниз, сержант Рониг, я сейчас спущусь, — после того, как сержанту удалось доложить, он удостоился и имени, и звания.

Когда Фераро зашёл, он сразу понял, что я всё слышала.

— Аврора, к сожалению, я должен уехать, и не могу просить вас дождаться.

Генерал намеренно провоцировал меня: едет к другой женщине, а меня просит дождаться.

А я … я не стала его спрашивать, кто такая Кристин Конвей. Улыбнулась и сообщила:

— Ну что же, Альберт, обещание своё вы выполнили, ужин был великолепен, поэтому с моей стороны никаких претензий. И… время позднее, а я люблю спать в своей постели.

Я поехала в гостиницу. И там, конечно же, сразу залезла в рабочий планшет.

Старшая сестра погибшей жены генерала. Он использует служебную охрану. Чтобы приглядывать за Кристин и её домом, он обязательно бывает у неё, нет какой-то регулярности, но всегда с цветами, и всегда остаётся ужинать.

Пару лет назад местный землевладелец решил убрать «старушку» из ставшего модным посёлка, где находился дом Кристин. По какой-то причине он решил, что одинокая старуха может переехать в менее престижный район и не будет артачиться.

Землевладелец перестал таковым быть через пару недель, он разорился, оказался должен всем банкам королевства и неспособен вести дела.

И я поняла, что Кристин единственная женщина, которой генерал Фераро дорожит.

А когда я уснула, мне снилась плавная обволакивающая музыка и тёплая рука на спине.

***

Утром я успела только справиться о самочувствии Милоша и увидеть, что мне принесли папку по аварии, в которую он попал, но пока не успела изучить, как меня вызвали в кабинет Фераро.