Афера генерала Фераро (СИ), стр. 11
В зале всё так же была оглушающая тишина и следующий вопрос от Фераро прозвучал словно гром:
— Вы хотите жить в хаосе?
И зал дружно выдохнул: Нет!
Генерал Фераро был прав. В том-то и была вся мерзость — он был совершенно прав, и я, слушая, не могла возразить ни слову, хотя всё во мне поднималось на дыбы. Я знала, что ждёт нарушившего закон попаданца. Закрытая территория до конца жизни.
Суд удалился на обсуждение, а когда судьи вернулись и зачитали приговор, это прозвучало, как формальность. Приговор уже был вынесен. Генералом.
Шикарный и жестокий генерал. Умом я понимала, что он опасен, но не могла отделаться от мысли, что хочу разобраться в нём.
Дважды одёрнула себя: нельзя. Нельзя смотреть на дракона как на мужчину. Они всегда знают, что хочет женщина и беззастенчиво этим пользуются.
Впору было начинать повторять про себя своё же правило: нельзя, нельзя, нельзя верить драконам.
Неожиданно генерал повернул голову и через весь зал посмотрел прямо на меня. Как будто знал, что я пришла и сижу любуюсь им.
Заметив, что я смотрю прямо на него он медленно, одними уголками губ, улыбнулся.
Моё правило раз за разом выдавало ошибку, превращаясь из аксиомы в гипотезу.
Потом всё кончилось. Франсуа Кротье увели.
Когда он проходил мимо первых рядов, случилась небольшая заминка. Молодая женщина вдруг вскочила с места и бросилась к нему. Охрана дёрнулась, но то ли не успела, то ли не захотела вмешиваться.
Она обхватила его за шею.
— Я люблю тебя, — почти стон, тихо-тихо, но мне показалось, что услышали все.
Франсуа закрыл глаза всего на мгновение, плечи его дёрнулись, как будто бы он хотел её обнять или дотронуться до неё, но связанные за спиной руки не позволили ему это сделать.
— Живи, — сказал он.
Какой-то пожилой мужчина, видимо, отец мягко, но настойчиво отвёл девушку в сторону.
В глазах у меня защипало, а в горле появился ком. Но приговор был таков, что его нельзя было обжаловать.
Я дождалась Фераро в опустевшем коридоре. Увидев меня, он устало улыбнулся, и это тоже было искренне.
— Поедемте ужинать, — сказал Фераро, натягивая перчатки.
Моя сумасшедшая версия, что вором может оказаться генерал только что почти обрушилась, если бы не одно.
Когда судья зачитывал приговор, все смотрели на обвиняемого, а я смотрела на генерала. Так вот он вздрогнул, когда в приговоре прозвучало слово «навсегда».
И именно поэтому я подала ему руку и кивнула: поехали.
И мне очень хотелось верить, что я согласилась именно потому, что всё ещё занималась расследованием.
Очень хотелось.
Глава 14.
На этот раз квартира Фераро не была похожа на уютный склеп.
Что-то в ней неуловимо изменилось, я поняла это, едва переступив порог. Изменился запах. Раньше здесь пахло женскими духами, казалось, будто она вышла всего минуту назад и вот-вот вернётся.
В гостиной перемена ощущалась сильнее всего. Исчезло ощущение того, что в этой квартире живёт женщина. Все мелочи, которые бросились мне в глаза в прошлый раз, пропали. Теперь здесь была лаконичная мужская мебель, скучный цвет стен, и ничего лишнего. Диван, два кресла, посередине стол, который одновременно разделял гостиную и кухню. Всё строго, современно, и функционально.
Я стояла, озираясь в удивлении:
— Как вы успели всё это?
Фераро пожал плечами:
— Ничего сложного, вызвал команду магдизайнеров и вот. Вам нравится?
— Я ещё не поняла, — ответила я, устраиваясь на диване, подавив желание сбросить с ног туфли.
Фераро откуда-то подкатил небольшой столик, на который поставил два бокала.
— Какое вы предпочитаете — красное или белое? — спросил он, улыбнувшись. И улыбка у него была искренняя.
Несмотря на жаркую погоду — а здесь, в южном регионе, было по-настоящему жарко, — я всё же сказала:
— Красное.
Мне нравился вкус местного красного вина. В этом мире оно было очень похоже на вино моего мира, вот только ягоды, из которых его получали, выглядели по-другому. Но вкус был удивительно похож. А вот аромат… аромат был глубже и богаче.
Говорили, что красное вино здесь делают из ягод, что растут в горах, где ночью холодно, а днём печёт солнце. Из-за этих перепадов и появлялся столь необычный и богатый вкус.
— Надеюсь, вы не слишком голодны, — сказал Фераро. — Я ещё ничего не приготовил, но постараюсь сделать ужин быстро.
— Давайте я вам помогу, — сказала я, хотя мне совсем ничего не хотелось, я уже устроилась удобно и вдыхала аромат от вина, бокал с которым грела в ладонях.
— Нет-нет, — Фераро поднял руку. — Я пригласил вас на ужин, госпожа Ставицкая. Значит, и готовить буду я.
Он попросил разрешения переодеться и исчез на несколько минут. Я всё-таки скинула туфли, не в силах больше терпеть, а может пару глотков вина сняли тот небольшой запрет, который всё ещё меня сдерживал. Я подумала, что, когда генерал вернётся, я успею их снова надеть.
Но когда Фераро вернулся в гостиную я забыла не только про туфли, но и про вино. Потому что, если до этого я видела генерала исключительно в форме в застёгнутой под горло форменной рубахе и строгом камзоле, то сейчас передо мной стоял совсем другой человек.
Широкие чёрные домашние штаны довольно провокационно обтягивали его симпатичную задницу. Простая белая рубаха с закатанными рукавами, расстёгнутая на груди. В распахнутом вороте виднелась сильная шея и плиты мышц, и это было странно: Фераро не казался мощным, однако теперь я видела, что так только казалось.
Похоже, что мужчина был доволен моей реакцией. Он невозмутимо надел фартук, самый обыкновенный, красный, с нарисованными ложкой и лопаткой, и развёл руками и медленно повернулся вокруг себя.
— Ну как вам повар?
— Шикарный, — засмеялась я. — Буду надеяться, что и ужин будет не хуже.
— О, будьте уверены, — самонадеянно заявил Фераро.
Нет ничего более сексуального, чем мужчина в фартуке на кухне. Он стоял ко мне спиной, разбирал продукты, мыл овощи, ловко нарезая их огромным ножом, а я сидела на его диване с бокалом красного и чувствовала себя героиней какого-то странного кинофильма.
— Не похоже, чтобы вы здесь часто готовили, — сказала я, оглядывая идеально чистую, почти нежилую кухню.
— А я и не говорил, что делаю это часто, — откликнулся он, не оборачиваясь.
Вскоре он поставил на стол стеклянную миску конусовидной формы, полную салата. «Как по-земному, — подумала я. — Мы будем есть из одной салатницы».
А потом он бросил мясо на гриль, и по комнате поплыл такой аромат, что у меня предательски заурчало в животе.
— О, — Фераро приподнял бровь. — Кажется, я уже слышу, что вы готовы отдать дань моему таланту.
Это было так нелепо, что он своим драконьим слухом уловил урчание в моём животе, — что я расхохоталась.
— Мне, право, неловко. Но вы сами велели прийти голодной.
— И я этому очень рад, — он обернулся, ловко держа в руках две тарелки, и так же ловко расставил их на столе.
К концу ужина у меня возникло опасное ощущение, мне показалось, что я дома, что я не в первый раз вот так вот ужинаю с этим мужчиной, и… не в последний. И именно поэтому я решила задать вопрос, после которого он либо замкнётся, либо выставит меня за дверь.
— Господин Фераро, — начала я.
— Аврора, — перебил он мягко. — Называйте меня Альберт. Хотя бы здесь. Сегодня. Завтра вы снова вернётесь к своему «господину Фераро».
Я не смогла отказать.
— Тогда и вы зовите меня Авророй. Только сегодня. Здесь и сейчас, Альберт.
Он кивнул, и как ни странно, но дышать стало легче.
— В прошлый раз, когда я была здесь, эта квартира напоминала музей. Место, где хранят воспоминания о прошлой жизни. — я сделала паузу, вглядываясь в лицо Фераро, но выражение его оставалось прежним, и тогда я продолжила. — Здесь чувствовалось присутствие женщины. Если не хотите — не отвечайте. Я слышала про вашу трагедию. Если лезу не туда, скажите сразу.