Ученик бога-лиса (СИ), стр. 32
Выпрямился и направился к кухне.
— Само собой, — отозвался Ярослав, разворачивая коляску следом за ним. — Мне тут бывшие коллеги подгон как раз организовали, — слегка усмехнулся. — Перед отправкой домой вручили какой-то фирменный чай. Вот и заварим!
— Фирменный? — оживился лис. — Любопытно! Поглядим, попробуем, — и впервые с момента, как переступил порог, улыбнулся — широко и открыто.
На кухне Яр тут же развел суету. Принялся ставить чайник, доставать заварник с чашками и печеньем. Вспомнил, что так и не удосужился позавтракать. Дома, кроме него, никого не было — даже Тоторо. Разошлись кто на учебу, кто на работу.
— А я смотрю, ты бездельничал, пока меня не было, — заметил Цинковский, усаживаясь к окну. — Всё забросил!
— Не всё, — запротестовал Яр. — Я возобновил тренировки, как только из Питера вернулся! Вот в первый же вечер сел медитировать. И, кстати, вышло не так плохо, как я ожидал, — он вздохнул, глянув на скептически приподнявшего брови лиса. — Ну, я думал, возобновить их второй раз тоже будет тяжело.
— То есть, ты и до отъезда в Питер бросал?
— Бросал, каюсь, — повинился Ярослав. — Но я потом всё осознал и начал заново! А потом уехал в Питер, — он уселся рядом с лисом, дожидаясь, когда чайник закипит. — Между прочим, чай я именно оттуда привез, — похвастался с вызовом.
— Зубы ты мне заговариваешь, горе-ученичок, — усмехнулся Цинковский. — Рассказывай давай, чего в Питере забыл! И что ты там осознал.
И Яр принялся рассказывать.
Чай заваривать, когда закипел чайник, принялся лис. Рыкнул только негромко, чтоб не отвлекался и каялся, как положено.
Рассказал обо всём. Как забил на тренировки в первый раз. Как решил, что наставнику надоел бестолковый ученик. О кошмарах и тяжести. О том, как снова взялся за тренировки. О музыке, о блоге, который завел с безделья, о звонке бывшего продюсера, о новом контракте. О командировке в Питер. О встрече с новым Тенгфеем. И об Ольге.
— И что, ты прямо целыми вечерами напролет, — лис снова изобразил лицом саркастическое недоумение. — Вечерами напролет с ней…
А вот на слова о Тенгфее и внимания не обратил!
— Да! Я днем работал. А вечерами возвращался в номер, и целыми вечерами напролет болтал по телефону, — отрубил Яр. — И вспомнил о медитациях, только когда сидел в аэропорту! Но кстати, за полторы недели, как ни странно, хуже не стало.
— Экие финтили, — пробормотал Цинковский, ставя заварник на стол, накрывая его полотенцем и усаживаясь на прежнее место. — И сейчас вечера напролет с ней общаешься?
— И сейчас тоже, — нахмурился Яр. — И собираюсь продолжить в том же духе!
— Вы только посмотрите, — протянул лис, и на хитрой морде расплылась ехидная ухмылка. — Ярик, да ты, никак, влюбился⁈ Батюшки-светы, какая прелесть, — он умилительно сложил ладони перед грудью. — Мой малыш вырос!
— Да иди ты, — нахохлился Яр, насупился, но почти тут же рассмеялся. — Вот так бы и стукнул, честно!
— А ты стукни, Ярик. Ты стукни! — подначил Цинковский.
— Да черта с два тебе, — фыркнул бывший айдол. — Решил отвертеться от чаепития? Не выйдет! — и потянулся к вазочке с печеньем.
Лис с усмешкой наблюдал за ним. Потом покачал головой.
— Вижу, вижу — размяк, разжирел, разленился, — хмыкнул он. — Как там у вас, у русских, говорится? Кот из дома — мыши в пляс! Ну, ничего. Я вернулся — и я за тебя возьмусь. Филонить больше не получится.
— Жду с нетерпением, — хмыкнул Яр. — И это, — он возмущенно зыркнул на непроницаемую физиономию лиса. — Не надо поклепов! Ничего я не разжирел. Даже похудел немного после Питера.
— Ага, ага, — тот покивал. — Это называется — художественный самообман.
Ты ж гляди! Именно что художественный, никак иначе. Не музыкальный, не поэтический, не кинематографический.
— Юль, — он улыбнулся. — Разливай чай! Наверняка уже заварился.
Лис сверкнул желтыми глазищами, но язвить в ответ не стал. Даже поразительно — как у него так быстро иссякли запасы яда. Не иначе — и правда какие-то свои лисьи неприятности, так что даже ехидничает вполсилы. Но конечно же, ничего не скажет — он ведь такой сильный и независимый!
Глава 16
— О, Ярик. Тут про тебя в передаче говорят! — удивилась Ирка.
— Чего про меня? — удивился парень, заходя в комнату. — Так это про Тенгфея! — рассмеялся он, услышав краем уха знакомый псевдоним. — Это уже не я.
— А по-моему, ты, — сестра нахмурилась.
Яр остановился в дверях, слушая диктора.
В груди помимо воли поднялась волна ужаса. Речь и правда шла о нем. Бывший айдол под псевдонимом Тенгфей, настоящее имя — Ярослав Сорокин. Обманут, выброшен на обочину… незаконное расторжение контракта…
Чтоб тебя! Что это⁈
И тут же пришло понимание. Яр знал только одного человека, который мог бы поднять эту историю на поверхность. Организовать это клятое разбирательство.
— Мы пока не сумели связаться с самим бывшим айдолом, — жизнерадостно рассказывал ведущий. — Насколько нам известно из источников, молодой человек после пережитого предпочитает уединенный образ жизни…
Яр развернул коляску, вылетел из зала. Телефон лежал на кухне. Он трясущимися пальцами набрал знакомый номер.
— Видел уже передачу? — голос Ольги так и сочился самодовольством.
— Оля, — выдавил парень. — Оля, это что такое⁈ — не выдержав, заорал. — Что это за хрень⁈ Оля, я тебя что, просил об этом⁈
— Яр. Ты почему орешь на меня?
— Оля, зачем? Просто скажи, зачем⁈
— Ярослав. Я не собираюсь вести диалог в таком тоне. Перезвонишь, когда остынешь и будешь готов извиниться, — она нажала отбой.
Он не успел возмутиться. Не успел перезвонить — зная, что трубку она не возьмет.
Телефон в руках зазвонил сам. Яр уставился на дисплей и застонал, увидев знакомый номер. И что⁈ Что прикажете отвечать на вопросы, которые ему сейчас начнут задавать?
Однако вопросов задавать никто не стал. С номера Караваева звонил его помощник.
— Проверьте почту, Ярослав Антонович, — без приветствий распорядился он. — Павел Романович уже отправил вам документы, — и отключился.
Яр застыл. Дышать сделалось тяжело.
Караваев даже говорить с ним не стал. Не будет упреков — мол, находился в Питере, обсуждал аранжировки будущего альбома, а в это время кампания по очернению бывшего работодателя уже вовсю шла. Просто переслал документы — и это самое скверное.
Парень набрал номер сам. Ожидаемо — абонент не абонент. Помощник позвонил — и тут же заблокировал его номер. Вся недолга.
Покатил к компьютеру. Что за документы увидит на почте — уже знал.
Увольнение — само собой. И штрафы, а как же. Все штрафы и неустойки, которые ему негласно простили после падения.
Яр в уме пересчитал цифры и тихо застонал. Все его сбережения! Он ведь рассчитывал оплатить следующий курс реабилитации. Всё уйдет, и еще должен останется… или продавать квартиру в Питере. Это — минус источник дохода с аренды. Придется расплачиваться с квартирантом, который только въехал. Еще минус неустойка! Хотя в сравнении с тем, что насчитали юристы Шоу-компани, это мелочь…
— Я банкрот, — выговорил он тихонько вслух. — Я полный банкрот.
Нет, кое-что после продажи квартиры у него останется. Оля, черт ее задери! Будь проклято это знакомство. Что ее дернуло? Пару недель назад он считал себя вполне обеспеченным человеком. Даже вполне счастливым — у него появилась работа с неплохой оплатой, у него появились цели в жизни. И какая-то блондинка парой движений всё пустила прахом!
Господи, а он еще откровенничал с ней вечерами!
Кажется, он для нее был просто материалом для очередной миссии. И чхала она на него самого с высокой колокольни.
Яр крутил в памяти обрывки разговоров и тихо ужасался собственной наивности. Она ведь прямым текстом выспрашивала у него подробности работы на сцене. Спрашивала и о той поездке на Алтай, и о прыжке с крыши Девятого вала, и о больнице. О расторжении контракта. А он и рад языком трепать! Даже не задумался — на кой ей всё это. Всё потому, что вроде бы невзначай. К слову пришлось. Ей бы в разведке работать! Вот она точно была каким-нибудь чекистом в прошлой жизни.