Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 49

Короче говоря, весь мой дальнейший путь основной проблемой была не узкая скользкая тропинка, и не ветер, а гарпии, истошно требующие добавки.

— Ну пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА-ААА!!!

Долго ли, коротко ли, а до вершины я добрался. Но вместо остроконечных пиков увидел эдакое плато, а посреди него храм. Самый что ни на есть античный. Крыша, стоящая на толстых белых колоннах, и плита основания из огромного куска цельного мрамора. Чувства ветхости при этом не было совершенно; храм аж слепил своей белизной.

И не было в нём ничего, кроме простенького каменного алтаря по самому центру. Без украшений и надписей. Кабы стоял он не в храме, я бы подумал — о, какая аккуратная каменюка, и просто мимо прошёл.

Гарпии всё так же ошивались рядом, и одно из них решилась спросить:

— Ты зачем вообще сюда припёрся-то?

— Деда ищу, — коротко ответил я.

— А кто твой дед?

Пришлось объяснять. Обменялись, так сказать, историями. Они мне поведали легенду своего проклятия, а я им сказ о знаменитом поваре Богдане Сазонове. Причём как только имя деда было произнесено вслух, гарпии разом замолкли. Переглядывались теперь. Явно что-то знают, собаки пернатые, но не скажут. Или скажут?

— Поможете?

— Накорми нас! — хором начала скандировать эта орава. — Накорми! Накорми!

А у меня с собой совершенно случайно оказались припасены два ящика сюрстрёмминга. Шучу. Как-то вот не додумался я взять с собой на покорение вершины «порченные» продукты, а кусок горгонзоллы так вообще чудом в рюкзаке оказался.

Зато! С собой у меня были знания. И в следующие несколько часов я объяснил хтоническим барышням как делается гарум, — это такой соус из перебродившей рыбы, — как правильно выдерживать сыр с плесенью, и как грамотно заквасить сельдь. Короче говоря, выложил им всё, что только в голову пришло.

Часть гарпий тут же рванула прочь проверять рецепты, а часть осталась со мной.

— Услуга за услугу, — сказал я. — Теперь ваша очередь. Говорите, что мне нужно делать с алтарём.

— Всё просто, — сказала одна из гарпий и по одному лишь тону я понял, что просто не будет. — Тебе нужно всего лишь вылить на алтарь два литра крови. Своей, — улыбнулась она. — Своей крови.

Сколько себя помню, с биологией я был дружен. И потому знал, что у меня всего четыре литра и кровопотеря в половину объёма — это не просто «словить бледного», а вполне себе серьёзная угроза жизни. Тем более я здесь один и помочь некому. Не выживу.

— А меньше никак нельзя? — уточнил я на всякий случай.

— Никак.

Так…

Слезать с этой горы, чтобы потом вернуться с командой докторов и аппаратом для переливания крови я не собирался. И вообще! Что толку в магической силе, если не пользоваться ей на полную катушку? Поэтому чёрт с ним, как говорится, пляшем.

Попробуем сделать так: по мере того, как будет выливаться моя кровь, я буду запитывать и лечить самого же себя позитивной энергией. И если выплеснуть всё, что у меня накопилось, и извлечь максимальный КПД из дара, то должно получиться что-то вроде мгновенной регенерации.

Может получиться. Я никогда так не делал, но в теории, — повторюсь, — может получиться. Тут вопрос скорее в другом. Что закончится быстрее: кровь или энергия?

— Ну, — вздохнул я, подходя к алтарю. — Сейчас и проверим.

Другого выхода я всё равно не вижу, а потому надо делать. Встав рядышком с белым булыжником, я достал из рюкзака нож и смотрел на своё запястье. Дышал. Думал. Решался. И морально уже готов был полоснуть себя по руке, как вдруг:

— Классный у тебя нож, — послышалось сзади. — Ты, главное, глубоко не резани. Сухожилие цепанёшь, потом год рукой работать не сможешь. А оно нам разве надо?

Я тут же обернулся и увидел… его. Богдан Сазонов собственной персоной стоял, облокотившись спиной на одну их колонн храма, глядел на меня и улыбался. Причём выглядел дед именно так, как я его и запомнил — широкоплечий, высокий мужчина с густой седой бородой и внимательными, но при этом как будто бы смеющимися надо всем на свете серыми глазами.

— Дед?

— Прости этих дурочек, — Богдан Константинович кивнул на гарпий. — Они вечно голодные и потому дурные. А нож убери. Не надо ничего резать. Иди лучше сюда, я тебя обниму хоть!

Глава 23

Я стоял. И смотрел. То на деда смотрел, то на гарпию, которая невдалеке зачем-то разрывала лапкой землю, то на нож в собственных руках. Потом снова на деда, на нож, на гарпию, на деда, на нож, и на гарпию.

В итоге остановился на этой наглой пернатой тварюшке и спросил:

— Два литра крови, говоришь?

— А что? — отозвалась та. — Я ведь гарпия! Моё дело гадить и клянчить еду, — а после резко сорвалась с места и улетела.

— Голубь ты грёбаный, — сказал я, провожая её взглядом, — а не гарпия, — а затем вновь перевёл взгляд на деда и улыбнулся. — А поискать тебя, однако пришлось.

Ну а дальше раскрыл объятия и шагнул вперёд. Крепко-крепко обнял Богдана Константиновича, но… ненадолго. В какой-то момент я провалился и прошёл сквозь него, как сквозь дым. По телу тут же растеклась неприятная прохлада. А обернувшись, я увидел что дед смотрит на меня с улыбкой и пожимает плечами, мол, «а ты как думал»?

Голограмма, что ли?

— Ну слушай, — сказала Сазонов. — Три секунды тоже время.

— А что тут происходит? — спросил я и попытался сообразить самостоятельно.

Что, зачем, да почему? Вроде бы передо мной реально дед. Так-то Богдана Константиновича очень тяжело с кем-то спутать.

— Не хочешь объясниться? — спросил я. — В то, что ты погиб и передо мной твой призрак я не верю.

— И правильно веришь, — кивнул дед. — Давай на лавочку присядем и поговорим.

— Ну давай.

За жертвенным алтарём в храме внезапно очутилась скамейка. Деревянная и крашеная в не самый приятный оттенок зелёного, она выглядела посреди всей этой античности, что называется, не пришей рукав. Я её ещё пошатал на всякий случай, прежде чем присесть, — на предмет прочности проверил. Присел. Подождал деда, а тот плюхнулся рядом и… провалился сквозь скамейку.

Просто исчез, будто бы и не было его здесь никогда.

— Ну прикольно…

Прошло полчаса. За это время я успел изучить каждую трещинку на мраморном полу, пересчитать колонны и всех окрестных гарпий. А дед появился. Сказал:

— Забыл! — и разразился задорным смехом. — Тут ведь только пол с этим храмом связан, а лавочка не нашинская, приносная. Как сел на неё, так сразу связь и оборвалась.

— Понятно, — кивнул я. — А теперь можно…

— Кстати! — перебил меня дед. — Там такие грибочки в пещере растут!

— Э-э-э… ты серьёзно думаешь, что сейчас самое время поговорить про грибочки?

— Нет, ну ты подумай! Это не просто грибочки, а настоящее произведение искусства!

А далее дед на двадцать минут завёл рассказ про растущие внутри горы грибы. Двадцать минут, я не шучу. Всё выложил: где именно растут, и как туда добраться, — в малейших подробностях, с учётом всех ущелий и лиан, по которым нужно взобраться. Я же слушал, потому что знал — перебивать бесполезно.

— И главное! — дед поднял палец вверх. — Из них такой жюльен можно сделать! Просто пальчики оближешь!

— Жюльен, — кивнул я. — Понятно. А теперь можно к сути?

— Можно, — согласился Богдан Константинович. — Знаешь, внук, — сказал он. — Для начала я хочу, чтобы ты понимал: я тебя не бросил. И сестру твою не бросил. И даже брата, даже несмотря на то, что он балбес.

— Хм-м-м…

— Я ведь во снах к Артёму прихожу периодически, а он отмахивается. Только об артефактах своих думает, и даже ночами бредит о них. Ну… в принципе, у каждого своё увлечение, — Сазонов развёл руками. — Хотя в последнее время сны у него изменились. Не знаешь случаем, кто такая синьорина Каролайн?

— Знаю, конечно же, — ответил я. — Это невеста его. У них по идее скоро свадьба должна быть.

— Да ладно⁈ — воскликнул дед и на радостях хлопнул себя по колену. — Ну-ка, ну-ка! Хочу подробностей! — а потом случайно присел на лавочку рядом со мной и снова исчез.