Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 36

И в целом динамика позитивная. Ещё чуть-чуть; ещё немножечко и встанут Мария Александровна с Эдуардом Богдановичем на сторону добра. Это не точно, конечно, но верить хочется.

А впереди тем временем две свадьбы. А может быть и три, поскольку Артём был твёрдо намерен предложить синьорине Каролайн своё пылкое сердце и корявую руку в придачу, но… пока что-то как-то тормозил. В том числе, наверное, и по моей вине. Поскольку я недвусмысленно дал брату понять — пока он не вытащит из проклятого подвала Бачокки всё вино, что там только есть, спокойной размеренной жизни ему не видать. Потому что свадьбы. Потому что часть мы продадим, чтобы эти самые свадьбы сыграть, а часть выпьем на них же, поскольку эти свадьбы Венеция должна не просто запомнить, а внести в свои хроники как событие, которое разделило мир на «до» и «после».

Итак! Мои сборы в путешествие к оракулам заняли минут десять. Я в принципе не из тех, кто таскает с собой по три чемодана, ну а тут и вовсе режим «походный». Потому я быстренько побросал в сумку первое, что попалось под руку из одежды, взял ножи, гримуар и пару мелочей. Вот и всё, собственно говоря, что нужно простому венецианскому повару для встречи с неведомой морской хтонью.

— Будь осторожней, пожалуйста, — Джулия чмокнула меня в щёку и пошла дрессировать Билли, который после вчерашних чаевых внезапно поверил в себя и отказался натирать приборы. Сказал, дескать, наймёт для этого специально-обученного человека. Ну-ну…

Посмотрев на то, как кареглазка начинает тушить разыгравшийся норов бедняги-официантика, я уже было дело двинулся к выходу из «Марины». Однако тут чуть задержался. Эдакое наитие заставило меня обернуться и последний раз взглянуть на бар. А обернувшись, я встретился с невозмутимым взглядом синьора Конана и не понял, что наитие имело ввиду. Сперва. Потом же перевёл взгляд на полку с куклами и таки понял.

Оборванец, — он же «Великий Нищий» по версии ночных кланов Венеции, — очень странно на меня смотрел. В его пуговицах появился странный такой блеск, будто он просил взять его с собой. Я же доверился чуйке и взял.

— Уговорил, чертяка, — сказал я, устроив Оборванца в сумке поверх стопки футболок. Уже хотел застегнуть её, как вдруг опомнился: — Ну да, чего это я? — и взял с собой Принцессу.

Потому что, насколько я могу понимать, эти двое теперь неразлучны. И без своей боевой подруги Великий Нищий решать вопросики не ходит.

— Ты за старшего, — сказал я Пиноккио-космодесу, и вот теперь-то точно вышел из ресторана.

Матео нынче оказался немногословен. Махнул мне рукой ещё издалека, и продолжил сосредоточенно копаться, перетаскивая припасы прямо из своей хижины на лодку. В отличии от меня, синьор рыбак к нашей вылазке готовился тщательно. И даже излишне тщательно — на мой непрофессиональный взгляд лодка судно было нагружено так, будто мы собирались в кругосветку.

Плавучий склад практически: десятки ящиков. Ящик с верёвками, ящик с крючками, ящик с пустыми банками, — закрутки делать собрался, что ли? — ящик с провизией, ящик с… э-э-э… новогодними гирляндами? Да, за внешней сурьёзностью Матео опять скрывался эксцентричный бред.

Потому что кроме нужных и полезных припасов, он взял с собой отборный, коллекционный хлам. Например, деревянный протез ноги. Левой. И детскую лошадку-качалку ещё.

— А вот это нам зачем? — я достал из ящика ногу.

— Пригодится, — рыбак отобрал её у меня, положил обратно и закрыл ящик. Видимо, чтобы я лишний раз не лазал в его вещах.

Сели. Поплыли. Лодка оттолкнулась от причала, моторчик забухтел, и Матео встал к штурвалу. Оглядываясь назад, я глядел на Дорсодуро и думал о том, что с моим отплытием жизнь не останавливается и где-то там прямо сейчас бедолага Билли уже натирает приборы, Петрович ворчит на предмет того, что простому рабочему домовому нельзя позавтракать водкой, а Аня с Артёмом продолжают операцию по спасению душ Сазоновых-старших.

Смотрел я, значит, думал обо всём этом и поймал себя на том, что невольно глажу дедов перстень, что с недавних пор таскал на большом пальце. Впрочем, кольцо молчало.

Далее Матео вырубил движок, поставил парус, и лодку аж рывком дёрнуло вперёд. Бодро пошла, прям как торпеда. Причём сперва я не особенно обратил на это внимание, но когда Венеция пропала за горизонтом осмотрелся и сделал интересное наблюдение.

Штиль. Ветер молчит. Ни дуновения ветерка вокруг, а парус тем временем надулся так, будто поймал какой-нибудь ураган с присвоенным по случаю особой жестокости женским именем. И лодка несётся, как бешеная, взрезая водную гладь.

— Матео, — решил спросить я. — А-а-а-а, — и указал на парус, однако тут же решил, что оно мне не надо и отмахнулся. «Ну да, чего это я?» — дубль два.

Матео же улыбнулся и показал мне большой палец. Видимо, похвалил за то, что я всё-таки не стал задавать ненужные вопросы. Однако у меня в свою очередь были и нужные:

— Напомни, пожалуйста, в каком порядке мы должны встретить сирен, одноглазого мужика и гарпий?

— Да как карта ляжет, — ответил рыбак.

— Ага, — мальца удивился я. — А все эти таинственные острова как-то обозначены на карте?

— На какой карте?

Тут я почувствовал себя немного глупо, но всё равно ответил:

— Ну… на карте мира.

— Карту мира, дорогой мой друг Артуро, ты можешь смело засунуть себе в задницу, — Матео хрипло рассмеялся. Однако потом извинился и сказал, что это такой специфический морской юмор, завязанный на анатомии. А ещё, что нужные нам локации не обозначены ни на одной из обычных карт.

— А на одной из необычных?

— Да, — кивнул Матео и замолчал, посчитав что на этом наш разговор закончен.

Да и я не стал напирать. Не стал расспрашивать Матео о всяком таком, доверился его профессионализму, и начал страдать безделием. Время подошло к обеду, и можно было бы удариться в готовку, да вот беда: вместо нормальных продуктов, Матео взял с собой ящик сухой пасты и ящик тушёнки. Так что готовка отняла у меня минут тридцать. И то, половину из этого времени я ждал, пока вскипит вода.

Далее, я решил поглазеть за борт. Увидел Жанлуку, который выпрыгнул из воды, что-то радостно пробулькал и занырнул обратно. Андрея же я не заметил, но почему-то был уверен — Ужас Глубин тоже где-то рядом. Присматривает. Охраняет.

И к слову об аномалиях! Тут я понял, что нечего Оборванцу и Принцессе сидеть в сумке — темно им там, наверное, и скучно. Поэтому следующий полчаса я потратил на то, чтобы вытащить их и при помощи мотка скотча зафиксировать в эдакую инсталляцию. Принцессу я зафиксировал на самом носу лодки. Фарфоровая кукла мечтательно глядел вдаль, расставив руки в стороны, а сзади её за талию обнимал Великий Нищий.

— Ни-и-и-и-ир! — пропел я, когда всё было готово. — Фа-а-ааа-р! Вере-е-е-ева ю ар! Ай билив зен зе харст даз…

— Буль-бууу-у-у-уль! — подпел Жанлука, опять вынырнув из воды. Видимо, оценил моя придумку.

Плывём дальше. Делать нечего. А у меня талант к безделью при этом отсутствовал напрочь, и потому я занял себя заточкой и без того острых ножей. Довёл лезвие до состояния, в котором они разрезают упавший сверху лист бумаги, и снова начал маяться.

Спросил у Матео, можно ли мне порыбачить, а в ответ услышал недоумённое:

— Зачем? — рыбак хохотнул. — Попроси Жанлуку, он тебе сам принесёт всё, что тебе надо.

Я было дело хотел ответить, что рыбалка в данном случае стала бы для меня развлечением, но подумал, что Матео не оценит. В итоге опять пошёл слоняться по палубе. И ведь даже книжку с собой не взял!

Зато взял гримуар, да. Устроился поудобнее, открыл его и принялся читать. С удивлением обнаружил, что волшебная книга пополнилась новыми открытыми страницами, вот только они целиком и полностью были разрисованы каким-то непонятными чертежами с приписками на неизвестном мне языке.

И так крутил гримуар, и сяк, но в итоге так ничего и не понял. С другой стороны, хоть немножко времени убил, пока пытался разгадать все эти загадочные шифры и понять, про что тут вообще написано.